home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ШПИОН

Само понятие "рыцарь" появилось на западноевропейской почве, а значит, и истоки слова, воплотившего это понятие, следует искать "на стороне", в Западной Европе, откуда эти самые рыцари и произошли. Придумать название для рыцаря с опорой на собственные словообразовательные возможности было бы нетипичным, неоправданным. Готовое взять всегда проще, чем создавать что-то заново.

Подброшенная монетка обычно ложится либо орлом, либо решкой. Редко когда остается стоять на ребре. Подобным образом не стоит "ставить на ребро" русское словообразование, извлекать одно слово из "ребра" другого (лишь бы оно было родным, исконным), как Бог создавал Еву из ребра Адама. Имеются и более обычные привычные, естественные способы размножения слов.

Вывод. Слово "рыцарь" пришло к нам в язык из языка скорее всего лужицких славян. У них оно звучало как "рицер" или "рицар". Сами лужичане это слово вряд ли изобрели, а позаимствовали вместе с понятием у германоязычных соседей, среди которых действительно было сословие тяжеловооруженных конных воинов. Стало быть, "рыцарь" от немецкого "риттер". Возможно, что заимствование не прямое, а через польский язык. Этимология помогает навести порядок в словаре, а главное, в голове носителя языка, если понимать под ним не того, кто носит язык во рту, а говорящего на этом языке. Глядишь - и ошибок в ударении будет поменьше.

"Гол как сокол". Автор известного толкового словаря поместил это выражение в статью "Сокол", то есть "хищная птица". Его не смутило, что ударение в слове "сокол" (из устойчивого выражения) падает не на первый слог (как в названии птицы), а на второй. Сокол с таким ударением не имеет ничего общего с известной птицей. Взять хотя бы внешность. Где вы видели голого, ощипанного сокола? А ведь во фразеологизме отсутствие покрова является характернейшей приметой этого слова. Настолько характерной, что ею подчеркивают значение слова "голый". "Как сокол" означает "совершенно голый".

Сокол - не сокол. Он бревно, а не птица. Бревно не обычное, а гладко оструганное и заостренное с одного конца. Установленные стеной, тесно прижавшиеся друг к другу, такие бревна образовывали заграждение, мощное оборонительное сооружение, крепостную стену. Начальное "со" этого слова передает понятие совместности, как в словах собрат, соотечественник, сотрапезник. Основа "кол" подсказывает, что внешне такое бревно выглядит как кол. Обнаженность, раздетость, нагота сокола проистекает от его ошкуренности (сняли шкуру-кору) и его оструганности, без чего бревно быстро сгнило бы. Получается, что сокол дважды гол: ошкурен и оструган.

В. И. Даль приводит и другое значение слова "сокол": "таран, стенобитное орудие". Когда-то заостренное бревно подвешивали на цепях и, раскачивая, пробивали им крепостные сте-Форма такого бревна не меняется, но меняется предназначение. Оно становится не частью частокола, а основной частью стенобитного орудия. Наши предки сочли, что раз форма такого бревна в двух последних случаях одна и та же, то

 

Единый язык человечества

одного слова вполне хватит, чтобы назвать и то и другое. Но называть этим же словом еще и птицу... Это уж слишком!

Между двумя вещами при желании всегда можно отыскать немало общего. Другое дело, что найденные сходства не всегда представляются нам существенными. Когда предлагают отыскать общие черты между слоном и чайником, то наиболее частым ответом бывает указание на внешнее сходство хобота с носиком чайника, тогда как существенно лишь то, что оба, и слон и чайник, не умеют лазать по деревьям. Впрочем, и это утверждение можно оспорить. Все относительно. Кажущееся нам второстепенным, несущественным, "притянутым за уши", как слон к чайнику, не всегда было таким.

Небольшой аравийский зверек даман больше всего похож на крупную мышь. Зоологи же не без оснований уверяют, что даман по происхождению ближе всего стоит к слонам. Сближая два слова, стоит убедиться, что они не подвергаются при этом насилию, не притягиваются друг к другу за волосы. И помогают в этом слова других языков. Что наблюдается в одной паре языков, можно отметить и в другой паре. Приведу пример.

Русское слово "сягать" созвучно с арабским "сак" (или "саг") - "нога". Правомерно ли сближать их как слова с единым происхождением? Думаю, что да. Подобную же пару слов можно обнаружить и между английским словом "джамп" - "прыгать" и французским "жамб" - "нога". Поясню это схемой (рис. 20).

Те связи между словами, в справедливости которых мы не были уверены, показаны на схеме пунктирной линией. После сопоставления верхней пары слов с нижней появляется уверенность, что такие связи действительно имеются, что сближение произведено корректно.

Злые языки называют этимологию разделом языкознания, в котором согласные звуки значат мало, а гласные - и того меньше. Сближение слова "тык" с английским "диг" как будто служит иллюстрацией этого язвительного утверждения. В самом деле, в русском слове "тык" нет ни одного звука из тех, из которых сложено слово "диг". И все же "тык" и "диг" с исторической точки зрения представляют два варианта произношения одного и того же слова.

Важны не сами по себе буквы, из которых состоит написанное слово. Важны не сами по себе звуки, образующие словесный сгусток. Важно то впечатление, которое эти буквы или звуки производят. Важен результат воздействия. "Тык" и "диг" понимаются одинаково русскими и англичанами, но порознь: "тык" - в России, а "диг" - в Англии. Для того чтобы считать их одним и тем же словом, необходимо подняться над делением на языки, взглянуть на два произношения как бы отстраненно, вооружившись предварительно знаниями о систематических переходах звуков в звуки при переходе слова от говорящих из одной страны к говорящим из другой. Привыкнуть к тому, что вместо "т" говорят "д", вместо "ы" произносят "и", а "к" могут превратить в "г".

Звуки не главное. Важнее ожидание звуков, прогноз, настрой на них. Вместо обычного приветствия скажите "страсти" - и слушающие все равно решат, что вы произнесли "здрасьте!", потому что они слушают не только ухом, но еще и ситуацией, внутренней готовностью к пониманию. Они ловят привычное в произнесенном, общее и типичное, а не анализируют качество каждого отдельного звука. С этой точки зрения "страсти" и "здрасьте" воспринимаются как одно и то же слово с одним и тем же звуковым рисунком.


КНЕССЕТ | Единый язык человечества | СОДЕРЖАНИЕ