home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

— Прошу прощения?

В Раю, на лужайке около Небесного Бастиона, Найджел взглянул через стол, накрытый льняной скатертью, и кивнул на тарелку «Ройал Далтон»[81].

— Передай булочку, пожалуйста.

— Ты не это сказал. — Колин опустился на свой элегантный стул, его черные брови нависли над глазами, полными негодования.

Два их компаньона по ужину… ну, три, если считать ирландского волкодава… остановились посреди глотка… или фырканья, в случае с Таквином. Тем не менее, Берти передал треклятую тарелку, его прекрасное лицо было полно сострадания, как и его движения.

Достаточно сказать, что каким бы чудесным ни было тесто на английском фарфоре, чай испорчен.

— Найджел, какого черта ты сделал?

— Прошу не обращаться ко мне в таком тоне, Колин.

— А ты можешь послать этикет к чертям. Что значит, ты встречался с Создателем?

Найджел разломил свежую булочку со смородиной и вдохнул поднявшийся сладковатый пар. Действительно, они не нуждались в еде, но лишать самих себя удовольствия, которое приносила эта формальность, было абсурдно.

Байрон приподнял свои розовые очки чуть выше на нос.

— Я уверен, у него были на то причины, разве не так?

В отличие от Колина, упертого быка, другие два архангела просто подождут, пока Найджел сам решит обо всем рассказать. Берти, с его мягким сердцем, и Байрон, со своим неиссякаемым оптимизмом, были более деликатными существами, чем он, способными в изобилии продемонстрировать силу сдержанности и терпения.

Колин же, скорее всего, задаст вопрос еще раз. И потом он начнет выстукивать по крышке стола.

Поэтому, естественно, Найджел уделил пристальное внимание ножу для масла.

И, естественно, он чувствовал тепло с противоположного конца стола, будто пламя, возвышающееся над древесиной.

— Найджел. Что произошло?

Он ответил только после того, как тщательно прожевал первый кусочек:

— По-моему, мы уже обсуждали склонности другой стороны к… как бы выразиться… изобретательной корректировке реальности…

— Она обманщица и лживая шлюха, — выплюнул Колин.

— Зачем же так грубо. — Найджел отложил булочку, потеряв всякий аппетит. — И позволь снова напомнить, что и мы нарушили правила. Наши руки тоже запачканы, мой верный друг, и…

— Это всего лишь пятнышко по сравнению с тем, что выкидывает она…

— Ты должен прекратить перебивать. Прямо сейчас.

Они смотрели друг на друга в непрерывной, незыблемой тишине… и Найджел понял, что сегодня ночью будет спать один… и совсем не возражал против этого.

— Мы закончили спорить? — снизошел Найджел.

Колин открыл было рот, но тут же захлопнул его.

— Хорошо. А теперь, как я и говорил, Создателю известно о нарушениях… с обеих сторон. — Найджел проверил температуру чая «Ерл Грей», убедившись, что она идеальна, как он и ожидал. — Но я признал наши прегрешения и тот факт, что едва ли честно требовать от Девины того, что мы сами не готовы уважать.

— Ее натура не изменилась, — тихо произнес Берти. — Она не может противостоять своей сущности. Конечно же, Творец знал это с самого начала.

— Я придерживаюсь того же мнения. — Найджел отпил еще чая. — Ничего удивительного. Более того, у меня создалось впечатление… — Найджел осторожно выбирал слова, будто ему вообще не следовало говорить о Создателе всего сущего. — Я почти уверен, что это было ожидаемо. Ее нарушения. Наша попытка обеспечить Джиму поддержку в виде Эдриана с Эдвардом. Все это.

— И каков ответ на твой вопрос? — рявкнул Колин.

— Неизвестен на данный момент. Но Творец сообщил новости самого неприятного рода. Когда я уходил, меня проинформировали, что Джим, Эдвард и Эдриан не сошлись во мнении.

— О, они не должны сражаться, — прошептал Берти.

— Когда это произошло? — потребовал Колин.

Найджел поставил фарфоровую чашку прямо на блюдце.

— Только что, очевидно.

Колин в очередной раз насупил брови, задумавшись над чем-то. Нехороший знак.

— Что случилось?

— Создатель не сказал, и я не смел спрашивать. — И как же он хотел предать ту же сдержанность сердцу архангела. — Но ясно, что Джим остался сам по себе.

Катастрофический поворот событий. Спаситель силен, но не имеет опыта ведения этой древней войны. Он словно сидящий фазан[82], ждущий пресловутого выстрела демона.

— Но я верю, что Творец примет меры, — заключил Найджел.

— Против нас? — спросил Колин.

— Поживем — увидим.

Ему нечего было пообещать коллегам, он не мог вселить в них веру силой разговора. Представляя что-то Творцу для обдумывания, ты теряешь над этим всякий контроль, и нельзя предугадать, как упадут выстроенные в ряд кости домино.

— Я отправляюсь вниз, — объявил Колин. — Херон не может быть один.

Ну почему нельзя просто придерживаться правил, подумал Найджел. Хотя бы раз.

Подняв чашку и оттопырив мизинец, он вновь осознал, что если от чего-то и зависит, так это от темперамента Колина. Да, он был самым разумным среди них, но вспыльчивым по своей натуре, контроль над разумом — всего лишь пелена, которая скрывала его истинный склад и давалась ему с трудом.

— Нечего сказать, Найджел? — обвинил его Колин. — Никаких «О, нет, никуда ты не пойдешь»?

Найджел сконцентрировался на замке, возвышавшемся неподалеку, и когда он, наконец, заговорил, голос его был тихим, и если бы тот исходил от кого-то другого, Найджел бы услышал в нем печаль:

— У нас есть возможность взять эту игру в свои руки. Прошу, взгляни на мой поступок… было бы глупо реагировать… немедля… в свете нарушения, которое я представил Создателю на его рассмотрение.

— Консерватизм — родственник трусости. Я клоню к тому, что если Создатель прекрасно знал о проделках Девины, тогда меры против нее могли быть приняты еще в первом раунде. То, что ничего не было сделано, говорит о попустительской позиции, и поэтому в данном случае нам следует проявить инициативу. — Архангел бросил салфетку на стол. — Ты не настолько могущественен, как думаешь, Найджел. Или ты считаешь себя столь важным, что лишь после твоей аудиенции появится ответ?

В последовавшей тишине Найджел осознал, что до изнеможения устал от всего и всех: Джим заключил сделку с Девиной. Колин вот-вот нарушит правила. Демон выходила из-под контроля.

Последний раунд был проигран, и на выигрыш в настоящем надежда невелика.

— Если вы все меня любезно извините. — Он аккуратно приложил ко рту льняную салфетку и методично сложил ее. Осторожно положив ткань рядом с блюдцем, Найджел встал на ноги. — Думаю, я достаточно сделал, взывая к вашей логике, и теперь все зависит от вас. Я могу лишь попросить вас подумать о более серьезных последствиях. — Он покачал головой над своим старым другом. — Я ждал битвы с демоном. Никогда не думал, что закончу тем, что сцеплюсь рогами со спасителем и с вами одновременно.

Он не стал ждать ответа и перенесся в свой чертог.

Стоя в одиночестве на фоне яркого атласа и шелка, Найджел чувствовал себя так, будто его забросило в холодную галактику, и теперь он парил сквозь пространство, от края света до края света… в одиночку и бесцельно.

Велика вероятность, что они проиграют войну. Внизу, как и здесь, в раю, все разваливалось на части, поэтому им нечего было противопоставить хитроумным планам Девины, и она обязательно узнает об их ослабленном состоянии и воспользуется этим.

Впервые оказавшись на арене с демоном, он был так уверен в победе. Теперь же видел только поражение.

Они проиграют. Особенно принимая во внимание тот факт, что сейчас он должен отстаивать перед Колином свою точку зрения, но вместо этого сдался из-за усталости.

Найджел долго стоял там, где замерли его ноги, легкие горели от нехватки воздуха, который не был нужен ему на самом деле, но перспектива лишиться его рождала панику. В конце концов, он подошел к изящному зеркалу и сел перед своим отражением. Негромко выругавшись, архангел позволил внешнему облику раствориться, и на его месте осталось лишь то, чем он в действительности являлся: переливающийся, разноцветный источник света, сиявший каждым цветом бытия.

Он лгал самому себе, понял Найджел.

С самого начала он верил, что смысл войны — спасение душ в замке… и хотя это было стимулом, под его героической мантией и целью была сокрыта и иная правда.

Это место — его дом. Эти чертоги, время, которое он проводил с Колином, трапезы и занятия спортом с Берти и Байроном. Даже добрые карие глаза и длинные лапы Таквина подпитывали и поддерживали его.

Это его жизнь, и Найджел любил ее безусловно, включая следы на ковре, которые Колин оставлял после душа, вино, которое пили вместе, когда все было тихо и спокойно, и даже воображаемую кожу, которой — как они оба себе представляли — они касались друг друга.

Он был бессмертным, который в данный момент понимал смертельный ужас потери.

Как люди выносят это? Проживают свои столь короткие жизни, не зная наверняка, когда любимые покинут их… и действительно ли для них есть место на другой стороне.

Возможно, в этом и заключается вся суть.

В самом деле, он провел слишком много времени, беспечно проживая свои «дни» и «ночи», принимая за должное то, что все шло именно так, как он и хотел. Только сейчас Найджел столкнулся с необъятной, мрачной смертью и осознал, насколько ярки цвета этого существования.

Творец был гением, подумал он. Вечность порождала пренебрежение. Но мимолетность заставляла ценить дарованное.

— Найджел.

Не Колин, а Байрон просунул голову между фиолетовыми и красными полотнами. Архангел был нерешителен, и странно, что он не объявил о своем присутствии.

— Я звал тебя, — сказал он.

А, это все объясняет.

Найджел снова обрел форму, накинув на себя плоть и кости и вновь надев на тело белый послеполуденный костюм, который был на нем во время чаепития.

Встретив взгляд, скрывавшийся за этими розовыми очками, по правде говоря, он предпочел бы аудиенцию с гневом Колина. Или даже с двуличностью Девины, раз уж на то пошло. Последнее, что его интересовало, это неугасаемая вера и оптимизм Байрона.

— Дорогой мой мальчик, — произнес Найджел, — может, как-нибудь в другой раз?

— Я не отниму много времени. Только пришел сказать, что Колин решил никуда не идти.

Найджел встал и подошел к кушетке у кровати. Потянувшись, он с трудом сохранял материальную форму. Он устал, так сильно устал, даже перед лицом того, что должно было принести облегчение.

— Посмотрим, как долго продлится эта сдержанность, — пробормотал он.

— Он отправился в свои покои.

Читать так: если Найджел захочет поговорить с архангелом, то найдет его там — некий полевой отчет, что было очень мило со стороны Байрона, на самом деле. И совсем не удивительно. Байрон и Берти не могли не знать, насколько близки были Найджел и его заместитель, но спокойно к этому относились.

Этим появлением, с другой стороны, Байрон выражал беспокойство за них двоих.

Оптимист. Беспокоится.

Да уж, все действительно плохо.

— Колин в своих покоях, — повторил архангел.

— Как и должен быть. — В конце концов, здесь они вместе проводили время, но «официально» жили раздельно.

Получив мягкий ответ, Байрон снял очки с затемненными стеклами, и когда он поднял свои переливающиеся зрачки, Найджел не мог вспомнить, когда в последний раз видел архангела без розовых линз.

— Прости за грубость, но, возможно, тебе следует пойти и поговорить с ним.

— Он и сам может ко мне придти.

— Я знал, что ты так скажешь.

— Есть шанс, что сначала ты ходил к нему? — Тишина стала ему ответом. — Ах, ты добросердечен, дорогой друг.

— Нет, это удел Берти.

— И твой. Ты всегда видишь в людях лучшее.

— Нет, я окружен хорошими людьми, которые выкладываются на полную. В действительности, я реалист, а не оптимист. — Внезапно лицо ангела засияло силой знания. — Ваши с Колином сущности одинаковы. Надеюсь, что вы оба поймете это и воссоединитесь.

— Значит, ты еще и романтик. Что несколько несвойственно реалисту.

— Напротив, я хочу победить, и наши шансы на выигрыш выше, если тебя не отвлекает разбитое сердце.

— Оно не разбито.

Байрон вернул очки на свой нахальный, прямой нос.

— А я спрошу тебя… кому ты лжешь?

Поклонившись, он вынырнул из шатра.

В повисшей тишине, Найджел крайне разочаровался в том, что для сохранения счета в пользу Творца можно было предпринять совсем немного.

И как возмутительно полагать, что также он ждал прихода Колина с извинениями.

Возможно, ради этого не стоило задерживать ненужное ему дыхание.


Глава 15 | Зависть | Глава 17



Loading...