home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 4

Когда демон Девина прогуливалась по холодному бетону, ее дорога была не прямой, а извилистой. Она лавировала между рядами комодов, и диссонирующее тиканье сотен часов приглушало цокот ее «Лубутенов».

Здесь ее имущество обрело свой дом, коллекция была безопасно перевезена в подвал этого двухэтажного здания. Местоположение подобрано идеально — за пределами центра Колдвелла, и чтобы выглядеть законно и не вызывать подозрений, она поддерживала иллюзию того, что компания в сфере управления персоналом заняла площадь над ее головой: насколько знали люди, напористая, энергичная фирма арендовала это место для собственного расширения.

Глупые людишки. Будто с такой экономикой, как у них в стране, кто-то станет или сможет позволить себе благотворительность, когда дело касается рабочих мест.

Остановившись у комода «Хэпплуайта»[25], который был сделан в Провиденсе[26], Род-Айленд, в 1801 году, Девина скользнула ладонью по столешнице из красного дерева. На ней сохранилась первоначальная полировка, но, с другой стороны, она хранила стол вдалеке от солнца и воды с момента его покупки, два столетия назад. В его ящиках лежали корзинки, полные пуговиц, ряды очков, куча колец в коробочках. В других комодах был тот же набор предметов, каждый из которых создан из различного металла.

После зеркала, ее коллекция была самым драгоценным имуществом. Это — ее связь с душами в Аду, узы защищенности, в которых она нуждалась, когда чувствовала неуверенность или стресс здесь, на Земле.

Например, как сейчас.

Однако проблема этой ночи дала о себе знать впервые с того времени, как тысячелетия назад она начала собирать свою коллекцию. Она не чувствовала спокойствия, уверенности, облегчения. Расхаживая вокруг своего склада предметов, она не чувствовала помощи от зависимости, которая на протяжении долгого времени была столь полезной.

И, что еще хуже? Этот вечер должен был стать «апогеем продуктивности», как выражалась ее терапевт, временем сосредоточиться на себе и смаковать достижения: она выиграла предыдущий раунд против Джима Херона, и, несмотря на то, что Джим, Эдриан и Эдди проникли в ее прежнюю нору, она безопасно перевезла все свои вещи в это новое, защищенное помещение.

Она должна чувствовать гребаный экстаз.

Но, гори все синим пламенем, даже запах свежей крови, доносившийся из ванной, не приносил удовольствия: чтобы защитить зеркало, она нуждалась в чем-то большем, чем сигнализация или мониторинг территории, и новая девственная жертва, которую она подвесила над ванной, очень мило истекала кровью… становясь полезной, а не просто декоративной.

Все шло по ее замыслам, по крайней мере, с виду, и, тем не менее, она чувствовала такую…

Апатию, так оно называлось… какое красивое слово для столь дерьмового, безучастного состояния.

Наверное, она просто устала, раскладывая вещи после переезда. У нее было примерно сорок комодов, полных приобретений со всех эр человечества, и всякий раз, как ей приходилось переезжать в другое место, Девина была вынуждена коснуться каждого предмета, одного за другим, возобновляя связь с сущностью, задержавшейся на металле. Однако ей только предстояло провести ритуал прикосновения, и она дивилась себе. Как правило, она не могла сосредоточиться ни на чем постороннем, пока не разорвет время, войдет в пространство между минутами и заполнит его длинным процессом.

Девина подумала, что ее терапевт увидит в этом прогресс, учитывая, что обычно компульсивное побуждение было срочным и неотвратимым: эти драгоценные предметы из Древнего Египта и Готической Франции, со времен Гражданской Войны и до настоящих дней в Штатах, привязывали ее к дому, от которого она находилась так далеко.

И все же, она не чувствовала отчаянного порыва прижаться к тому, что принадлежало ей целую вечность. Казалось, она хотела лишь слоняться вокруг.

Все это вина Джима Херона.

Он был таким непокорным. Доминантным. Невероятным.

Он был выбран ею и тем надменным сукиным сыном, Найджелом, потому что Херон в равной степени содержал в себе добрую и злую стороны… и согласно тому, что она узнала за века, когда дело касалось человечества, зло всегда побеждало. В действительности, она предположила, что сманить его на свою сторону будет ужасающе скучно, она делала это с мужчинами и женщинами с момента возникновения времени миллионы лет назад.

Но вместо этого… именно она оказалась обманутой и соблазненной.

Херон был просто таким… неподвластным. Хотя он сдался на ее милость, и она играла с ним, ее приспешники пировали на нем, и Девина обнажила свою истинную сущность… он остался непокоренным, не склоненным, несгибаемым.

И эта сила сделала его недосягаемым.

Она не встречала такого раньше. Ни от кого.

Дело в том, что это в ее природе — овладевать: она была идеальным паразитом, прокладывала путь и размножала свою сущность, пока тот, в кого она проникла, не становился ее навечно.

Брошенный Хероном вызов одурманивал, был пощечиной, глотком свежего воздуха. Он также умалял важность всего прочего.

Открыв ящик, она достала тонкий золотой браслет с подвеской в виде маленькой голубки. Выполненная курсивом надпись на обратной стороне была прелестна. От родителей дочери. Датированная годом ранее. Бла-бла-бла.

Она ненавидела имя «Сесилия». Воистину.

Эта непримечательная девственница… бельмо на глазу Девины. Назначение девчонки Бартен — защита зеркала. Сейчас же эта маленькая мерзавка обрела некую связь с Джимом…

В тот момент, когда Девина собралась уничтожить хрупкое украшение, через нее прошел порыв теплого воздуха, будто прикосновение любовника не просто к ее телу, но к самим костям.

Джим.

Это был Джим. Он вызывал ее.

Отбросив браслет, Девина бедром задвинула ящик и побежала по ряду к декоративному зеркалу в полный рост, которое служило для нее лишь проходом. И по пути она сменила свой облик, обретая тело шикарной брюнетки с отрицающей гравитацию грудью и задницей, выступающей больше книжной полки.

Взбив волосы, она пригладила черную юбку, решив, что она слишком длинная. Усилием мысли укоротив ее, Девина повернулась, сверкнув гладкими бедрами и идеальными икрами.

Неожиданно, она ожила.

Ну, понятие «ожила» технически некорректно. Но так она себя чувствовала: в мгновение ока ее настроение перешло из похоронного к окрыляющему.

Но она не станет глупить по этому поводу.

Уверенная в линии юбки, вырезе и прическе, она вошла в ванную.

— Как я выгляжу?

Она слегка покрутилась перед парнем, подвешенным верх ногами над ванной. Но ему было нечего сказать, несмотря на открытые глаза.

— О, ну кто бы мог подумать.

Нагнувшись, она погрузила пальцы в кровь, которая равномерно вытекала из сонной артерии парня. Испытывая нетерпение из-за задержки, она очертила след по дверным косякам и полу, возвращаясь к ванной за добавкой. Чистота его души создала печать лучшую, чем любая охранная система, которую могут изобрести люди… к тому же, процесс избавил мир от еще одного смертного.

Что упрощало ее работу.

Закрыв себя внутри с Мистером Болтуном, она повернулась к древнему зеркалу, державшемуся в дрянной раме, которая сгнила столетия назад. На свинцовом стекле постоянно перемещалось отражение, волны темно серого и черного кружились на заднем фоне цвета грязи на ковре. Артефакт был ужасным порталом и единственным способом для нее попасть к стене душ.

— Повиси тут, — сказала она покойнику. — Я скоро вернусь.

Пройдя сквозь поверхность зеркала, ее затянуло в порочный водоворот, и она отпустила себя, принятое ею обличье как ириска растянулось в кротовой норе[27]. На другой стороне Девина вышла у основания ее стены, была извергнута бурей, но не нуждалась во времени для исцеления.

Поправив прическу и тесную юбку, она подумала о том, как глупо не иметь здесь зеркала.

Но, с другой стороны, ее не волновало мнение приспешников, а ее души… о, ее прекрасные души… ну, их головы забиты другим.

Запрокинув голову, она окинула взглядом блестящие черные стены, растянувшиеся на мили и поднимавшиеся из каменного пола. Проклятые на муки извивались в пределах их порочной тюрьмы, лица, бедра, колени и локти стремились к свободе, которую они никогда не получат, их горестные голоса смешивались и приглушались друг другом.

— Как я выгляжу? — прокричала она.

Вместо ответа поднялся хор стонов, который не поведал ей абсолютно ничего.

Ради всего святого, она нигде не могла найти свидетеля? Хоть где-нибудь?

В последний раз перепроверив себя, она предоставила доступ Джиму, призывая его сюда. И в ожидании ее сердце в три раза ускорило ход, внезапный прилив окатил электричеством каждый дюйм ее кожи. Но она не покажет своей реакции. Равнодушной. Будет равнодушной.

Джим появился из водоворота тумана, и ее дыхание замерло.

Избранный спаситель был самым лучшим из мужского рода. Сложенное огромным и смертельно-опасным, его тело являлось орудием войны, но также было сделано для секса. Грубого, неистового…

— Ты хочешь меня, — сказала она низким голосом.

Его глаза сузились, и ненависть в них сделала для ее либидо больше, чем самая вкусная тарелка устриц, когда-либо подаваемая к столу.

— Не для этого, дорогая.

О, сейчас он лгал.

Покачивая бедрами, она подошла к рабочему столу и провела пальцами по изрытой, выцветшей поверхности. От воспоминаний о нем, связанном, с разведенными ногами и блестящим от использования членом ее дыхание стало глубже.

— Нет? — спросила она. — Ты взывал ко мне. А не наоборот.

— Я хочу, чтобы ты рассказала, кто станет следующим.

Интересно.

— Значит, Найджел отшил тебя с этим вопросом, не так ли?

— Я этого не говорил.

— Ну, трудно представить, что ты первым делом отправился ко мне, — горько прошептала она. — И ты решил, что я скажу тебе.

— Именно.

Девина жестоко рассмеялась.

— К этому времени ты должен был понять, какова я.

— И ты скажешь мне.

— С какой стати мне…

Его рука скользнула по огромной груди и медленно, о, так медленно, спустилась вдоль живота…

Девина с трудом сглотнула. А когда он обхватил себя между ног, ее рот окончательно пересох.

— У меня есть кое-что, что ты хочешь, — сказал он резко. — И наоборот.

Так-так… Она хотела быть с ним, да, но этот вариант был даже лучше добровольного совокупления. Он заставит себя заниматься с ней сексом, пожертвует свою плоть ради информации… прямо перед его дорогой, прелестной Сисси.

Девина взглянула на стену и нашла душу, о которой он так пекся. Призвав девочку, она прислонилась к столу.

— Что именно ты предлагаешь?

— Скажи мне, кто на кону, и я трахну тебя.

— Займешься любовью со мной.

— Это будет трах. Поверь мне.

— Хоть розой назови ее[28]… Но я в сомнениях. — Какая ложь. — Это очень ценная информация.

— И ты знаешь, каков я.

О, это так, и она хотела его снова. Всегда хотела его.

— Прекрасно, — сказала она. — Я назову имя, и взамен ты предоставишь себя в мое расположение, когда я пожелаю. Будешь у меня на побегушках.

Он снова сузил глаза, которые превратились в щелочки и придали ему хищный вид.

Потом повисла тишина. Молчание затянулось, но она сохраняла самообладание. Он согласится, и, как ни странно, за это она должна благодарить Найджела, нервного блюстителя правил. Если бы архангел назвал имя души, то эта потрясающая жертва не была бы принесена.

— Заметано.

Девина начала улыбаться…

— С условием. — Когда выражение застыло на ее лице, он добавил, — Я буду с тобой сейчас, и ты выдашь мне имя. Потом посмотрим, правильное ли оно. В конце раунда, если ты не солгала… ты получишь меня. Когда пожелаешь.

Девина зарычала. Гребаная, треклятая свободная воля. Если бы она могла овладеть им подобающим образом, то Херон вообще бы не получил право голоса. Но все работало иначе.

Однако лазейки существуют, сказала она себе. Способы затенить все так, что она выдаст не слишком много информации, и все равно не посчитается с его мнением.

— Мы заключили сделку? — требовательно спросил он.

Приблизившись к нему, Девина сосредоточилась на маленькой фигуре за его плечом, которую она призвала ближе, на первые места перед тем, что вот-вот должно произойти.

Подойдя к его жесткому телу и поднявшись на цыпочки, она наслаждалась напряженной плотью, о которую потиралась:

— Сними штаны, — прошептала она на ухо Херону.

— Сделка или нет, демон?

Он был несгибаем перед ее волей, способным отвергнуть ее, не только сейчас — в будущем: стоя перед ней, он был полностью недосягаем.

Но, как Джим и сказал, они оба обладали тем, чего хотел другой.

— Сними штаны. — Девина отступила назад, готовая насладиться шоу. — Сделай это медленно… и мы заключим сделку.


предыдущая глава | Зависть | cледующая глава



Loading...