home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Все-таки секретари — это наказание. Чем больше им доверяешь, тем крепче они садятся на шею и пытаются командовать тобой.

Дюваль сжал виски, надеясь хоть как-то остановить головокружение. В ушах гремел мотив, напоминающий «Гимн Разуму», а перед глазами крутились странные фигуры. Словно статуя Трех Купальщиц сражалась с тремя девицами в лавровых венках, а воины из Оперы подбадривали обе стороны.

Луи сосредоточился, музыка и фигуры исчезли. В библиотеке воцарилась тишина, только в корзинке в углу тихонько сопел щенок да осторожно покашливал застывший возле стола секретарь.

— Но, министр… — этот зануда все не унимался.

— Оставьте меня, я сказал.

— Лейб-медик заявил, что не ручается за вашу жизнь, если вы будете продолжать кровопускания! — Секретарь стоял на своем.

— Я справлюсь! — повысил голос Дюваль. — Не в первый раз…

Да, здоровье, похоже, расшаталось, тут он прав. Но сейчас не до этого. Слишком многое надо успеть. Вот разберусь с делами, тогда посмотрим.

Министр дождался, пока за секретарем закроется дверь, и вновь вернулся к пробирке. От одного прикосновения песок ожил, забурлил, принялся легонько стучаться о стенки.

Не шуми! Что, подождать не можешь? Наш комиссар едет в карете и пока обойдется без меня. Фальшивого декрета Национального Собрания для коменданта замка Тисен оказалось достаточно. И теперь матросы, переодетые гвардейцами, везут узников вместо замка Шантуа в бухту Чаек. Люсьен заранее перепутал расписание береговой охраны, и там ждет только Линьяр и его люди. Все под контролем!

— Комиссар, проснитесь!

Голос звучал тихо, словно пролетел сотни миль и ослаб по дороге. Дюваль вздрогнул, привычным жестом сжал пробирку в кулаке. Оттуда повеяло знакомым теплом, и часть разума отправилась по накатанной дороге в глиняное тело.

— Комиссар, мы на месте!

А, это Мален, один из матросов! Ему неплохо удалась роль сержанта Национальной гвардии.

— Очень хорошо.

Под ногами — песок. Обычный, желтый… «Морская волчица» стоит на рейде, шлюпки наготове — Линьяр обо всем позаботился. А вот и он, молча ходит по берегу взад и вперед, ждет свою баронессу.

Кто это там на пригорке? Королева с теткой и небольшая свита! Без капитана Фавара, конечно же, обойтись не могли! Что же, Альена сдержала слово. Но вырваться из дворца, охрана которого усилена Национальной гвардией… Виват Жерому XI и его тайным ходам!

Кареты остановились. «Гвардейцы» распахнули дверцы и принялись срывать с себя ненавистную форму. Из карет, подбадриваемые матросами, осторожно выбрались узники Тисена. Бывшие слуги в потертых ливреях, офицеры в мундирах с оборванными знаками отличия, торговцы, знатные дамы с помятыми прическами и даже дети. Кто-то с трудом держался на ногах, кто-то никак не мог поверить, что он на свободе, кто-то плакал от радости, кто-то рассыпался в благодарностях. Но мало кто обращал внимание на стоящего в стороне депутата.

Вот они, заговорщики, угрожающие Новому порядку! Особенно этот мальчишка похож на злодея. И растрепанная девица рядом. Ха, это же слуги Альены! Недаром канонисса так поспешила к ним. Осторожно, ваша светлость, не упадите! А вот и лесничие. Окружили госпожу, начали что-то рассказывать. А она обняла и благословила каждого! И кошелек сунуть в карман не забыла. Знали бы вы, несчастные, сколько всего произошло из-за вас и тех пьяниц-ополченцев с побережья!

— Простите, что отвлекаю. Разрешите сказать вам два слова?

Маркиз Фавар?! А что ему-то нужно?

— Слушаю.

На большее, чем простая вежливость, он может не рассчитывать.

— Не знаю, как к вам обращаться — гражданин Грави или господин Грави, — замялся Фавар. — Первое привычно вам, второе мне. Я хотел выразить вам свою благодарность. Вы сняли камень с моей души.

Это как, интересно? И что это за тип отсалютовал нам, приложив руку к изрядно потрепанной шляпе?! Да это же полковник Журо, несостоявшийся дуэлянт!

— Извините меня, депутат, я сейчас. — И маркиз со всех ног припустился к бывшему узнику. Они обнялись, как старые друзья.

— Простите меня, Журо. — Фавар опустил взгляд. — Я втравил вас в такую передрягу.

— Перестаньте, маркиз, — прохрипел полковник. — Нам пришла одна и та же идея, но жребий пал на меня. Я знал, что рискую, когда бросал вызов этому… бывшему честному человеку.

— Но я должен был что-то сделать!

— Если бы вы добровольно полезли в петлю, это было бы глупо, — отрезал полковник. — И вообще я рад, что мы смогли встретиться. Теперь я уезжаю, а вы остаетесь. Распорядитесь этим шансом, Фавар.

Как трогательно! Альена должна расплакаться от умиления. Но эту душещипательную сцену она как раз и не видела! Канонисса прощалась со своими людьми. Зато королева не сводила с Фавара глаз и прислушивалась к каждому слову.

А вот и несгибаемая Марина! Сразу направилась к адмиралу и завела разговор. Молчаливый Линьяр в основном кивал. При этом оба держались скованно, словно стеснялись своих чувств. Но баронессу ждал не только командующий: едва она покинула адмирала, ее тут же взяла в плотное кольцо команда «Морской волчицы» во главе с капитаном. Вот им она улыбалась! И только потом Марина подошла к королеве. Шагала она исключительно по прямой, четко, держа спину, словно на параде. Увы, в эпоху перемен прямые дороги ведут к славе, но не к победе.

— Ваше величество! — отрапортовала баронесса. — Команда «Морской волчицы» просит вашего разрешения на экспедицию в южные пределы в поисках новых земель.

По берегу покатился шум. Матросы довольно вскинули головы. Бывшие узники недоуменно переглядывались. Предстоящее путешествие пугало и радовало одновременно!

— Но нам сказали, что вы увезете людей за границу… — удивилась королева.

— Да, тех, кто захочет, мы высадим в первом порту. Но «Морская волчица» не пойдет на службу к иностранцам! А я смогу осуществить давнюю мечту отца.

— А как же адмирал? — не сдержалась канонисса.

— Линьяр прежде всего офицер и не вправе предать тех, кто доверился ему. — Марина опустила глаза. — Адмирал останется охранять Тибурский пролив!.. И я уважаю его выбор, — чуть помедлив, добавила она.

— А его не заподозрят в вашем бегстве? — уточнила Альена.

— Не должны, — нахмурилась баронесса, — на эскадре прикрывают его отсутствие. Считается, что адмирал болен. Он спокойно вернется на флагман и напишет донесение Собранию, что команда «Морской волчицы» взбунтовалась и увела судно. Остальные офицеры подтвердят.

— Тогда… удачи вам! — Канонисса в знак уважения склонила голову, и Марина ответила ей тем же.

— Да, пусть Свет не покинет вас, — пробормотала королева и небрежно махнула рукой.

— Главное, чтобы нас не покинуло Море, — негромко отозвалась баронесса, но Мария-Изабелла услышала ее и поморщилась.

— Оно отняло у вас отца и мужей, а вы все еще молитесь ему? — В каждом слове королевы сквозило презрение дочери Света к язычнице.

— Моряки никогда не переставали верить в Него, — с достоинством ответила Марина. — Оно не отнимает, а забирает к себе лучших и наказывает худших. Оно не губит, а защищает и ведет. Если в душах у людей не останется веры, что же будет с ними дальше?

И как же я раньше не понял?! Вот почему ты так силен, песок! Люди поклонялись Морю, и древняя сила подпитывала тебя с каждым приливом. Люди поверили в Свет, и ты пробуждался под его лучами. Похоже, теперь ты хочешь сам стать богом? И ты знаешь, как найти сторонников. Ты неуловим, ты утекаешь сквозь пальцы. Кажется, ты готов принять любую форму. Но если тебе поддаться, ты поглотишь любого. И без остатка…

Не дождавшись ответа, Марина направилась к шлюпкам, но неожиданно свернула и подошла к стоящему в стороне депутату.

— Гражданин Люсьен, — начала баронесса, — я хочу поблагодарить вас. За все. Не знаю, встретимся ли мы еще раз…

— Этого не знает никто.

Уклончивый ответ, но что еще он мог сказать? Впрочем, у них с Мариной еще осталось одно незавершенное дело.

— Но очень хорошо, что вы ко мне обратились. У меня для вас есть подарок. Его доставят прямо на борт, а пока он лежит в карете, надежно связанный. Некий Жиль Биду, помните такого? Он служил в вашем доме…

— И что мне с ним делать? — Глаза баронессы сверкнули.

— Не волнуйтесь, он не доставит вам особых хлопот. Но вы понимаете, что отпустить его нельзя? Здесь, на берегу, Биду мог увидеть или услышать то, что не должны узнать посторонние.

Марина кивнула.

— Впрочем, он и сам мечтает убраться из страны, так как боится Нуарона.

— Ничего, по дороге в южные пределы я из него сделаю человека, — пообещала баронесса.

— Он в вашем распоряжении! Только… маленькая просьба. Заставьте Биду подписать признание, как его нанял Нуарон и для чего. И в первом иностранном порту отдайте это признание газетчикам! А если еще нанять хорошего памфлетиста… Чем больше пятен на Совести Нации, тем лучше. Особенно для тех, кто остается здесь.

Баронесса нахмурилась, явно не представляя, как она справится с подобным делом.

— Хоть раз последуйте моему совету! Или хотя бы поручите это вашему рыжему, Малену. Он тот еще хитрец.

— Я постараюсь, — наконец отозвалась Марина. — И… спасибо вам за все!

Люсьен в ответ отдал ей честь, приложив два пальца к шляпе:

— Светлого пути!

Тем временем капитан «Морской волчицы» скомандовал матросам, и бывших узников принялись рассаживать по шлюпкам. Первая партия беглецов поднялась на борт… затем вторая… третья…

Как же так получилось?! Столько людей из-за кучки подлецов вынуждены отдать себя на волю Моря. И неизвестно, кто из них останется в живых. Но теперь у них хотя бы есть шанс на спасение.

На «Морской волчице» подняли паруса. Корабль величественно покидал бухту. На берегу наступила тишина. Королева заученно махала рукой вслед и не замечала стоящего неподалеку депутата. Или делала вид, что не замечает.

— Запомните этих людей, ваше величество! Пожалуйста, запомните… — Канонисса с трудом сдерживала эмоции.

— Нас они не интересуют, — надула губы королева. — И ради этого мы сюда приехали? Надо было остаться во дворце!

— Но эти люди покидают нашу страну навсегда, причем не по своей воле!

— Я тоже хочу ее покинуть! — пробурчала Мария-Изабелла.

— Что, как ваш супруг и бывшие министры? — не сдержалась канонисса.

— А если и так? — королева удивленно подняла бровь.

— Жить на подачки иностранных дворов? Набирать войска, готовые по одному слову залить кровью собственную страну? — Альена почти кричала, забыв о почтении.

— В отличие от вас я не строю планов! — парировала Мария-Изабелла с торжеством. — Мне просто надоело бояться. Надоело, что мне никто не подчиняется. Все забыли, что я — королева! И что плохого в том, чтобы уехать из этой проклятой Светом страны?! Вы же сбежали двадцать лет назад в свое поместье? Хотя вам ничего не угрожало! Как сказал отец, вы просто презирали двор.

— Да, сбежала, — Альена опустила глаза, — занялась своими делами, хотя должна была остаться. И попробовать воспитать вас хозяйкой этой страны!

— Я никогда не могла стать здесь хозяйкой! — выпалила Мария-Изабелла. — Сначала меня опекали министры, потом Собрание, а теперь еще и вы. Стоите за моим плечом и подсказываете. Заведите себе куклу и играйте с ней! А эта страна пусть провалится! — Королева топнула ногой, словно обиженный ребенок, которому безразличен весь мир, если его лишили такой желанной конфетки.

Это верно, мы опекали и баловали ее, лишь бы нам не мешала. Но сегодня она зашла слишком далеко!

— Эта страна признала вас, когда короновала! — каждое слово давалось ему с трудом. — И бросить ее в трудный момент — значит предать и усилить ее беды. Власть — это служение. Жаль, что этому вас не научили!

Не только Мария-Изабелла, но и вся ее свита обернулась в сторону наглеца, осмелившегося высказаться в подобном тоне. Но, в отличие от министра Дюваля, Люсьен Грави может выложить всю правду без прикрас.

— Ваше величество, — поспешила пояснить Альена пораженной королеве. — Это тот самый депутат, что освободил узников.

— Мы поняли по его манерам, — холодно заметила та. — И чего вы хотите от нас? Благодарности? Какая может быть благодарность к депутату? Капитан Фавар! Если я прикажу арестовать этого… гражданина, вы это сделаете? — Королева нервно теребила веер.

— Ваше величество… — замялся тот. — У меня нет полномочий, Национальное Собрание тут же возмутится. Кроме того, он спас жизнь моему другу…

— Я понимаю. — Под взглядами Фавара королева смягчилась. — И восхищена вашим чувством чести. Если бы не ваша просьба, вряд ли бы я вообще приехала сюда. А этот наглец и так будет наказан, — злобно усмехнулась она. — В случае чего виноват в побеге узников будет только он! А Собрание шутить не любит!

В этот момент Дюваль почувствовал сильную боль в висках, а его сердце сжал страх. Перед глазами закрутились странные картины — огромные волны накатывали, швыряли его, как песчинку, затем отступали и снова накатывали…

— Луи, что с вами, вам плохо? — донесся до него голос канониссы.

— Меня зовут Люсьен, — с трудом пробормотал он.

Не шуми, песок. И не бойся. Я не брошу тебя. Я придумаю алиби Люсьену. Он мне так нужен! И не только в Собрании.

— Луи, ответьте мне! — Старуха не унималась.

Луи с трудом пошевелился. Руки и ноги его практически не слушались. Лежащий в корзине щенок поднял голову и уставился на министра.

Да, не зря Отцы Света боялись твоей магии! Ты же понимаешь, что я не могу остановиться. Ты даешь мне не просто власть над умами. Ты даришь мне уверенность, что у меня все получится. И ради этого я отдам все!.. Молчишь. Все тебе и не нужно. Тебе нужна кровь.

— Луи, я говорила с лейб-медиком. Он рассказал мне все. Но вы должны жить, Луи!

Что ты делаешь? Мне кажется или ты опять побелел? Но прошло так мало времени… Только не сейчас! Где же мой ланцет?

— Люсьен! — Голос Альены стал жестким.

— Да. — Губы почти не слушаются.

— Почему вы — Люсьен?

— Очень просто: Луи плюс Альена, — прохрипел он.

— Хорошо. — В ее голосе прорезались довольные нотки. — Значит, я вправе позаботиться о вас. Отойдем в сторону, чтобы нас не видели.

Каждый шаг давался с трудом, словно к ногам привесили ядра. Что ты волнуешься? Чем она может быть опасна?

— Вот так. — Канонисса грустно покачала головой. — Здесь нас не побеспокоят. Да поможет мне Свет!

Почему она так серьезна? А главное, так настырна?

Тоби Второй поднял ухо, словно прислушиваясь к чему-то, выбрался из корзины, подкрался к столу и неуклюже вскарабкался на кресло для посетителей. Еще один прыжок — и перед министром возникла его забавная морда.

А у тебя ее глаза! Как же я не замечал? У тебя, мерзавец, глаза как у канониссы. Зеленые, цвета мха… Нет! Не смей!

От удара черной мохнатой лапы пробирка полетела на пол. Дюваль вскрикнул. Вторым ударом был сброшен алтарный светильник. Языки пламени тут же охватили ковер, усыпанный песком. Песок зашипел в ответ и из кроваво-красного стал серым.

Канонисса тихо вздохнула:

— Прости, Люсьен. Прощай…

Тонкие черты лица юноши рассыпались в прах. Пустой мундир упал в груду серого песка.

Дюваль всего этого уже не видел. Последнее, что он успел заметить, — как, привлеченный протяжным воем Тоби Второго, в комнату ворвался секретарь.


предыдущая глава | От легенды до легенды | cледующая глава