home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

До тех пор, пока Клер следующим утром не ответила на звонок и не услышала голос Макса, она и не осознавала, насколько ей хочется снова его увидеть. Сердце забилось быстрее от радости, и на мгновение девушка прикрыла глаза, слушая его спокойный низкий голос с едва заметным приятным британским акцентом, характерным для представителя верхушки общества.

— Доброе утро, Клер. Я тут понял, что мы не назначили время, когда мне заехать за тобой. Когда тебя устроит?

— Думаю, в полдень. Ты видел какие-нибудь подходящие объявления в газете?

— Отметил три или четыре. Значит, в полдень.

Клер беспокоило, что ее волнует даже звук его голоса. Она не хотела скучать по Максу, когда его не было рядом, не хотела с нетерпением ждать новой встречи. Просто друзья. Это все, что может быть между ними. Но когда она одевалась, то снова заметила, что уделяет больше внимания прическе и макияжу, чем обычно. Ей хотелось хорошо выглядеть для него, и осознание этого причинило ей легкую боль. Было время, когда она взволнованно крутилась перед зеркалом, гадая, как все пройдет, понравится ли она семейству Хэлси, посмотрит ли вновь на нее Джефф с желанием во взгляде. Но то были две абсолютно разные ситуации: в тот раз она отчаянно пыталась сохранить свой распадающийся брак, а теперь просто собиралась провести день с другом, помочь ему подыскать квартиру. Если Макс и заставлял ее сердце биться быстрее, ей придется игнорировать этот факт, и она никогда — никогда — не позволит Максу это заметить.

Но сказать себе — это одно, а открыть дверь, изобразив на лице приветливую улыбку — совершенно другое. Клер доводилось видеть Макса и в белом смокинге, и в строгом консервативном сером костюме, поэтому она полагала, что ни в чем он не сможет выглядеть лучше, но от его вида в простой одежде просто захватывало дух. Брюки цвета хаки, простые и хорошо сшитые, подчеркивали узкие бедра и плоский живот. Изумрудно-зеленая футболка обтягивала на удивление хорошо развитые мускулы рук и торса и усиливала оттенки зеленого в глазах, делая их цвет похожим на воду в какой-нибудь райской лагуне. Эти глаза улыбались Клер, и она почувствовала, как глубоко внутри что-то екнуло.


— Я готова, — сказала девушка, и взяла лимонно-желтую широкополую шляпу.

Шляпа прекрасно сочеталась с полосатым бело-желтым сарафаном, который Мартина убедила ее купить больше двух лет назад, настаивая, что Клер идет желтый цвет. Клер пришлось признать, что Мартине, как обычно, не изменил ее вкус. Она редко одевала его, предпочитая деловой стиль, но утро было таким солнечным и теплым, что этот сарафан показался ей наиболее подходящим.

Макс положил ладонь на ее обнаженную руку, тонкие пальцы мягко обхватили локоть. Это был всего лишь вежливый жест, но Клер почувствовала, как под его прикосновением кожа покрылась мурашками. Инстинкт самозащиты подсказывал ей отодвинуться, но это был всего лишь тихий голосок, который легко подавило тепло от прикосновения ладони Макса. Просто идти рядом с ним уже было удовольствием.

Макс открыл перед ней дверцу машины, и когда Клер уселась, наклонился, чтобы подобрать подол ее платья — еще один небрежный вежливый жест, который изменил ритм ее пульса. Слава богу, у Макса нет к ней романтического интереса! Если она так реагирует, когда он всего лишь соблюдает вежливость, то что же будет, если он решит очаровать ее? Не в силах совладать со страхом, Клер подумала, что против него у нее нет ни малейшего шанса.

Между сиденьями лежала газета, открытая на разделе объявлений о сдаче квартир, некоторые из них были обведены кружками. Макс указал на самое первое.

— Вот вроде бы подходящее. Тебе знаком этот район?

Клер взяла газету и просмотрела на то, что он выбрал.

— Ты уверен, что хочешь на них взглянуть? — с сомнением спросила она. — Ужасно дорого.

Макс посмотрел на нее так, словно реплика Клер его позабавила, и девушка подняла глаза как раз вовремя, чтобы заметить этот взгляд. Неожиданно она почувствовала, что краснеет. Если бы Клер подумала хорошенько, то поняла бы, что ему нет нужды беспокоиться о деньгах. Это не бросалось в глаза, но были определенные знаки, понятные каждому, кто умел их прочитать. Макс хорошо одевался, его вещи сшиты на заказ, а не куплены в магазине. Налицо были все признаки благосостояния, начиная от итальянских туфель, и заканчивая суперплоскими швейцарскими часами. Об этом же говорили и его речь, и манеры. Возможно, Макс не был богачом, но определенно в деньгах не нуждался.

Клер выставила себя полной идиоткой, беспокоясь из-за того, сможет ли он позволить себе заплатить за квартиру.

— Если уж я должен столько работать, люди, которые мне платят, должны обеспечить мне комфортные условия для жизни, — с усмешкой заметил он. — Мне нужно уединение, но при этом достаточно места на случай, если захочется развлечься, и квартира должна быть меблирована, поскольку я не желаю таскать за собой мебель по всей стране.

Чувствуя, что у нее все еще горят щеки, Клер отрывисто объяснила, как доехать до первой квартиры, которую присмотрел Макс. Он принялся рассказывать ей забавные истории о проблемах, с которыми столкнулся, впервые приехав в Штаты, смялся над собой, и, мало-помалу, Клер расслабилась. Она приходила в ужас от оплошностей, допущенных на людях, этот страх зародился в первые дни брака, когда казалось, будто все ждут от нее лишь одного — чтобы она соответствовала своей новой роли жены Джефа Хэлси. Как от одной из Хэлси, пусть даже она приобрела этот статус благодаря замужеству, от Клер ожидали совершенства. Даже малейшие ошибки все равно случались у всех на глазах, поэтому любой светский прием превращался для Клер в проверку на прочность.

Но Макс не дал девушке замкнуться в себе. Он непринужденно беседовал с ней, не позволяя возникать неловким паузам в разговоре. То и дело он задавал вопросы, вынуждая Клер отвечать и таким образом участвовать в беседе, до тех пор, пока неловкость не исчезла, и Клер снова не начала улыбаться. Он внимательно наблюдал за ней, изучая ее реакцию. Будь он проклят, если позволит ей снова спрятаться за ледяным барьером, который она возвела вокруг себя. Ему придется научить ее доверять и расслабляться в его обществе, иначе он не сможет добыть нужную информацию. Макса раздражало это чертово слияние. Он бы хотел, чтобы ничего этого не было, и он бы мог сосредоточиться на Клер, узнать больше о женщине, скрывающейся за внешней холодностью. Она становилась навязчивой идеей, и это его тоже раздражало, но отказаться от общения с ней он уже не мог. Холодность и отстраненность Клер привлекали его, хотя чувство неудовлетворенности сводило с ума. У нее была привычка погружаться в свои мысли, и тогда в глазах Клер отражались секреты, которых он не мог прочитать, и которыми она с ним не поделится. Собственная реакция сбивала Макса с толку. Он хотел заниматься с Клер любовью до тех пор, пока все тени не уйдут из ее глаз, пока она не начнет пылать, только для него. Пока она не будет лежать под ним, горячая и беспомощная, с кожей, влажной от жара и страсти его обладания… А еще ему хотелось защитить Клер от всего и всех на свете, кроме себя.

Но он не нужен Клер, ни как любовник, ни как защитник. Она хотела лишь его общества, для нее оно было так же приятно, как и теплое молоко.

Первый адрес, который выделил Макс, оказался группой кондоминиумов, обративших свои одинаковые безликие фасады на улицу. Квартиры были новые и дорогие, но они были всего лишь наростами из кирпичей на земле Техаса. Клер взглянула на Макса, не в силах представить его живущим здесь. Он внимательно осмотрел здания, и вздернул аристократические брови.

— Думаю, нет, — спокойно сказал он и развернул машину.

Клер было до смешного приятно, что она не ошиблась в своей оценке. Она взяла газету и посмотрела адреса других квартир, пытаясь определить, где что находится. Хьюстон рос столь стремительно, что она не знала, где расположены две из выбранных квартир, но один адрес был ей знаком.

— Думаю, следующая тебе больше понравится. Это старое здание, но квартиры отличные.

И снова она оказалась права. Макс выглядел довольным, увидев старое здание с коваными воротами и вымощенным кирпичом внутренним двориком. Для жильцов в доме была личная подземная парковка. Макс остановил машину у конторы управляющего, и обошел автомобиль, чтобы открыть Клер дверцу. Она ощутила тепло его пальцев, когда он помогал ей выйти, затем его рука переместилась на талию девушки. Клер даже не попыталась отстраниться, она уже привыкала к этим прикосновениям, в более официальной европейской манере.

Даже в повседневной одежде у Макса был властный вид, что по-видимому произвело сильное впечатление на управляющего. Этот человек прямо-таки кипел от энтузиазма, показывая им свободную квартиру, обращая внимание на красоту старинного дубового паркета и высокие сводчатые потолки. Окна — высокие и широкие, наполняли квартиру светом, но комнаты оказались относительно маленькими, и Макс вежливо поблагодарил управляющего за то, что уделил им время.

— И ты всерьез рассчитываешь на удобную квартиру? — небрежно спросила Клер, когда они снова оказались в машине.

Макс громко рассмеялся.

— Я обожаю создавать уют, да. Теснота — одна из вещей, которые я ненавижу в отелях. Я кажусь тебе избалованным?

Клер взглянула на него. Солнце запуталось в золотых волосах Макса, окружая голову сияющим нимбом. Он был расслаблен, смеялся, живые глаза сверкали, но было в нем что-то, возможно, врожденное высокомерие, доставшееся ему от тех самых предков-аристократов, от которых он унаследовал сильное, стройное, грациозное тело и красивые черты лица. Клер не сомневалась, что он избалован; возможно, с самого рождения Макса окружавшие его женщины потакали любой его прихоти. Что удивило Клер, так это его способность смеяться над собой, словно Макс не принимал всерьез свою привлекательную внешность.

Мужчина коснулся ее руки.

— О чем ты думаешь? Ты смотришь на меня, но мысленно ты где-то далеко.

— Я думаю, что ты чудовищно избалован, но все равно очень мил.

Макс откинул голову и рассмеялся.

— Не боишься, что я зазнаюсь от таких комплиментов?

— Нет, — спокойно ответила Клер. Теплота и ощущение счастья снова заполнило ее, заставив и без того солнечный весенний день просто сиять. Она не отняла руки, радуясь его прикосновению.

— Тогда покажи, как доехать до следующей квартиры, пока мое эго еще в разумных пределах.

Следующая квартира сдавалась художником, который в данный момент находился в творческом отпуске на греческом острове. Квартира была оформлена в минималистском и современном стиле, начиная от черного плиточного пола, заканчивая стенами, выкрашенными в персиковый цвет и отраженным светом. Комнаты были большие — вся квартира Клер легко бы поместилась в одной огромной гостиной. Макс прошел в спальню, чтобы оценить кровать, и Клер поняла, что ему понравилось. У него был изысканный вкус, но не авангардный. Умеренная роскошь квартиры придется ему по душе.


— Беру, — просто сказал он, прерывая разглагольствования менеджера. — Документы на подпись готовы?

Документы были готовы, но возник вопрос с датами. Макс сжал плечо Клер, тепло ей улыбнувшись.

— Пока я разберусь здесь, не посмотришь ли ты тут все и не прикинешь, что мне еще понадобится купить, кроме постельного белья?

— Разумеется, — согласилась Клер, смутно осознавая, что теперь и она его балует. Просьба была вежливой и вполне закономерной, и Макс, определенно был уверен в положительном ответе. Если бы Клер здесь не было, он сам бы занялся этим, но она была, и, следовательно, он мог этим воспользоваться. Макс спустился в контору вместе с менеджером, а Клер осмотрела квартиру, составляя список того, что еще нужно будет докупить.

Ее смутила роскошь, которую Макс принимал как должное. Семья Клер была вполне обеспеченной, девушка выросла в достатке верхушки среднего класса и сама привыкла к определенной доле роскоши. Она почти шесть лет была замужем за обеспеченным человеком, жила в роскоши, затем без проблем переехала в четырехкомнатную квартиру, самое подходящее слово для которой — уютная. Отказавшись от алиментов, не желая быть финансово связанной с бывшим мужем, Клер нашла работу и стала жить на зарплату, и частенько ей не хватало денег, чтобы купить понравившуюся вещь. Доход Макса, безусловно, был выше, чем у нее, но все же его отношение явно давало понять, что для него гарантия комфорта — дело само собой разумеющееся.

Позже Макс нашел Клер в спальне, где она стояла босиком, ноги, обтянутые чулками, утопали в густом ворсе серого ковра. Глаза девушки были открыты, но в них снова застыло то мечтательно-отстраненное выражение, и он понял, что она не замечает его присутствия. Клер не двигалась, на ее губах играла легкая улыбка, пока она предавалась своим мыслям. Макс остановился, наблюдая за ней, гадая, какая мысль доставила ей такое удовольствие, и бывало ли у нее на лице подобное выражение после занятий любовью, когда все кругом тихо и темно, и неистовый жар уже позади. Смотрела ли она так на бывшего мужа или на другого мужчину? Непрошенный приступ ревности оставил горечь во рту.


Макс пересек комнату и дотронулся до руки девушки, желая вырвать ее из мира грез обратно, к себе.

— Мы закончили с бумагами. Ты готова идти?

Клер моргнула, и задумчивое выражение исчезло из ее глаз.

— Да. Я просто наслаждалась комнатой. — Она взглянула вниз, под ноги. — Особенно ковром.

— И цветами тоже, — улыбнулся Макс. — Все так отлично сочетается.

Комната была славная, большая и хорошо освещенная, приятный серый ковер, стены персикового цвета. На кровати лежало толстое покрывало цвета дыни, того же цвета была кадка с огромным филодендроном, стоявшая в углу. Кровать была огромная, с множеством подушек, и идеально подходила для высокого человека, а места в ней более чем хватило бы и для двоих. Макс посмотрел на постель и перевел взгляд на Клер, которая наклонилась, чтобы надеть туфли. Она окажется в этой постели прежде, чем все закончится, пообещал он себе.

Клер протянула ему список того, что нужно купить. Он бегло прочитал, сложил листок и убрал в карман.

— Мы быстро управились, весь день еще впереди. Чего тебе хотелось бы — поздний ланч или ранний обед?

Клер подумала пригласить его к себе, пообедать вместе, но заколебалась — она никогда прежде не приглашала мужчин к себе. Квартира была ее личным пространством, и она не хотела делить его ни с кем. Но ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался, и по какой-то причине не возражала, чтобы Макс находился у нее дома.

— Почему бы нам не поехать ко мне? — немного нервно предложила она. — Я приготовлю обед. — Ты любишь цыпленка с апельсиновой глазурью?

— Я люблю еду, — заявил Макс, бросив на нее короткий взгляд, когда они выходили из квартиры, и удивляясь смущению Клер. Неужели приготовить для него обед это такое серьезное испытание? И приглашение, и повод были вполне уместны, хотя Клер явно что-то беспокоило. Женщина с таким опытом, как у нее, должна быть абсолютно спокойна в такой обычной, в общем-то, ситуации, но с Клер было что-то не так. Макс спросил себя, поймет ли он когда-нибудь, что у нее на уме.

Телефон зазвонил, как только они вошли в квартиру, и Клер, извинившись, сняла трубку.

— Клер, угадай что! — оживленно начала мама. Клер даже не попыталась угадать, по опыту зная, что мать не станет тянуть кота за хвост, и оказалась права. Альма перешла прямо к делу.

— Майкл и Селия переезжают в Аризону, и по дороге заехали навестить нас. Они будут здесь всего одну ночь, и у нас семейный пикник. Ты скоро сможешь приехать?

Майкл приходился Клер кузеном из Мичигана, а Селия была его женой. Клер обожала обоих, но она уже пригласила Макса на обед, и теперь не могла его отшить, даже если Альма рассчитывала, что дочь все бросит и примчится.

— Мама, я как раз собиралась готовить обед…

— Тогда я вовремя позвонила! Мартина и Стив уже здесь. Я пыталась дозвониться раньше, но тебя не было дома.

Клер глубоко вздохнула. Она не хотела говорить матери, что развлекается, потому что никогда этого не делала, и Альма немедленно начнет поднимать ненужный шум из-за этого. И все же другого выхода не было.

— Я не одна. Я не могу сорваться и…

— Не одна? Ты с кем-то, кого я знаю?

— Нет. Я пригласила его на обед.

— Кого? — Альмой овладело материнское любопытство.

— Друга, — ответила Клер, стараясь избежать дальнейших вопросов, но зная, что это безнадежно. Он подняла глаза и увидела, что Макс улыбается, и его бирюзовые глаза задорно блестят. Он жестом дал понять, что хочет что-то сказать, и Клер прервала поток вопросов, прежде чем мама окончательно сорвалась с цепи.

— Подожди минутку, мам. Я сейчас. — Она прикрыла трубку рукой. — Мои кузены приехали из Мичигана и будут здесь всего один вечер, вот мама и хочет, чтобы я приехала на пикник, — объяснила она.

— А ты уже пригласила на обед меня, — закончил он, подходя ближе и забирая у нее трубку. — У меня есть превосходное решение.

— Миссис Вестбрук, — сказал Макс в трубку. — Мое имя Макс Бенедикт. Могу я предложить выход из ситуации и напроситься к вам в гости, если это, конечно, удобно? Клер в самом деле хочет повидаться с кузенами, но вынуждена возиться со мной. Она слишком хорошо воспитана, чтобы отменить приглашение, а я слишком голоден, чтобы вежливо удалиться.

Клер прикрыла глаза. Ей не нужно было слышать остальную часть разговора, чтобы догадаться, что Альма растаяла от спокойного низкого голоса Макса и от его соблазнительного английского акцента. Одна часть ее забавлялась, а другая ударилась в панику при мысли о том, чтобы познакомить Макса со своей семьей. Все члены семьи Клер выделялись каждый по-своему, и на их фоне она терялась, ее затмевали их более яркие личности. Максу она казалась спокойной, но если бы он увидел ее в кругу семьи, он бы понял, что определение «серая мышь» подходит ей гораздо больше. Неожиданно она поняла, что не вынесет этого. Что-то умрет в ней, если Макс сравнит ее с Мартиной, затем снова посмотрит на нее, словно спрашивая, что же случилось с семейными генами.

— Спасибо, что сжалились надо мной, — протянул Макс. — Я скоро привезу Клер. — Макс повесил трубку, и, открыв глаза Клер увидела, что он внимательно смотрит на нее, как будто его удивило столь сильное нежелание приехать на спонтанный семейный пикник.

— Не смотри так испуганно, — сказал он, подмигнув. — Может, я и не в парадном костюме, но обещаю вести себя образцово.

Клер отвернулась, но в глазах ее все еще был испуг.

— Дело не в тебе, — призналась она, стараясь говорить небрежно. — На меня давят все эти семейные посиделки, я не очень хорошо себя чувствую в толпе людей.

Это еще мягко сказано, подумала она, смиряясь с унылыми часами, которые ей предстояло провести.

— Извини, я переоденусь.

— Нет, — сказал Макс, дотрагиваясь до ее руки и не давая ей уйти. — Ты и так прекрасно выглядишь. Тебе не надо переодеваться, причесываться и подкрашивать губы. Чем дольше ты ждешь, тем сильнее начнешь нервничать.

Он задумчиво наблюдал за девушкой, удивляясь странному порыву защитить ее, но ничего не поделаешь. В ней было что-то такое, что заставляло его хотеть прижать ее к себе и держать подальше от всех невзгод и боли. Осознание того, что он не до конца с ней честен, камнем лежало на сердце. Что случится, когда Клер узнает, кто он? Отдалится ли она от него, станут ли ее спокойные темные глаза холодными и отстраненными? От этой мысли по спине пробежал холодок, и Макс понял, что никогда этого не допустит. Каким угодно способом ему придется работать над слиянием, не привлекая Клер.

Сузив сверкающие глаза, Макс разглядывал ее, и Клер почувствовала, как в ней растет беспокойство. Он видел слишком много, понимал ее слишком хорошо. Ее пугала сама мысль, что она перед ним так уязвима, и инстинктивно девушка спряталась за стеной спокойствия, вежливости и пустоты, пока Макс вел ее обратно к машине, успокаивающе держа за руку, но она не замечала прикосновения. Мысленно она уже прокручивала сценарии развития событий, согласно которым Макс влюбится в Мартину с первого взгляда и проведет весь остаток дня, обожающе глядя на нее бирюзовыми глазами. Ему тоже будет больно, поскольку Мартина не ответит взаимностью. Она очень любит мужа и, кажется, даже не осознает поразительного эффекта, который производит на сильный пол. Клер автоматически указывала направление, и очень скоро Макс свернул на подъездную дорожку дома ее родителей. Там уже были припаркованы БМВ отца, маленький Бьюик матери, джип Чероки Стива и нагруженный под завязку голубой грузовичок Форд с номерами Мичигана. Макс припарковался в стороне, под деревом. Клер невидяще уставилась на просторный дом в стиле Тюдоров, в котором выросла. Страх из-за предстоящего обеда почти парализовал ее. Все семейство будет на заднем дворе под огромным каштаном, бассейн еще накрыт, поэтому дети будут носиться по траве, вместо того, чтобы плавать. Взрослые рассядутся на стульях под деревом, а отец будет следить за стейками и гамбургерами на гриле. Все будет выглядеть, как пригородный рай, но каждая частичка девушки содрогалась от одной мысли о том, что придется присоединиться к ним, зная, что каждый станет жадно разглядывать ее привлекательного спутника, удивляясь, почему же он выбрал Клер, такую заурядную, когда мог заполучить любую женщину. Боже, она этого не вынесет.

Макс открыл дверцу, и Клер вышла из машины. С заднего двора доносились взрывы смеха играющих детей, и Макс улыбнулся.

— Звучит по-домашнему. Мои племянники ужасные проказники, но иногда мне изменяет благоразумие, и я скучаю по ним. Пойдем?


Клер почувствовала прикосновение теплой руки между лопаток, где пальцы касались голой кожи, открытой низким вырезом яркого платья. Когда они вошли в ворота и семья, расположившаяся под деревьями, как себе и представляла Клер, увидела их, Макс провел большим пальцем вдоль ее позвоночника, и чувственное ощущение разбило сковавший девушку ледяной страх. Она ничего не могла поделать с волной тепла, прокатившейся по телу, от которой напряглись соски, а в груди возникло ощущение жара и тяжести. Легкое прикосновение совершенно выбило Клер из колеи; вся ее защита была направлена против страха того, что Макс познакомится с ее семьей и сравнит ее с ними. Поэтому Клер была совершенно не готова к реакции собственного тела, несмотря на все свое благоразумие.

Затем их окружили члены семьи, и Клер машинально представила им Макса. Альма прямо-таки сияла, ее лицо светилось энтузиазмом, а Хармон, отец Клер, тепло и с достоинством приветствовал гостя. Далее последовали поцелуи и объятия, когда Клер здоровалась с Майклом и Селией, одновременные восклицания, детские голоса, когда двое младших детей Мартины и двое детей Майкла ворвались, чтобы поздороваться с любимой тетей Клер. Мартина, невероятно привлекательная в ослепительно-белом вязаном топе и белых же шортах, облегающих стройную фигуру и выставляющих напоказ идеальные длинные ноги, покрытые золотистым загаром, принялась добродушно призывать детей к порядку. Ей вторила Селия, но все равно потребовалось несколько минут, прежде чем все успокоилось. Во всей этой неразберихе Клер видела, что Макс стоит рядом с ней, улыбается и говорит с тем присущим ему невероятным шармом, и все уже попали под его обаяние.

— Вы давно знакомы с Клер? — спросила Альма, улыбаясь Максу, и Клер напряглась. Ей бы следовало знать, что Максу устроят допрос с пристрастием, начиная с момента рождения до сегодняшнего дня. Это все ее вина. С тех пор, как она развелась с Джефом, она упрямо сопротивлялась попыткам родных вернуть ее в активную социальную жизнь, поэтому для нее нетипично было появиться в компании мужчины. Вечеринка у Вирджинии была единственной, которую Клер посетила за несколько лет, не считая небольших семейных собраний, и Клер не сомневалась, что Мартина и Альма уже досконально обсудили тот факт, что Клер наконец-то поддалась на уговоры Мартины. Их любопытство насчет Макса еще не достигло апогея.

Макс прикрыл глаза, словно его немного клонило в сон.

— Нет, недавно, — мягко и с некоторой насмешкой ответил он.

Клер стало любопытно, только она заметила этот насмешливый тон, и она быстро взглянула на мать. Альма все еще улыбалась, и на лице ее все еще было то слегка ошеломленное выражение, которое Клер доводилось видеть прежде на лицах женщин, которые впервые видели Макса. Неожиданно Клер расслабилась, ее больше не волновал допрос, которому Макс мог подвергнуться со стороны ее семьи. Она чувствовала, что он абсолютно спокоен, как будто ожидал чего-то подобного.

— Макс нездешний, и я показывала ему город, — объяснила она.

Альма и Мартина с удовольствием посмотрели на нее, затем друг на друга, точно поздравляя себя с успешной работой по возвращению Клер в лоно общества. Теперь, став старше, Клер находила забавным молчаливый диалог между матерью и сестрой, хотя когда она была маленькой, это смущало ее, заставляло чувствовать себя лишней. Ее губы изогнулись в улыбке: в том, чтобы знать свою семью настолько хорошо, что можно почти читать их мысли, было что-то успокаивающее. Мартина посмотрела на Клер, увидела довольное выражение на ее лице и ослепительно улыбнулась.

— Опять ты это делаешь! — смеясь, упрекнула она.

— Что делает? — спросил Стив, наклоняясь к жене.

— Клер снова читает мои мысли.

— О, она всегда так делала, — рассеянно пробормотала Альма. — Хармон, дорогой, стейки подгорают.

Отец спокойно брызнул водой на пламенеющие угли.

— Чем вы занимаетесь, мистер Бенедикт? — спросил он, зорко следя за углями, чтобы они не вспыхнули снова.

— Инвестирование и недвижимость.

— Недвижимость? Непостоянная профессия.

— Спекуляция недвижимостью, безусловно, нет, но я работаю не в этой отрасли.

— Когда мы обживемся в Аризоне, я получу лицензию агента по недвижимости, — вставила Селия. — Это перспективная карьера, и теперь, когда дети пошли в школу, хочу вернуться к профессии. Я работала в компании по недвижимости в Мичигане, — объяснила она Максу. — Собиралась получить лицензию, но из-за двоих малышей пришлось отложить это.

Мартина подалась вперед, ее темно-синие глаза сверкали, когда она устремила на него взгляд.

— А у вас есть дети, мистер Бенедикт? — Мило поинтересовалась она, и Клер прикрыла глаза, разрываясь между ужасом и приступом смеха. Мартина не думала о тактичности, защищая младшую сестру, и теперь защита заключалась в том, чтобы вытянуть из Макса Бенедикта как можно больше сведений.

Макс откинул голову и рассмеялся. Это был низкий, богатый модуляциями звук, заставивший Клер открыть глаза.

— Ни детей, ни жен, ни прежних, ни нынешних, что приводит в отчаяние мою мать, которая считает, что я бессовестный негодяй, раз не подарил ей внуков, как мои братья и сестры. И, пожалуйста, называйте меня Макс, если хотите.

После этого все семейство Клер было готово есть с его руки. Хотя Клер замечала это и прежде, но ее все равно удивлял талант Макса найти правильный тон. Его непринужденный смех и глубокая привязанность к семье убедили всех, что он абсолютно нормальный человек, а не мошенник, убийца или бессердечный бабник, который воспользуется ею. Иногда Клер думала, что ее семья, видно, считает ее полной простофилей, неспособной позаботиться о себе, и она все никак не могла понять, что же такого сделала, чтобы заслужить такое отношение. Она жила спокойно, работала, оплачивала свои счета, не ввязывалась в неприятности и переносила любые кризисы на работе со спокойной уверенностью, но все это, казалось, не волнует ее семью. Все как один считали, что за ней «надо присмотреть». Отец так явно не опекал ее, как Альма и Мартина, но у него все еще была привычка спрашивать, не нужны ли ей деньги.

Макс легко коснулся ее руки, возвращая девушку к реальности. Все оживленно болтали и смеялись, а бирюзовые глаза Макса излучали тепло, когда он улыбнулся ей. Он не терял нить общего разговора и быстро убрал руку, но это короткое прикосновение поведало ей, что он следит за ней.

День стал для Клер настоящим открытием. Макс был дружелюбен и расслаблен, но его, как большинство мужчин, не сбила с толку классическая красота Мартины. Он был с Клер. Сидел рядом, пока они обедали за столом из красного дерева, вместе с ней развлекал детишек, когда их накормили, и вскоре уже возился на траве с уверенностью человека, который привык, что вокруг него носятся подвижные племянники. Клер смотрела, как он играет с детьми, этот привлекательный элегантный человек, который, казалось, не обращал внимания на то, что его золотые волосы растрепались, или на травяные пятна на брюках. Заходящее солнце превратило его волосы в нимб и отразилось в сверкающих голубых глазах. Глядя на него, Клер чувствовала, что у нее так сильно бьется сердце, словно вот-вот разорвется. На короткое мгновение реальность словно заволокло туманом. «Я не хочу влюбляться в него», — в отчаянии подумала Клер, но было уже слишком поздно. Как можно его не любить? Его смех, когда Макс катался по траве в шутливой борьбе с четырьмя смеющимися и визжащими детьми, подорвал защиту Клер гораздо быстрее, чем любая попытка соблазнения.

Она все еще пребывала в состоянии шока, когда Макс отвез ее обратно. Было уже почти десять вечера, домашние постарались задержать их как можно дольше.

— Мне понравилась твоя семья, — сказал Макс, провожая Клер до двери, нарушая ее мысли.

— Ты им тоже понравился. Надеюсь, все эти вопросы тебя не смутили.

— Ничуть. Я был бы разочарован, если бы родных не беспокоило твое благополучие. Они очень любят тебя.

Вздрогнув, Клер помедлила, сжимая в руке ключ. Макс забрал ключ, отпер дверь и включил свет, затем проводил Клер в квартиру, прикоснувшись к ее спине.

— Они думают, я идиотка и ничего не могу сделать самостоятельно, — выпалила она.

— Это не так, — пробормотал Макс и обхватил ее теплыми руками за плечи.

У Клер зачастил пульс, и она опустила глаза, чтобы скрыть свою реакцию, которую не могла контролировать.

— Если ты думаешь, что твоя семья чрезмерно тебя опекает, я боюсь подумать, какой тебе покажется моя семья. Они все так любят совать нос в мои дела, что иногда кажется, словно это подпольная ячейка КГБ.

Как он и рассчитывал, Клер рассмеялась, и от того, как осветилось ее лицо, Макс почувствовал пульсацию в паху. Он сжал зубы, сдерживаясь, чтобы не схватить девушку и не впиться в нее поцелуем.

— Спокойной ночи, — сказал он и наклонил голову, чтобы поцеловать Клер в лоб. — Можно позвонить тебе завтра?

— Снова? То есть, разумеется. Я просто подумала, ты устал от моего общества.

— Ничуть. С тобой я могу расслабиться. Если у тебя другие планы…

— Нет, — поспешно ответила Клер, внезапно испугавшись, что он вообще ей не позвонит. Мысль о том, чтобы провести день, не повидавшись с ним, огорчила ее.

— Тогда пообедай со мной. Рядом с твоим офисом есть ресторан?

— Да, прямо через улицу. «У Райли».

— Тогда встретимся там в полдень. — Макс быстро прикоснулся к ее щеке и вышел. Клер заперла за ним дверь, чувствуя в глазах непрошенные слезы и комок в горле. Она влюбилась в него, в человека, который, по его же собственным словам, рассчитывал не более чем на дружбу без обязательств. Какая глупость с ее стороны! Она ведь чувствовала по своей необычной реакции на него, что Макс представляет опасность для той спокойной простой жизни, которую Клер выстроила для себя. Ничего не требуя от нее, он получил гораздо больше, чем она когда-нибудь могла предложить.


Глава 2 | Обещание вечности | Глава 4



Loading...