home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 49

Наверху, в чертогах Рая, Джим стоял у Бастиона душ и смотрел на второй, лениво покачивающийся на парапете флаг, с мыслью… что осталось двое.

Если он умудрится выцарапать еще две колышущихся хрени на верх этой стены, то сможет закончить всю игру.

И его мама навечно обретет безопасность.

Сисси будет свободна. Если он не вызволит ее раньше.

— Ты хорошо справился.

Аристократический, английский акцент Найджела вовсе не казался раздражающим.

— Да, но я не остановлюсь на этом.

— В этом ты прав.

Джим кивнул, а потом взглянул на своего босса. Парень был одет с иголочки, в этот раз в черный в полоску костюм. Более того, стоя возле стола, сервированного всякими понтовыми тарелками и прочей хренью, он напоминал элегантного гангстера. Два других архангела и огромный ирландский волкодав сидели, очевидно, терпеливо дожидаясь времени, когда они смогут приступить к десерту.

— На этой ноте, — пробормотал Джим, — я возвращаюсь. Следующий раунд вот-вот начнется.

Или, по крайней мере, Джим надеялся на это.

— Ты не останешься на послеобеденные сладости? У нас заготовлено место для тебя.

— Спасибо, — сказал Джим. — Мне нужно кое-кого навестить.

— Хорошо.

Но когда он приготовился исчезнуть, Найджел утянул его в сторону, подальше от чужих ушей. — Мы еще не закончили, ты и я.

— Прости, я на самом деле не голоден.

— Что касается твоего соглашения с Девиной…

— Ты клонишь к тому, какая душа стояла на кону?

Архангел прокашлялся.

— Да, воистину. Должен предупредить тебя…

Джим похлопал парня по спине и проигнорировал ответный взгляд.

— Я понял, Найджел. Доверься мне.

Когда он изогнул губы в полуулыбке, странные, бесцветные глаза его босса сузились. — Порой я сомневаюсь в мудрости этого.

— Веры моей заднице? Ну, ты сам выбрал меня.

— Я постоянно напоминаю себе об этом. — Ангел поймал руку Джима. — Но я скажу тебе кое-что.

— Бла, бла, бла…

— Следующая душа. Ты узнаешь его как старого друга и старого врага, которого видел недавно. Тропа станет более очевидна, только если непосредственно осветить ее.

Джим закатил глаза.

— Прекрасная карта, Найджел. Как всегда, ты придал острые грани слову «непонятно».

— Доверься мне.

Когда Джим вскинул бровь, уголок архангельского рта приподнялся в улыбке.

Джим рассмеялся. — Знаешь, удивительно, что мы не поладили лучше.

— Вынужден согласиться.

На этих словах Найджел отправил его назад, и дорога была легче, чем первые пару раз, когда он поднимался в рай и спускался на землю.

По крайней мере, сейчас ему не требовалось умирать, чтобы пробить проездной билет.

Приняв форму в гараже дома, в котором он сейчас обитал, Джим поднял взгляд. В квартире было темно, и без включенного наружного света, ночь протянулась через дворик, мимо леса и по раскинувшимся полям позади. Но все перечисленное не было черным. Издалека, у белого фермерского дома горели фонари, маяки отбрасывали персиковый свет, будто само здание слегка покраснело.

Блин, было охрененно холодно. И безлунно.

Казалось, что пойдет снег…

— Итак, ты выиграл…

Обернувшись, он поприветствовал Девину широкой улыбкой.

— Нужно добавить «снова». Пришла посмотреть на мое злорадство?

— Нет.

— Жаль, намечается то еще шоу. Я сделаю перерыв на случай, если ты захочешь еще поп-корна.

Как всегда, Девина выглядела отлично, словно новенькая стодолларовая купюра, все собрано воедино в наряде, который не оставлял простора для воображения: этой ночью ее роскошные формы были обтянуты в ярко-красное.

— Ты знаешь, для чего я здесь, — сказала она.

— Больше некуда податься, да? Печально.

— Наше соглашение, Херон. — Сейчас она улыбнулась. И подошла к нему, покачивая бедрами так, будто была готова к жесткой скачке. — Я выполнила свою часть сделки. Вопреки тому, что ты думаешь обо мне, я назвала душу… и не солгала. И значит, сейчас ты пойдешь со мной.

Джим позволил ей вальяжно пройтись. Подарил ей недолгое мгновение чувства удовлетворенности.

И когда она оказалась прямо перед ним, он позволил ей протянуть руку и обхватить его между ног.

Но когда она открыла рот, он прервал ее. — Это сделал я.

Она засмеялась, приятный звук предполагал, что в ее мыслях они уже трахались.

— Уверена, согласно человеческой брачной традиции, ты должен ответить «клянусь». Это ты хотел сказать, моя любовь?

Он демонстративным жестом убрал ее руку.

— Я солгал, Девина. — Он наклонился прямо к ее уху. — Выдумал. Исказил. Подделал. Ты знаешь об этом всееее, не так ли? Так, каково это, оказаться по другую сторону, сука?

Когда он отступил назад, смятение на ее лице должно было быть зафиксировано в книгах по истории. Если бы только у него был фотоаппарат…

— Мне нарисовать картинку? — пробормотал он.

Внезапно, выражение на ее лице сменилось, черты потемнели, отражая жестокость.

— Намерение не важно, — сказала она низким тоном. — Ты выразился очень ясно.

— О, думаю, ты найдешь, что намерение — это все. Ты не можешь забрать то, что не принадлежит тебе, и я ни в чем не клялся… лишь заставил тебя так думать.

— Ты… ублюдок, — выплюнула она.

— В любви и на войне все средства хороши. И не притворяйся, что не ты писала эту схему игры.

Замахнувшись, она ударила его по лицу. — Не забывай свое место.

Джим засмеялся ей в лицо.

— Ни на минуту. — А потом он стал серьезным. — Но Девина, мы должны прояснить кое-что… если ты вернешься и натворишь гадостей… кому угодно… я позабочусь, чтобы ты никогда не получила меня снова.

— Теперь я знаю, что ты не держишь обещания.

— Это клятва. — Он постучал по груди, а потом коснулся пальцем между ее грудей. — От меня… тебе. Ты причинишь кому-нибудь вред, и я больше никогда не трахну тебя.

На долю секунды ее маска соскользнула, обнажая выражение монстра с гниющей кожей и выпирающими костями.

Джим склонил голову. — Знаешь, демон, гнев тебе к лицу. От и до.

Последовал долгий момент напряженного молчания, и потом она овладела собой, фальшивая красота прикрыла зло под маской.

— Я больше никогда не поверю тебе, — объявила Девина.

— Звучит неплохо. — Он поднял руку и помахал. — Прощай, Девина.

— Это еще не конец.

— Весьма предсказуемо. Именно этого я и жду от тебя.

Он понимал, что испытывает удачу, но, на волне победы очередного раунда, ему было плевать.

Однако Девина, очевидно, закончила игры. Она опустила подбородок и посмотрела на него из-под бровей идеальной формы.

— До скорого, Херон.

И на этом она исчезла, испарилась.

После, Джим достал сигарету из пачки и прикурил. Выдохнув, он снова рассмеялся, наслаждаясь кайфом во всем теле. Будто он только что занялся сексом… хорошим сексом.

Повернувшись к гаражу, он поднялся по лестнице, решив показаться Эдриану перед тем, как он отправится…

Выдохнув дым, он нахмурился, гадая, не мерещится ли ему. Но нет. Радио, которого у него не было, снова играло…

Капелла на песню Train[141] «Calling All Angels».

Что за чертовщина?

Быстро взбежав по лестнице, он сжал губами сигарету и толкнул дверь…

Сидя на полу, спиной к тесному пространству перед входом, Эдриан положил голову на руки. С тихой и идеальной высотой голоса, он пел медленно, красиво… будто родился для микрофона.

— Я думал, ты не умеешь петь, — сказал Джим.

Эдриан не поднял головы, но остановился и пожал плечами.

— Я пел так погано, чтобы позлить его. Тебя, кстати, тоже.

Джим выдохнул ровную струю дыма. — У тебя отличный голос.

Забавно, что Эд предпочитал фальшивить и раздражать.

— Ты будешь в порядке, если я займусь небольшим делом? — сказал он ангелу, не дождавшись ответа.

— Да. Мы в порядке. Я просто посижу с ним.

Джим кивнул, несмотря на отсутствие зрительного контакта.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Не-а. Мы в норме.

Смотря на массивную фигуру ангела… свернувшиеся огромные ноги, мощные руки, свободно отдыхающие на коленях… Джим был более чем готов для следующего раунда: этой ночью Эдриан, казалось, снова ненадолго ожил, был полон энергии, заинтересован. Эта решительная неподвижность, с другой стороны, больше напоминала натуру Эдди.

— Я вернусь.

— Можешь не торопиться.

Разделение было нежелательно, но Джим должен выполнить задуманное. Некоторые вещи можно выбирать… другие же были вопросом необходимости, если у тебя есть хоть капля чести.

Отвернувшись, он вышел так же, как заходил, тихо закрыв за собой дверь. Прежде чем уйти, он положил ладонь на стену гаража и смежил веки.

Хорошо сконцентрировавшись, он призвал воспоминание Эдриана и Эдди в их гостиничной комнате, в «Мариотте»[142], когда они спорили друг с другом и обменивались критикой. Он представил, как они делают это снова, увидел красные глаза Эдди, которые дают отпор театральным закидонам Эдриана, пока другой ангел в запале вскидывает руки.

В видении, созданном в его сознании, они снова были вместе.

Целыми и невредимыми.

Оба были живы.

Когда Джим поднял веки, все здание было охвачено слабым сиянием, фосфоресцентная иллюминация не отбрасывала теней, но была мощнее, чем освещение стадиона.

Он убрал руку, и с неба начали падать первые снежинки… что стало намеком к его исчезновению в холодном воздухе.


предыдущая глава | Зависть | Глава 50



Loading...