home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 2

Пронзительная телефонная трель вырвала Клер из сна на следующее утро. Мягкие губы девушки изогнулись в улыбке, когда она, повернувшись в постели, подняла трубку, чтобы прекратить назойливый шум.

— Да, Мартина, — произнесла она хриплым ото сна голосом.

После короткой паузы Мартина рассмеялась.

— Как ты узнала кто звонит?

— Я подумала, что ты обязательно должна позвонить утром, чтобы расспросить про вчерашнее. Да, я пошла на вечеринку к Вирджинии, и нет, я не была королевой бала.

— Ты отвечаешь на вопросы раньше, чем я их задаю, — раздраженно заявила Мартина. — Но тебе хотя бы понравилось?

— Я не очень общительна, — уклонилась от ответа Клер, усаживаясь в постели, и подкладывая подушку под спину.

Она не упомянула о знакомстве с Максом Бенедиктом и о том, что приняла его приглашение на ужин. Мартина задала бы тысячу вопросов и стала бы переживать из-за такого пустяка. Клер не ожидала, что этот ужин станет началом головокружительного романа. Макс может очаровать любую женщину, которую выберет; вряд ли он будет довольствоваться вторым сортом. Это просто обед, не больше и не меньше, вечер с мужчиной, который в городе недавно и мало кого знает. Должно быть, это для него передышка — встретить женщину, которая не бегает за ним.

Мартина вздохнула, зная по собственному опыту, что если Клер не хочет что-то обсуждать, то не изменит решения, сколько не выпытывай. При всей своей скромности и застенчивости, Клер была упрямой. Мартина любила сестру и сознавала, насколько чувствительна и ранима Клер, поэтому не стала продолжать расспросы, а изящно сменила тему, со смехом вспоминая утренние проделки своего восьмилетнего сына. Сестры немного поболтали и распрощались. Клер повесила трубку и откинулась на подушки, задумчиво глядя в потолок. Мысли возвращались к Максу Бенедикту. Она представила себе его лицо: ярко-бирюзовые глаза: их тон постоянно менялся. Порой они были скорее зеленые, чем синие, иногда — скорее синие, чем зеленые. Дважды в его глазах мелькнуло что-то, испугавшее ее. Клер не поняла, что именно: словно тень на море, которая появилась и исчезла в один миг, оставив позади бушующие бирюзовые воды, удивительные, но опасные. Наверняка под красотой, которую природа подарила этому мужчине, скрыта опасность. Конечно, все человеческие существа имеют скрытые глубины. Некоторые люди глубже других, но все они охраняют свое внутреннее «я». Использует ли Макс свою внешность как барьер, отвлекая интерес своим внешним видом так же, как зеркало отражает солнце? Он удивительным образом контролировал себя. Возможно, немногие могли это заметить, но Клер была чувствительнее большинства людей. Она почувствовала его сдержаность, потому что сама была вынуждена научиться этому. Ребенком Клер кипела от сдерживаемых эмоций: поток любви и привязанности только ждал возможности выплеснуться на того, кто полюбит ее ради нее самой. Она думала, что Джефф стал этим человеком, и излила на него весь поток чувств. Клер стремилась стать ему идеальной женой, но не смогла. Больше она не ждала того «единственного мужчину»: ее ранили и она не позволит этому случиться снова. Клер спрятала все свои эмоции и чувства, и без них ощущала себя довольной судьбой.

Но как будут выглядеть эти бирюзовые глаза, если холодный контроль исчезнет и в глубине загорится страсть? Как он будет выглядеть, занимаясь любовью?

Клер села, прогоняя стоящую перед глазами картину. Была суббота, ее ждали хозяйственные дела. Девушка стянула ночную рубашку, позволив клочку шелка упасть на кровать, и на мгновение залюбовалась контрастом розового шелка, лежащего на белом ажурном кружеве покрывала. Ей нравились красивые вещи. Клер тщательно скрывала эту часть своей личности, но она выражалась в изысканном нижнем белье, в гармонично подобранных сочетаниях цветов. Белая кровать, ковер розовато-персикового оттенка и отдельные штрихи розового и нефритового по всей комнате. Она купила пушистые банные полотенца и наслаждалась прикосновением мягкой ткани к коже. Ее радовало так много разных вещей: освежающий дождь на лице или теплые лучи солнца; свет, отразившийся в баночке сливового варенья; полупрозрачная красота зеленого листа весной; плюшевая поверхность ковра под босыми ногами. Она была внимательна к мелочам и видела больше, чем люди, которые торопились прожить жизнь.

Клер проснулась поздно, поэтому пришлось поспешить с субботней стиркой и уборкой, чтобы хватило времени на прическу и маникюр. Девушка была как на иголках, и все из-за мужчины с яркими глазами цвета морской волны и солнечным светом в волосах. Такая реакция была настолько необычна, что все защитные инстинкты Клер обострились. Она должна быть постоянно настороже, причем больше из-за себя, чем из-за Макса. Это слабость, та же самая слабость, что заставила ее поверить, что Джефф любит ее так же сильно, как и она его. Потому что она хотела верить. Джефф не вводил ее в заблуждение: Клер сама обманула себя. Больше такого не случится. Но, несмотря на это, гордость не позволила бы ей выглядеть не лучшим образом на свидании с Максом, так что макияж занял много времени. У Клер были изящные черты — высокие скулы и пухлые мягкие губы. Румяна оживили цвет лица, а помада подчеркнула мягкость губ. Растушеванная подводка и дымчатые тени превратили глаза в таинственные омуты. Волосы Клер уложила в высокую прическу, оставив несколько прядей свободно виться на висках, вдела в уши жемчужные серьги и посмотрелась в зеркало. Старомодная прическа ей шла, открывая чистую линию скул и подбородка, нежную шею. Клер казалась волнующе серьезной, взгляд ее был полон скрытых тайн.

Когда ровно в восемь прозвонил дверной звонок, Клер уже давно была готова, и начала волноваться. Раздавшийся звонок заставил ее подскочить. Быстро, пока не сдали нервы, она открыла.

— Привет. Заходи, пожалуйста. Хочешь выпить перед выходом? — она говорила спокойно и вежливо, словно хозяйка, выполняющая свои обязанности, но без особенного энтузиазма. Инстинктивно Клер немного отодвинулась: она и забыла, как высок этот мужчина. Рядом с ним девушка чувствовала себя крошечной.

Дружелюбное выражение его лица не изменилось, когда Макс протянул руку ладонью вверх.

— Благодарю, но у нас нет времени. Я заказывал столик в последний момент, поэтому вынужден был согласиться на более раннее время, чем планировал. Идем?

Вытянутая рука выглядела надежной и безопасной, но это был жест собственника. Клер ясно почувствовала: Макс заметил, как она отстранилась. И поэтому, пожелал, чтобы она вложила свою руку в его ладонь — в знак доверия и покорности. Но Клер не могла. Это короткое противостояние заняло всего секунду и закончилось, когда девушка отступила, чтобы взять сумку и шелковый жакет длиной до талии, того же серовато-белого цвета, что и шелковая блузка. Но когда она обернулась и уткнулась в его грудь, то поняла, что Макс не позволит ей выиграть эту игру. Клер замерла. Макс выхватил жакет из ее рук и встал перед ней так, чтобы помочь одеться.

— Позволь мне, — произнес он спокойно и четко. — Его голос был настолько лишен эмоций, что Клер решила, что отреагировала чересчур остро и его протянутая рука — просто учтивый жест, а не замаскированная команда. Наверняка, если бы она чаще встречалась с мужчинами, то не была бы сейчас такой настороженной и пугливой. Наверное, Мартина была права, убеждая ее чаще выходить в люди.

Клер позволила Максу помочь ей надеть жакет. Быстрым легким движением он расправил маленький воротник.

— Выглядишь чудесно, Клер. Как викторианская камея.

— Спасибо, — пробормотала девушка, обезоруженная спокойной любезностью этого комплимента.

Внезапно Клер поняла, что Макс почувствовал ее смятение, поэтому старается успокоить подчеркнуто аристократическим обхождением. И что удивительно, это сработало. Макс контролировал свои эмоции, и Клер это нравилось. На людей, которые действуют под влиянием эмоций и гормонов, нельзя положиться. Клер ощущала легкое теплое давление его руки на талии, но больше это ее не беспокоило. Она расслабилась и обнаружила, что, не смотря ни на что, с нетерпением ожидает ужина. Еще больше Клер успокоил его выбор машины. Яркая спортивная машина насторожила бы ее, но степенный мерседес сдержанно-черного цвета не привлек бы любителя блеска и мишуры. Макс был одет консервативно, как банкир, заметила Клер, взглянув на его серый костюм в тонкую полоску, ничуть не похожий на павлиний наряд плейбоя. Но костюм был прекрасно сшит, а стройная элегантная фигура Макса была способна придать некий налет модности даже такой одежде, которая на другом смотрелась бы просто. Его поведение успокаивало. Макс поддерживал легкую, непринужденную беседу, которая не требовала от Клер усилий. В его словах не было намеков или какого-либо подтекста, он не задавал личных вопросов. Макс выбрал тихий ресторан, который создавал впечатление уединения, но не интимности. Он не пытался поразить ее — просто ужинал с женщиной, к которой не испытывал привязанности, и это безмерно успокаивало.

— Кем ты работаешь? — спросил он мимоходом, погружая огромную креветку в коктейльный соус, прежде чем с откровенным наслаждением впиться в нее зубами. Клер следила, как белые ровные зубы погрузились в розовую креветку, и пульс зачастил помимо ее желания. Макс был так невероятно прекрасен, что невозможно было удержаться и не смотреть.

— Я секретарь.

— Работаешь в крупной компании?

— Нет. «Сплавы Бронсона» — маленькая компания, но она быстро растет, и у нас прекрасные перспективы. Это акционерное общество, но я работаю на главного акционера и основателя компании, Сэма Бронсона.

— Тебе нравится быть секретарем? Кажется, сейчас эта профессия вышла из моды — каждый стремится стать руководителем и сам завести секретаря.

— Кто-то должен выполнять эту работу, — с улыбкой ответила Клер. — Для роли руководителя у меня не хватает таланта или амбиций. А ты в какой компании работаешь? Ты будешь жить в Хьюстоне постоянно?

— Не постоянно, но я останусь здесь на несколько месяцев. Я изучаю возможность инвестирования в кое-какую недвижимость.

— Недвижимость? — переспросила Клер. — Ты спекулируешь недвижимостью?

— Ну, не так круто. В общих словах, я оцениваю целесообразность возможной сделки.

— Как вышло, что ты эмигрировал из Англии в Техас?

Макс небрежно пожал плечами.

— Здесь больше возможностей для бизнеса.

Он изучал спокойное нежное лицо Клер, гадая, как она станет выглядеть, если когда-нибудь эти темные глаза засияют настоящим теплом. Сейчас девушка казалась более расслабленной, чем раньше, но он все еще не чувствовал ее отклика, и это раздражало и интриговало. Пока Макс поддерживал безличный разговор и не выказывал мужской заинтересованности, она была спокойна. Но при малейшем намеке на агрессивную мужественность или сексуальность девушка пряталась, как черепаха, в свой панцирь. Словно не желала быть привлекательной, не желала флирта. Чем меньше Макс проявлял свою мужскую натуру, тем больше нравился ей. Это злило. Чего бы он не отдал, лишь бы только вытащить Клер из той ледяной кельи, в которой она себя заперла, заставить признать в нем мужчину, ощутить душевное волнение!

Клер отвернулась, немного смущенная холодным, непроницаемым выражением мужских глаз, разглядывающих ее. На мгновение лицо Макса потеряло выражение приятной обходительности, на нем проступили твердые, решительные черты воинов-викингов. Должно быть, именно от них, а не англо-саксов, он получил в наследство золотистые волосы и глаза цвета морской волны. Неужели это из за ее вопроса его лицо приняло такое выражение? Клер так старалась не переступить границы, которые сама себе установила, не сказать ничего, что может быть воспринято как проявление личного интереса.

— Прошлой ночью, — отрывисто произнес он. — Это была осознанная жестокость, верно? Почему?

Клер резко обернулась — единственный признак того, что ее расстроила смена темы. Темные глаза приняли непроницаемое выражение.

— Да, она сделала это нарочно, но ведь ничего не вышло. Это неважно.

— Я несогласен. — Акцент Макса зазвучал резче.

— Ты прекрасно держалась, но расстроилась. Для чего та женщина разыграла этот спектакль?

Клер смотрела на него отсутствующим взглядом, словно возвела между ними мысленную стену. Через секунду Макс понял, что она не собирается отвечать, и ощутил мощную волну гнева, заставившую заскрежетать зубами от разочарования. Почему эта женщина так чертовски отчужденно себя ведет? Если так пойдет и дальше, он никогда не приблизится к ней настолько, чтобы получить необходимую информацию! Макс хотел покончить с этим чертовым заданием: когда дело будет сделано, можно будет сконцентрироваться на Клер и этом раздражающем влечении к ней. Макс не сомневался: если у него появится возможность целиком и полностью посвятить себя Клер, он пробьется через барьеры, которыми она окружила себя. До сих пор Макс ни разу не потерпел поражения, когда желал получить женщину. Не было причин для того, чтобы Клер стала его первым провалом. Однако эта женщина стала вызовом его опыту. Эта мысль подстегнула его интерес. Как можно завоевать доверие, если она отступает при каждой попытке ухаживания? Сдвинув брови, Макс открыто разглядывал Клер, пытаясь прочесть ее мысли. Она отступает, значит, чувствует в нем угрозу, пусть даже он ничего не сделал, чтобы вызвать подобную реакцию. Обычно он мгновенно привлекал женщин, притягивая их как магнитный полюс — стрелку компаса, но Клер, очевидно, упорно старалась держать дистанцию. И тут неожиданно Макс понял, что именно его внешность заставила ее насторожиться, и нахмурился сильнее. Клер увидела в нем плейбоя и почувствовала угрозу. Наверняка она решила, что не станет еще одной из его женщин. Проклятье! Она бы сбежала, как испуганный кролик, если бы поняла, что ее реакция притягивает его гораздо вернее, чем явный флирт. Макс привык, что женщины преследуют его, и своей отстраненностью Клер вызвала в нем примитивную жажду хищника, желание поймать добычу.

«Такая мягкая, нежная добыча», — думал он, наблюдая, как щеки девушки заливает румянец. Клер приводил в замешательство его пристальный взгляд. Но Максу нравилось наблюдать за ней. У нее были изящные черты лица, огромные темные глаза — бархатистые, как горячий шоколад, притягивали его. А оттенок нежной кожи был подобен дорогому фарфору. Понимала ли Клер, как невероятно привлекательны ее темные глаза? Скорее всего, нет. Нынешняя жена ее бывшего мужа была настоящей красавицей, но если бы Макс мог выбирать, то без сомнения выбрал бы Клер. Он был ошеломлен тем, с каким достоинством и храбростью она держалась прошлым вечером. Сколько женщин сохранили бы самообладание в таких обстоятельствах? Макс осторожно наблюдал за девушкой, понимая, что хочет ее. Он сделает ее своей, но сначала надо пробиться через эти чертовы барьеры.

— Поговори со мной, — сказал он мягко. — Не веди себя, как остальные.

Клер пораженно смотрела на него широко раскрытыми глазами. Что он имеет в виду? Как именно ведут себя с ним остальные?

— Не понимаю, — пробормотала Клер.

Глаза Макса стали льдисто-зелеными, полностью утратив голубизну.

— Такова цена, дорогая. Смазливая внешность превращает меня в объект охоты, в сексуальный трофей, который можно прибить над кроватью, фигурально выражаясь. Большинству женщин я интересен только как жеребец. Я мог бы быть полным идиотом, это ничего бы не изменило. Да, мне нравится секс — я здоровый мужчина. Но мне также нравятся общение, музыка, книги. Какого черта! Я хочу, чтобы во мне видели личность, а не только горячее тело.

Клер была так поражена, что забыла о тревожном ощущении, которое дрожью отзывалось в позвоночнике, когда Макс смотрел на нее с холодной свирепостью.

— Но я не… То есть, я хочу сказать — я не преследовала тебя, — запинаясь произнесла девушка.

— Нет, ты поступила наоборот. Ты лишь взглянула на меня и решила, что с таким лицом я могу быть только плейбоем, живым украшением в кровати любой женщины.

Клер была в ужасе: именно так она и подумала вначале, и сейчас стыдилась самой себя. Клер была необычайно чувствительна: сама очень ранимая, она делала все возможное, чтобы не задеть чьих-то чувств. Ее потрясло то, что она так легко навесила ярлык на этого человека. У нее были и другие причины держаться подальше от этого мужчины, но он о них не знал. Для Макса все выглядело так, словно она просто записала его в число пустых и безнравственных людей, даже не потрудившись получше узнать. Он был зол и имел на это право.

— Прошу прощения, — искренне извинилась Клер. Ты прав, я решила, что ты плейбой, но помимо этого поняла, что я просто не в твоей лиге.

Макс наклонился вперед, его глаза сузились.

— Что ты имеешь в виду? Что значит «не в моей лиге»?

Клер опустила глаза, неспособная встретить этот пронзительно яркий взгляд, и увидела его руки. Аристократичные, прекрасной формы, но в то же время жилистые, сильные. Был ли этот мужчина похож на свои руки?

— Клер, — требовательно произнес Макс.

Наконец девушка подняла глаза. Лицо ее было по-прежнему невозмутимым, но в глазах проглядывала уязвимость.

— Ты куда искушеннее меня, ну и, конечно, гораздо красивее. Я уверена, женщины постоянно преследуют тебя, но с другой стороны, это значит, что ты можешь получить, наверное, любую, которая понравится. Я действительно не желаю быть твоей следующей целью.

Максу очень не понравился такой ответ. Его лицо окаменело, и Клер ощутила его неудовольствие настолько явственно, что озноб прошел по коже.

— Тогда почему ты согласилась поужинать со мной? Понимаю, что был немного настойчив, но ведь ты позволила себя убедить.

— Я почувствовала себя одинокой, — ответила она, отвернувшись.

В этот момент официант принес ужин, и пауза дала Максу возможность сдержать взрыв гнева. Черт ее побери! Она приняла его приглашение только потому, что почувствовала себя одиноко? Его явно оценили выше телевизора, однако, ненамного! В ярости Макс размышлял, способно ли его эго вынести больший позор.

Когда они остались одни, он потянулся через стол и взял Клер за руку, крепко сжав хрупкие пальцы, когда она автоматически попыталась отстраниться.

— Ты не объект охоты, — произнес он кратко. Ты женщина, которая мне нравится, женщина, которая смотрит на меня, не оценивая при этом мое богатство и таланты в постели. Думаешь, я не чувствую себя одиноко? Я хочу общаться с тобой, мне нужен друг. Секс я могу получить в любой момент — было бы желание.

Клер снова залилась краской смущения, но внезапно глаза ее заискрились. Макс заметил этот блеск прошлым вечером, и теперь он появился вновь, притягивая его, заставляя осознать, как прекрасна эта женщина, когда искорки симпатии танцуют в ее темных глазах.

— Они действительно ТАК на тебя смотрят? — прошептала Клер, словно в шоке.

На секунду Макс был сбит с толку, словно получил удар по голове. За секунду до этого он был зол, но сейчас был ошеломлен этим дразнящим юмором. Он ослабил свою хватку и провел большим пальцем по тыльной стороне ладони девушки, рассеянно наслаждаясь ощущением мягкой кожи.

— Леди нынче потеряли всякий стыд. Когда женщина, которую знаешь всего пять минут, сует руку тебе в штаны, это приводит в замешательство.

Клер засмеялась, и Макс почувствовал, что холод отпускает его. Наконец — то он продвинулся вперед! Вот в чем дело: Клер одинока и нуждается в друге. Вся ее защита направлена против романтики или обольщения. Ей нужен друг, а не любовник. Макс не мог согласиться с ее выбором, но сейчас он вынужден был либо принять его, либо рисковал отпугнуть Клер.

— Будем друзьями? — спросил он мягко, решив проявить сдержанность. Клер была не такой, как женщины, которых добиваются упорно и открыто: она была мягче, чувствительнее, в глубине ее глаз были скрыты тайны.

На губах Клер появилась легкая улыбка. Друзья? Возможно ли дружить с мужчиной, который напоминает роскошного гепарда? Зачем ему эта дружба? В Клер нет ничего необычного, а Макс — совершенно особенный. Несмотря на это, возможно, он одинок: Клер понимала его чувства. Она добровольно выбрала одиночество как самый безопасный жизненный путь, но бывали минуты, когда она испытывала потребность в собеседнике, с которым не нужно скрывать свои мысли. Не то чтобы она испытывала потребность излить душу — нет, но она отчаянно нуждалась в простом повседневном общении. Даже с Мартиной, нежно любимой сестрой, не было подобной близости. Мартина была так отважна и общительна, что просто не могла понять боль и страхи того, кто не наделен подобной храбростью. Клер никогда не делилась секретами с матерью, так как всегда страшилась неизбежного сравнения с сестрой. Даже если мать и не станет их сравнивать, Клер все равно боялась откровенничать с ней, и потому молчала.

— Ты могла бы завтра помочь мне искать квартиру, — предложил Макс, прерывая ее размышления. — Я живу в отеле уже неделю и больше точно не вынесу.

Клер улыбнулась его раздражению. Акцент опять прозвучал резче обычного.

— Буду рада помочь. Ты уже что-нибудь присмотрел?

— Дорогая, я совсем не знаю Хьюстон. Я полностью в твоих руках.

— Купи завтра газету и отметь понравившиеся квартиры. Мы поедем и посмотрим их. Во сколько ты хочешь начать?

— Так рано, как тебе будет удобно. В конце концов, я в твоей власти.

Клер сомневалась, что этот мужчина когда-либо был в чьей-то власти. Но чувство легкости и счастья нарастало в ней. Глаза Макса стали ярко-бирюзовыми, а улыбка вскружила бы голову даже статуе. Клер не могла устоять против его обаяния, но это перестало ее волновать.

Вдруг оба осознали, что еда уже давно стынет. Во время ужина Клер наблюдала за ним с возрастающим изумлением: как может такой худощавый мужчина столько есть? Манеры Макса были безупречны, однако количеству съеденного мог позавидовать портовый грузчик. У этого мужчины, должно быть, отличный метаболизм: его движения отличались ленивой грацией, он не сжигал калории нервной энергией.

Клер поделилась с ним этим наблюдением, и Макс улыбнулся.

— Так и есть. Мама всегда ворчала, что я слишком много ем в гостях. Утверждала, что люди подумают, будто меня меня держат впроголодь.

— У тебя большая семья?

— Сотни родственников, — жизнерадостно ответил Макс. — В основном дяди, тети и двоюродные братья с сестрами. Из ближайших родственников у меня есть брат и три сестры, а также восемь племянников и племянниц. Мой отец умер, но мама все еще командует всеми нами.

— Ты самый старший? — спросила Клер, восхищенная таким огромным семейством.

— Нет, у меня есть старший брат. Я второй ребенок. А у тебя большая семья?

— В общем-то нет. Родители, сестра Мартина и ее семья. У меня есть кузены в Мичигане и тетя, которая живет в Ванкувере, но у нас не такие уж близкие отношения.

— У большой семьи есть свои преимущества, но временами это похоже на зоопарк. Праздники превращаются в настоящий хаос.

— Ты ездишь домой на все праздники?

Макс пожал плечами.

— Не всегда получается, но я иногда заезжаю на выходные.

Это звучало так, словно до дома полчаса на машине, а не трансатлантический перелет. Клер все еще этому удивлялась, когда он сменил тему на ее работу. Макс интересовался, чем именно занимаются «Сплавы Бронсона», рынками сбыта и для чего эти сплавы используются. Это была довольно сложная тема. Когда Клер только получила работу секретаря у Сэма Бронсона, ей пришлось упорно учиться, чтобы понять процесс производства и практическое применение творений металлургического гения Сэма. Она хорошо знала свое дело, но вынуждена была прилагать усилия, чтобы оставаться на уровне. Поразительно, как легко и быстро Макс схватывал: она могла обсуждать с ним дела так легко, словно он тоже работал в этой области, не останавливаясь для сложных объяснений. Потом они перешли на недвижимость. Макс объяснял так, что эта сфера выглядела потрясающе интересной.

— Так ты сам не покупаешь недвижимость?

— Нет, я выступаю в качестве консультанта, изучаю различные предложения для потенциальных покупателей. Не каждый участок пригоден для инвестиций или развития. Во-первых, существуют геологические особенности: есть земля, которая просто недостаточно стабильна, чтобы выдержать большие строения. Конечно, есть и другие переменные: уровень грунтовых вод, коренная подстилающая порода — все это те вещи, которые влияют на выгодность строительства на определенном участке.

— Ты еще и геолог?

— Я собираю факты. Это похоже на складывание пазла, с той разницей, что ты не имеешь понятия, как будет выглядеть конечный продукт, пока не закончишь.

Они засиделись за кофе, оживленно беседуя, и постепенно Клер поняла, как не хватало ей простых разговоров, возможности поделиться мыслями с собеседником. Макс был необычайно умен, но не не кичился этим. Клер, со своей стороны, всегда любила учиться, мир книг завораживал ее. Девушка была ошеломлена и обрадована, узнав, что одним из его любимых писателей является Камерон Грегор, необузданный шотландец, книги которого почти невозможно достать. Это был один из ее любимых писателей. Почти час они яростно спорили о том, какая книга у Грегора лучшая. Клер забыла о сдержанности. Сверкая глазами, она наклонилась к Максу, лицо ее светилось от возбуждения. В конце концов Макс осознал, что согласен с ее мнением, а спорит просто ради удовольствия наблюдать за девушкой. Клер была просто переполнена страстью. В Максе проснулась ревность: почему весь этот шквал эмоций направлен на книги, а не на него?

В конце концов, рассмеявшись, он поднял руки вверх.

— Может, перестанем спорить и потанцуем? Мы совсем не обращаем внимания на музыку.

До этой секунды Клер даже не осознавала, что играет оркестр и танцевальная площадка полна людей, покачивающихся под медленную блюзовую мелодию. Плачущие звуки саксофона едва не вызвали у нее слезы; это был ее любимый музыкальный стиль. Макс вывел ее на площадку и обнял. Было хорошо танцевать вместе: он был высок, но каблуки Клер скрадывали разницу в росте, позволяя устроить голову прямо у него под подбородком. Этот мужчина прекрасно умел вести в танце: он держал ее достаточно близко, чтобы было легко повторять его шаги, в то же время предоставляя свободу для маневра. Клер слегка вздохнула от удовольствия: она уже не помнила, когда так наслаждалась вечером. Руки Макса сжимали ее нежно, но крепко. Она чувствовала себя в надежных руках: кроме того, обнадеживало ощущение, что он контролирует себя. Бессознательно девушка вдохнула слабый, едва различимый запах его одеколона, за которым чувствовался теплый, мускусный аромат кожи. Почему-то Клер казалось правильным быть в его объятьях, настолько, что она не заметила собственной реакции: ее пульс участился. В ресторане было прохладно, но, несмотря на открытое платье, Клер ощущала приятное тепло. Они смеялись, разговаривали, танцевали, и ей не хотелось думать о том, что вечер когда-нибудь закончится. Когда он закончился, Макс проводил Клер до дверей квартиры и отпер замок, затем вернул ей ключи.

— Спокойной ночи, — произнес он странно нежным тоном.

Она подняла голову и улыбнулась ему.

— Спокойной ночи. Мне очень понравился вечер.

Фантастическая, потрясающая улыбка тронула углы его губ.

— Это я должен благодарить тебя, милая. С нетерпением жду завтрашнего дня. Спокойной ночи и сладких снов.

Макс наклонился и поцеловал девушку в щеку легким поцелуем. Его губы были теплыми и твердыми. Затем он отстранился. Это был братский поцелуй, лишенный страсти, не требующий ничего, даже ответа. Затем Макс улыбнулся и ушел. Все еще улыбаясь, Клер закрыла и заперла дверь. Этот мужчина нравился ей, действительно нравился! Макс был умен, обладал чувством юмора, много путешествовал, а главное, ей было с ним легко. С ней он был безукоризненным джентльменом. В конце концов, Макс сказал ей, что секс может получить в любой момент, когда пожелает. Должно быть, она стала для него приятным разнообразием — женщина, которая не бегает за ним. Никакого давления, никакого ощущения, что за тобой охотятся из-за твоей привлекательной внешности. Во время танца Клер не могла не заметить, что женщины не отводили от Макса глаз, порой неосознанно. Действительно, некоторые открыто глазели на него, с интересом или даже голодным выражением во взгляде. Но даже те, кто не собирался покинуть своих спутников, не могли удержаться от того, чтобы иногда не взглянуть на него. Эта золотистая красота притягивала женские взгляды как магнит. Даже ее собственный взгляд. Лежа в постели на шелковых простынях, усталая и расслабленная, Клер продолжала мысленно представлять себе Макса. В ее памяти словно словно бесконечно прокручивалась пленка, и она видела снова и снова его лицо, меняющее выражение от гнева до веселья, и все стадии между тем и другим. Когда он был зол, глаза его становились зелеными, когда задумчив — синими, и ярко-бирюзовыми — когда он шутил или смеялся. Клер ощущала теплое покалывание в месте его поцелуя и сонно прижала пальцы к щеке. Острое любопытство и чувство сожаления пронзили ее: что бы она почувствовала, если бы Макс поцеловал ее в губы, если бы в его прикосновении была страсть, а не приятное спокойствие, с которым он закончил вечер? Ее сердце дрогнуло от этой мысли, губы бессознательно приоткрылись, словно желая ощутить его вкус. Клер беспокойно повернулась на бок, прогоняя эту мысль. Страсть — одна из тех вещей, которые она исключила из своей жизни. Страсть опасна: она превращает нормальных людей в безумцев. Страсть означает потерю контроля, а это ведет к ужасной уязвимости. Иногда, признала Клер, она чувствует себя одиноко, но лучше одиночество, чем опустошающая боль, которую ей едва удалось пережить однажды. А еще она боялась. В этом трудно признаться, размышляла девушка, лежа в темноте. Ей не хватало самоуверенности, с которой Мартина встречала каждое утро. Клер боялась подпустить кого-нибудь слишком близко. Вдруг она окажется не такой, как от нее ожидали. Клер не знала, сможет ли она перенести, если ее отвергнут снова. Гораздо лучше быть друзьями, чем любовниками. Дружба — не такой большой риск, потому что в ней нет той интимности, которая дает любовникам абсолютное знание того, как сильнее ранить, когда отношение расстроятся. В любом случае, Макс хотел только дружбы. Если она предложит ему себя, он, скорее всего, с отвращением отвернется. Он не желал страсти, а Клер страшилась ее. Мечтать об этом мужчине дни, или ночи напролет — значит просто терять время.


* * * | Обещание вечности | Глава 3



Loading...