home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2

Еженедельный доклад королеве был простой формальностью, но Дюваль ни разу не опоздал ни на одну аудиенцию. Для него это был своего рода ритуал, помогавший сохранять иллюзию, что ее величество обладает хоть какой-то властью. И он тоже… Пришлось покинуть заседание Национального Собрания во время дебатов. Естественно, не забыв поклониться графу… то есть уже гражданину Нуарону. Мол, что поделаешь, служба. Неофициальный лидер Собрания легким кивком выразил одобрение — теперь можно ехать!

Карета тряслась по булыжной мостовой Старого города, в то время как министр, осторожно отодвинув шторку, старательно подмечал изменения. Вот на углу улицы Равноденствия кто-то попытался сорвать доски с заколоченного храма. Значит, в тюрьме появятся новые постояльцы… На хлебном рынке становится все меньше торговцев. Ну не хотят они ехать в столицу! Если ничего не предпринять, начнется новый бунт. А министр финансов и торговли только и может, что заискивать перед Нуароном! Впрочем, для этого их всех и выбрали. «Послушный кабинет»!

Раздражение нарастало. Дюваль тяжело вздохнул и попытался взять себя в руки. Глупо переживать из-за того, что не можешь изменить!

В этот момент карета подъехала к королевской резиденции. Бездельничающие стражи, одетые по моде позапрошлого века, лениво подпирали тяжелые ворота, которые, казалось, никогда не закрывались. Дворец всегда был доступен для подданных и поэтому плохо защищен, но Мария-Изабелла упорно цеплялась за наследие предков и не желала выбрать резиденцию понадежнее.

В рабочем кабинете королевы не было. Расстроенный распорядитель королевского дня бормотал что-то про неожиданную гостью и затянувшуюся прогулку. Пришлось отправиться на поиски.

Когда-то роскошный сад выглядел запущенным: фонтаны отключены, газоны давно не стригли. Министр шел по песчаной дорожке к бассейну Трех Купальщиц — небольшому искусственному водоему, в центре которого возвышалась скульптура: три девицы в туниках. Именно оттуда доносился легкий смех и задорные голоса. Еще несколько шагов, обогнуть куст, подстриженный под льва, и… Дюваль замер как вкопанный.

Королева, окруженная стайкой придворных, при виде министра пробормотала что-то невнятное, но кокетливо-извиняющееся. Луи почтительно кивнул, ожидая подвоха: в толпе ярко наряженных бездельников, составлявших свиту королевы, выделялась знакомая фигура в черном шелковом платье.

Канонисса явно что-то задумала. Иначе зачем она выждала два дня, навестив племянницу именно в день его доклада?

— Ваше величество, — Альена окинула министра жестким взглядом и демонстративно отступила, — я не хотела бы мешать вашим делам.

— Ну что вы, тетушка, — замахала руками королева, — я давно вас не видела! Ваш приезд — это такая неожиданность. Вы сегодня же получите апартаменты во дворце. Сейчас много свободных!

Королева Мария-Изабелла, которой скоро исполнялось двадцать семь, не отличалась красотой, но обладала врожденным очарованием. Ее живость неизменно производила на собеседников приятное впечатление. Но, когда очарование проходило, самыми мягкими эпитетами в ее адрес были «недалекая» и «пустышка».

— Благодарю вас. — Альена склонила голову.

Луи непроизвольно усмехнулся. Канониссу можно было счесть довольно интересной, несмотря на то что она пережила не только первую, но и третью молодость. Но рядом с племянницей Альена казалась старухой.

— Позвольте же и мне преподнести вашему величеству небольшой подарок, — тщательно игнорируя министра, продолжила канонисса.

Повинуясь едва уловимому жесту, вышколенный лакей подал ей большую корзину, из которой тут же раздалось заливистое тявканье. Королева заглянула в корзину, подхватила на руки ее обитателя и принялась тормошить его. Это был щенок джестерьера: крупный, черный, с тремя аккуратными белыми пятнами в виде песочных часов — одно на груди и два по бокам.

— Это же Тоби… — удивленно протянула Мария-Изабелла. — Как в детстве. Как это может быть? Мне говорили, что такое сочетание пятен неповторимо!

— Как видите, ничего невозможного нет. — Глаза канониссы торжествующе блестели.

— Тогда я назову его Тоби Второй! — Королева гладила щенка, забыв обо всем на свете.

Министр поморщился. Мария-Изабелла порой вела себя как ребенок, и прошлый кабинет частенько пользовался этим в своих целях.

В этот момент Альена нарочитым жестом встряхнула корзину, и из-под лежавшей на дне подушки выпал пожелтевший листок бумаги.

— А что это такое? — Королева спустила щенка на землю.

— Памфлеты, — не моргнув глазом отозвалась старая авантюристка, заставив министра похолодеть. — Вся подборка за десять лет правления вашего величества. Подобная литература годится только как подстилка для собак. Но говорят, Национальное Собрание собирается ее переиздать, правда, господин министр?

В воздухе повисло молчание. Даже обычно не замолкающие фрейлины притихли и с испугом смотрели на старуху. Министр непроизвольно сжал кулаки. Что же, неплохой удар!

— Я сказала что-то не то? — Удивление в голосе канониссы казалось неподдельным. — Разве господин Дюваль, будучи советником и отвечая за благочестие народа, не докладывал ее величеству о пасквилях, которые распространяют о ней?

— Ваше величество… — осторожно начал министр.

— Я хочу это прочитать! — перебила королева.

— Но…

— Может, вы прочитаете нам вслух? Нет? Тогда мы сами!

Когда Мария-Изабелла говорила о себе во множественном числе, спорить было бесполезно. Королева пробежалась по листку взглядом, швырнула его на землю и вытащила из корзины другой. Затем настала очередь третьего, четвертого…

— Как же так? — чуть слышно бормотала она. — Мы с друзьями просто ездили встречать рассвет. С нами был мой муж, принц-консорт! А они описали это как какую-то оргию!.. Постройка загородного дворца разорила страну?! Это же просто ферма, там все так скромно… А это что за песенка? «Восемь-двадцать»? «Каждый вечер в восемь-двадцать…» Оказывается, я даже установила специальные часы для приема любовников!

Придворные молчали.

— За что? — еле слышно прошептала королева. — За что они меня так ненавидят? И поэтому они взбунтовались? Поэтому они пошли за Национальным Собранием? Они же меня совершенно не знают.

— Ваше величество, — наконец-то набрался смелости Дюваль. Королева даже не шелохнулась, зато глаза канониссы метали молнии. — Признаю, я старательно оберегал вас от этих пасквилей. Кабинет решил, что не стоит вас расстраивать. Что все не так страшно…

— Да, кабинет решил закрыть на это глаза. А у вас не было собственного мнения? — прошипела канонисса. — Вы не понимали, к чему это может привести?

Дюваль опустил голову.

— Вы даже не попытались остановить поток клеветы, — не унималась Альена, — и сами рубили сук, на котором сидите. Народ потерял уважение к власти. И в конце концов взбунтовался!

— Он взбунтовался не из-за пасквилей, — не сдержался Дюваль.

— Прошу прощения, — чуть повысила голос королева, наморщив лоб. — Господин министр, мы не готовы выслушать ваш доклад. Отложим его до следующего раза. Кстати, тетушка говорила, что у нее к вам просьба. Извольте исполнить ее. Тоби, ко мне!

Свита поспешила вслед за королевой. Подолы юбок и шлейфы из дорогих тканей зашуршали по садовым дорожкам. Министр остался наедине с канониссой. Дюваль присел на край бассейна и принялся тщательно рыхлить песок носком туфли, стараясь не встречаться взглядом с Альеной. Но это не помогло. Казалось, даже одна из Купальщиц поглядывает на него с укором. И эта туда же! Можно подумать, он сам не знает своих ошибок.

— Что же вы молчите? — Терпения канониссе явно не хватало.

А ведь вы недовольны, ваша светлость! Надеялись, что королева подаст вам ваших людей на блюдечке? Или захотелось просто, по-женски, ударить побольней?

— Зря вы это сделали, — пробурчал он и постарался успокоиться. — Ваши разоблачения ни к чему не приведут. Ее величество быстро забывает то, что хочет забыть.

— Знаю, — пожала плечами Альена. — Я просто пыталась достучаться до вас.

— Допустим, — кивнул Дюваль, — и что?

— Прикажите освободить моих людей!

Носок туфли заработал с новой силой.

— Не могу… — наконец ему удалось выдавить это из себя. — Ваша просьба невыполнима. Даже если бы я и хотел. — Он поднял взгляд на канониссу.

— Но разве государственная тюрьма не под вашим началом?

— Нет, — скривился он. — Это раньше на приказе об аресте без суда или об освобождении требовалась подпись монарха или министра. Собрание горячо осудило подобную практику. Единогласно отменило ее. И так же единогласно присвоило такое право исключительно себе. Арест проводят ополченцы. Комендант замка Тисен подотчетен только Собранию. Точнее, бывшему графу Нуарону и его клике.

— Все решают другие, а вас просто ставят в известность?

Как ни странно, в голосе старухи прозвучало нечто похожее на сочувствие.

— Примерно так, — мрачно подтвердил Дюваль. — Конечно, мне оставили разные мелочи и грязную работу. Но если провинциальные Уполномоченные дают указание перевести кого-то в Тисен, у меня связаны руки.

— Но что нужно этой клике?

— Все просто. — Министр поглядел на канониссу как на ребенка. — Безопасность и безнаказанность. Нуарон и его прихлебатели понемногу захватывают власть. И любое слово, сказанное против них, воспринимают как искру на пороховой бочке. Ведь народ уже почувствовал вкус бунта. Но преследовать недовольных по закону они не могут. Пока не могут… Им нужен прецедент! После чего хлынет море крови! Вот поэтому они и собирают в Тисене бывших служителей Света, дворян и их слуг. Тех, кого можно привлечь не просто за неосторожность, а за заговор против Нового порядка. Или тех, из кого можно вытянуть нужные показания против оставшихся в стране аристократов. Так что уезжайте в ваши забытые Светом пески и забудьте об арестованных! Вы ничем не сможете им помочь. Они обречены. Не сейчас, так через какое-то время. И постарайтесь сами не стать жертвой. Это все, что мы можем.

Министр отвернулся, намекая, что разговор окончен, но упрямая старуха никак не унималась.

— Вы меня почти убедили! — процедила она. — Почему же вы не можете убедить Собрание не делать этого? Ведь не все же там такие… людоеды!

— Не все, но…

— Так почему?

Как же она невыносима!

— Я… не оратор.

Канонисса недоуменно молчала.

— Да вы посмотрите на меня! У меня очень слабое горло и скрипучий голос. А внешность… Я сам знаю, на кого похож в этом мундире! Меня не слушают. И не услышат!

— Вам нужно найти подходящего человека… — протянула канонисса, словно ей на ум пришла какая-то идея.

— И вбить ему в голову мои мысли! — раздраженно прервал ее министр. — Только как найти дурака, который будет повторять за мной каждое слово?

— С помощью колдовства!

Первым на министра нахлынуло недоумение. Затем сомнение в том, что он правильно расслышал. И, наконец, облегчение — все в порядке, Альена просто сошла с ума!

Последняя представительница герцогского рода с юных лет слыла сумасбродкой. Сначала она шокировала двор умением говорить правду в лицо. Затем по очереди отказала дюжине женихов, всякий раз выдвигая новый предлог, один изобретательнее другого. Только последнему претенденту Альена честно объяснила, что ценит свою независимость и не готова отдать кому-то вместе с рукой герцогскую корону и право контролировать ее жизнь. Когда стало ясно, что кузина так и не выйдет замуж, король добился для нее звания канониссы, которое обычно носили служительницы Света. Однако свой новый статус Альена проигнорировала. Пренебрегая правилами поведения духовных особ, она вела светский образ жизни, брала уроки скульптуры у заезжего маэстро и уроки анатомии у лейб-медика. Говорят, что в промежутках между уроками Альена успела закрутить еще пару романов, однако эту сторону своей жизни она тщательно скрывала от посторонних глаз. Так что репутация канониссы была почти безупречной. В конце концов двор смирился с ее независимостью. И тут, неожиданно для всех, Альена покинула столицу и затворилась в фамильном замке почти на два десятка лет. Теперь-то он понял почему. Недаром говорят, что безумие — это бич древних родов.

— Понимаю, вы мне не верите. — Канонисса прищурилась и действительно стала похожей на ведьму. — Что вы знаете о моем предке, первом герцоге Аркском?

— Ну… — С сумасшедшими лучше не спорить. — По легенде, герцог был колдуном, который сумел возвести своего старшего брата на престол. Говорили, что он мог подчинять себе людей, изготавливать големов… — Министр запнулся. — Вы хотите сказать, что…

Альена кивнула, и Дювалю показалось, что земля уходит у него из-под ног.

— Это просто смешно! — неуверенно пробормотал он. — Голем. Глиняный болван.

— Все зависит от мастерства скульптора, — спокойно поправила его канонисса. — А для оживления статуй герцог использовал белый песок с аркских пляжей. Да-да, тот самый!.. Мой род тщательно хранил эту тайну, но никто не рискнул повторить опыт предка.

— Интересно, почему? — осторожно уточнил министр.

— Песку нужна жертва. Тому, кто даст свою кровь, песок подарит полную власть над големом. А в соответствии с учением Отцов Света, кровавая жертва — это темная магия. Но, поскольку ваше Собрание отменило веру в Свет, — усмехнулась канонисса, — я наконец решила попробовать.

— Это какое-то шарлатанство, — нахмурился министр.

— Нет, — возразила Альена, — дайте мне только время, чтобы слепить подходящую скульптуру.

— И сколько вам нужно?

— Примерно две-три недели. Мой наставник в поисках вдохновения мог потратить на статую и несколько лет. Увы, я никогда не обладала терпением. Так что, скажем, после дня рождения королевы… Впрочем, кое-что я могу показать вам и сейчас.

— Как? — Больше Дюваль не смог выдавить ни слова.

— А где, по-вашему, я нашла Тоби Второго? — Похоже, Альена искренне верила в то, что говорила. — Это голем.

— Вздор! — попытался возразить Луи. — Обычный щенок. Вон как он бегает…

— Да, а с каким аппетитом он ест! — усмехнулась канонисса. — И все прочее… Никто и не догадается. Песок наделяет статую инстинктами и даже примитивным животным разумом. Вполне достаточно для собаки. Да и какой толк от голема, если он и шагу без меня не сделает?! Но я в любой момент могу взять Тоби под контроль. Стоит мне пожелать, он выполнит любую команду, которую я мысленно отдам ему. А я увижу и услышу все, что видит и слышит он. Вот, хотите, сейчас Тоби вырвет у одной из фрейлин хлыст, принесет его сюда и вложит вам в руку? В левую. Хотите? — Альена сжала в руке бархатный мешочек, висевший у нее на запястье. — Может, тогда вы мне поверите?

Министр ничего не ответил. Он просто сидел на краю бассейна, пока в его левую руку не ткнулся холодный собачий нос.


предыдущая глава | От легенды до легенды | cледующая глава