home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


О МЕТОДЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

Способ распознавания пищевых продуктов по вкусу никто не называет лженаучным только за то, что в нем нет математического аппарата, цепочки строгих логических построений и умозаключений, ссылок на письменные источники и на авторитеты, прочей научной и околонаучной атрибутики. Человек может отличить соль от сахара, обходясь без фундаментальных теорий и научных категорий, без гипотез и теорий, а лишь лизнув продукт языком. Органолептический метод познания пока еще никто не отменял.

А потому не стоит обвинять в лженаучности такой способ установления межъязыковой близости, когда исследователь исследует ее "на глазок", поддаваясь внутренним ощущениям, идя на поводу у "языкового чутья". Ведь доверяем же мы нюху собаки-ищейки, так почему же отказывать в доверии интуиции человека-исследователя? Интуитивная наука имеет такое же право на жизнь, как и наука строго формализованная. "Догадка не хуже знания". Пусть оба вида науки идут бок о бок, уточняют и дополняют друг друга. Неважно, как нас назовут, профессионалами или любителями, были бы рекорды. Неважно, как мы мыслим, дедуктивно или индуктивно, главное, чтобы мы мыслили продуктивно.

Ориентиром, путеводной звездой для этимолога служит языковой закон, который можно сформулировать так: "созвучное созначно". Близкое по звучанию обнаруживает близость по значению, смыслу. Формальное сходство влечет за собой сходство по содержанию.

Вы без труда найдете сколько угодно нарушений этого закона. Это действительно так, ведь в языке действует не один закон, а несколько. Каждое слово - это результат, полученный при воздействии разных законов языка. Это равнодействующая различных сил. А закон, о котором я сказал, все равно действует, и он наиважнейший для всех языков. Отступления от самого закона его не отменяют.

Русский писатель А. А. Бестужев (Марлинский) сравнивал этимологическое исследование с пыткой на дыбе. Берет языковед слово, помещает его на "этимологическую дыбу" и мучает до тех пор, пока оно не издаст нужного для языковеда звука. Конечно, это определение шуточное, но, как говорится, в каждой шутке есть доля истины. Без определенных манипуляций, ухищрений не заставишь слово выдать тайну своего происхождения.

"Все познается в сравнении". А в этимологии особенно. Первоначальное значение и первоначальную форму слова можно уяснить, сравнивая одно с другим того же языка, группу слов одного языка - с группой другого, слово одного языка - со словом из другого. Сравнивая, рассуждая и привлекая для проверки все имеющиеся в распоряжении знания о предмете, названном данным словом, о способах подбора к нему названия, об особенностях языков, этимолог торит дорогу к непознанному. Проще говоря, он делает открытие. Этимолог, у которого в распоряжении оказалось побольше знаний и наблюдательности, может "закрыть" открытие другого ученого и найти свое собственное. Знания каждого человека ограничены, несовершенны, а потому не стоит бояться ошибок, человеку свойственно ошибаться. На ошибках учатся. Ошибки тоже путь к познанию, поскольку показывают, каким путем идти уже не стоит.

Снобы от языкознания придумали недемократичный термин "народная этимология". Так они называют неверные толкования исконных значений и происхождения слов, не основанные на глубоких и точных знаниях. Например, народ переиначил французское слово "бульвар" в "гульвар", явно производя его от слова "гулять". На самом деле, как говорят ученые, русское "бульвар" происходит от французского "буль-вар(д)", которое, в свою очередь, берет начало от голландского слова со значением "крепостной вал". В мирное время крепостной вал был излюбленным местом для прогулок горожан: обзор хороший и воздух чище. Широкую аллею посреди улицы потому и назвали бульваром, что ее используют как место для гуляния, такое же, как крепостной вал или бастион в мирное время.

Получается, что "народная этимология" не так уж и не права. Бульвар - это род гульбища, а потому сближение его наименования со словом "гулять" оправданно. Такое сближение вносит ясность в смысл иноземного слова, делает его своим, понятным. С происхождением же первоосновы, голландского слова, еще следует разобраться. Народ проделал работу языковедов. Стихийная "народная этимология" заполняет пробелы не познанного учеными. Она, как слух, который начинает циркулировать, чтобы возместить нехватку достоверной информации. Беспричинных слухов тоже не бывает, как не бывает дыма без огня. И все же стихийную, самодеятельную этимологию следует отделять от научных попыток проникновения в тайну происхождения слова. Этимология, не основанная на глубоких знаниях, частенько уводит в сторону от истины.

Человеческое воображение, развитая фантазия подсказывают этимологу не одну, а множество версий происхождения слова. Чтобы отобрать из них одну-единственную, наиболее достоверную, приходится обуздывать полет собственной фантазии, усмирять игру воображения, направлять мысли в привычное русло. А все это потому, что в каждом отдельном языке нет и не может быть ничего такого, чего в принципе не может быть в другом языке.

Любое слово может быть заимствовано из других языков. Взятый в целом, национальный язык представляет из себя часть более обширного целого. Скажем, русский язык - это часть славянских языков, славянские языки - часть индоевропейских языков. А часть всегда зависит от целого. Каждый глоток морской воды повторяет вкус все того же моря. Вот почему полезно почаще смотреться в зеркало других языков, чтобы не забывать и лучше рассмотреть свои собственные языковые очертания.

Приведу пример.

Версия. Слово "рыцарь" происходит от "рыкать" и буквально означает "рыкающий воин". Рыцари применяли психологическое воздействие на противника, в том числе и запугивание его особым истошным криком, подобным рыку льва. Тем рыцари и запомнились.

Критика данной версии. Слова со значением "рыцарь" имеются и в других языках, где они буквально означают "всадник", например:

o во французском - ШЕВАЛЬЕ,

o в итальянском - КАВАЛЬЕР,

o в португальском - КАВАЛЕЙРО,

o в немецком - РИТТЕР.

Образование слова со значением "рыцарь" не от слова со значением "всадник" было бы отклонением от столбовой дороги европейского словообразования, исключением из правил.

Русские называют рыцарями не собственных всадников-воителей, а иностранных, чужих, обычно западноевропейских. В то же время они приберегают собственный аналог слова "рыцарь" (родной, доморощенный воин-богатырь - витязь). Такой обычай делить понятия на "свои" и "чужие" имеется у русского языка, как, впрочем и у других языков. Использование иного слова для называния, в сущности того же самого, позволяет создать дополнительный колорит, придать названию желаемый оттенок, дополнительный "привкус". Приведу следующее сопоставление:


предыдущая глава | Единый язык человечества | cледующая глава