home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Айра

Любое большое войско, осевшее на захваченной территории, обрастает нахлебниками — шлюхи, купцы и обозники становятся частью его, помогают отдыхать и обеспечивают постоянную подпитку телу армии.

Когда Голос прямо сказал Айре, что пора избавиться от рабов, девок и обозов, набитых захваченным скарбом, она согласилась легко. Однако когда он настоял на том, чтобы маги и шаманы провели долгий и опасный ритуал, который поможет лучшим воинам быстро добраться до Жако, ей это не понравилось.

Айра вообще не очень доверяла магам, которые не прошли обучение в Сиреневой Башне. А уж когда речь заходила о шаманах и чародеях, а также бывших священниках и жрецах, которые даже со старинным свитком, помогающим провести ритуал быстро и легко, не могут справиться как надо, она пугалась.

В этот раз от их умений зависело слишком многое — Жако вышел из-под власти Орды, и эту новость принесли два голубя, посланных наместником Жараем, и, судя по некоторым оборотам, сам он выжить уже не чаял.

Но очень хотел, чтобы взбунтовавшиеся горожане, сплошь воры, разбойники и прочие человеческие отбросы, отплатили за его гибель своими никчемными жизнями.

«Если мы не вернем Жако, Орда потеряет свое влияние в мире, — сказал Голос. — Это очень, очень некстати. Ты должна прямо сейчас бросить обозы и тех, кто не в состоянии держать в руках сабли. Возьми только лучших — часть тумена Текея, часть тумена Джамухара и лучшие тысячи из своего тумена».

Сказать это было просто, а вот выполнить — гораздо сложнее.

После убийства темников их тумены разбили на тысячи и перемешали, отдав новым командирам. В тот момент Ритану и Коренмаю показалось хорошей идеей поменять все как можно сильнее, чтобы сдружившиеся тысячники оказались как можно дальше друг от друга.

Однако когда выяснилось, что быстро нужна сильная армия, нашлись только разрозненные тысячи.

Положиться она могла только на бывший тумен Дайрута, всего четырнадцать тысяч.

Голос заявил:

«В любом случае мы так не успеем. Придется рискнуть — шаман Астахажи умеет проводить ритуал, магия которого поможет тебе вместе с войском за полтора дня добраться до Жако».

Айра не знала, откуда Голосу было известно о знаниях шамана, она не знала, с чего тот вообще решил, что это возможно — пройти недельный переход в полтора дня. Но ей и не хотелось этого знать, потому что после «смерти» хана Дайрута большая часть собранных им магов, талантливых и умных, исчезла, а положиться на тех, кто остался, в таком сложном и опасном деле она не могла.

Однако Голос настаивал, упирая на то, что штуковина в небесах растет, и Айра согласилась.

По ее приказу привели Астахажу.

— Ты умеешь то, что нужно мне, — сказала девушка. — И я, Хан-ши, приказываю тебе немедленно использовать твои знания и помочь мне с моим войском как можно быстрее добраться до Жако.

Шаман бухнулся на колени.

Он был стар и изможден, его глаза слезились, а руки тряслись.

— О, Хан-ши! Твой приход значит, что конец мира близок. Твое лицо красиво, а слова резки. Ты можешь умирать и воскресать вновь. По твоему слову люди готовы гибнуть. Но даже твоей власти не хватит на то, чтобы я смог использовать этот ритуал. Я не настолько силен… Ты можешь приказать убить меня…

— Молчать! — закричала разгневанная Айра. — Соберите всех магов и шаманов, в том числе плененных, и пусть думают все, пусть притащат из обоза все артефакты и волшебные предметы, что собрали во время походов.

Чародеев всех мастей набралось почти четыре десятка — слишком старых и слишком молодых, искалеченных и больных, тех, кто не смог или по глупости не захотел скрыться подальше в тяжелое для мира время.

— Вы должны провести ритуал, — заявила Айра. — У вас есть время до заката.

— Но должны быть определенные условия, — начал было один из пленных магов. — Нам нужны посохи и кристаллы…

— Выдать им все, что попросят, из наших запасов, — приказала Хан-ши ждущим распоряжений Рыжим Псам. — И если до заката они не начнут ритуал, казнить их всех до единого.

В армии, ночью начавшей движение к Жако, оказалось только шестеро шаманов — остальные или ослабли настолько, что могли не пережить даже поездку на носилках, либо умерли во время ритуала.

Те полтора суток, за которые пятнадцать тысяч отборных воинов прошли недельный переход, Айра запомнила как сплошной, непрекращающийся ужас.

Да, кони шли вперед, как стальные, и люди были такими же неутомимыми, дорога словно сама стелилась под копыта животных, и деревья мелькали по сторонам, как корявые уродливые тени. Ночь для них стала днем, и по болотам или речушкам войско проходило, как посуху, никто не спорил и не пытался сбежать, и все равно за этот короткий срок армия потеряла больше тысячи воинов.

Кто-то просто сходил с ума и кидался на других.

Целая сотня за несколько ударов сердца состарилась, умерла и превратилась в мумии, а кони их ржали и бесились. Горстка бесов, напавших на передовой отряд, прежде чем упали мертвыми, успели уничтожить по несколько десятков всадников каждый.

У одного из коней выросли рога и крылья, и он смог покалечить нескольких воинов и их скакунов прежде, чем его хозяин догадался вонзить кинжал в алый глаз ставшего чудовищем животного.

Айра не знала, было ли это частью обычных неприятностей последнего времени или стало следствием плохо проведенного ритуала, и думала, что, скорее всего, одно просто наложилось на другое.

И когда она утром выехала из леса, а вдали показался величественный и красивый Жако, его громадные серые стены и выпирающие бастионы, Айра не поверила собственным глазам.

Для нее это выглядело чудом — что их страшный и выматывающий путь, проложенный магией, наконец закончен.

Люди падали с коней, и многие животные тут же умирали; Ритан и Имур с помощью тысячников пытались заставить воинов поставить шатер хотя бы для нее, но воины засыпали, едва спустившись с коней.

Тех, кто мог хоть как-то двигаться или хотя бы стоять с открытыми глазами, осталось едва ли сотни три — остальные спали там, где упали, и Айра отнюдь не была уверена в том, что все они проснутся на следующее утро.

Если бы в этот момент из Жако вышла хотя бы тысяча вооруженных ножами юнцов, участь ее нукеров оказалась бы незавидной.

Однако из города выехал только один всадник, в белоснежном плаще поверх доспеха, которого Айра вместе с изможденным Имуром встретила на половине пути до своего лагеря.

Издалека всадник показался Хан-ши паладином — одним из тех несгибаемых, могучих воинов, что несли веру в Светлого Владыку на остриях своих клинков. Когда он подъехал ближе, стало очевидно, что это обычный молодой воин, испуганный и уставший, только пытавшийся казаться сильным и независимым.

Светлая прядка выбивалась из-под его шлема, из-за чего он казался совсем мальчишкой.

— Мартус Рамен, по праву сильного взявший город Жако, передает тебе, Айриэлла Дорасская, — мир движется к краху, и сейчас не время людям воевать между собой, — сказал всадник. — Мартус предлагает объединиться всем, кто способен держать в руках оружие, для того, чтобы встретить силы Хаоса лицом к лицу и попробовать спасти то, что еще можно!

«Если ты проявишь мягкость, они почувствуют слабину, — тут же заявил Голос. — Откажись. Завтра ты предложишь им свои условия».

Айра слишком устала, ей хотелось пить, есть, спать, и больше всего хотелось стянуть кольчугу и одежду и вымыться. Она не желала обсуждать условия, затевать интриги и тем более — воевать.

Поэтому слова Голоса показались ей убедительными.

— Вы восстали против моей власти, — сказала она. — Я — Хан-ши, та, что приходит перед концом мира, и та, что спасает. Подчинитесь мне, и я сама решу ваши судьбы и судьбу мира наилучшим образом.

Всадник кивнул, развернулся и поехал обратно.

— Хорошо, что он не попросил письменного ответа, — пробормотала Айра. — Я слишком устала для этого.

Имур промолчал.

Приглядевшись, Хан-ши поняла, что ее верный помощник спит с открытыми глазами прямо в седле.

Один из зевавших охранников взял его поводья и направил коней в сторону лагеря. Но и тут Имур остался сидеть крепко и не подумал вываливаться, и вдобавок он начал негромко и очень заразительно похрапывать.

Айра проснулась в походном шатре ближе к вечеру.

Натянув на себя опостылевшее железо — она давно уже научилась делать это без посторонней помощи, — Хан-ши вышла из шатра и пораженно вздохнула.

Лагерь больше не напоминал кладбище с восставшими мертвецами — никто не умер во сне, многим воинам хватило недолгого отдыха для того, чтобы восстановить силы, и сейчас жизнь кипела. Кто-то рыл выгребные ямы за лагерем, кто-то сооружал коновязи, во множестве котлов варили еду.

А высоко над землей, за облаками висела серовато-черная глыба, словно выпущенная из исполинской катапульты и падающая с невозможной, чудовищной медлительностью.

«Каких же она размеров?» — подумала Айра.

— Люди устали бояться, — задумчиво сказал подошедший сзади Ритан. — Но им нужна победа, хотя бы маленькая.

— А мне маленькой будет недостаточно, — грустно сказала Айра.

— Что это значит? — удивился кочевник.

— Я же Хан-ши, — ответила девушка. — Мне нужна только одна победа, та, которая спасет весь мир.

Ей было дурно и страшно — все сходилось в единое целое: и страхи, и надежды, и предсказания, и легенды. Она стояла под стенами самого большого города в мире, нечто совершенно невообразимое падало сверху, и ей подчинялась армия, равной которой в этих землях не видели давно.

Она пока еще отвечала за королевство Дорас, она отвечала за Орду.

И как будто этого было мало: все вокруг считали, что она же отвечает еще и за спасение всего мира.

— Иногда мне хочется просто лечь на землю, свернуться калачиком и тихо умереть, — доверительно сказала Айра. — И мне даже кажется, что я и вправду смогла бы это сделать…

— Тебе нельзя, — ответил ей кочевник.

— То-то и оно. — Девушка улыбнулась, но улыбка вышла грустной. — Знаешь, когда я управляла Дорасом и меня посещали подобные мысли, я говорила о них своим советникам, и они находили примеры из прошлого, говорили о великих людях, на которых оказывалось так много ответственности, и они справлялись. И мне сразу становилось проще. Ты можешь рассказать мне о какой-нибудь девочке, которой было сложнее, чем мне, и от которой ждали большего — и чтобы она справилась?

— Ты — Хан-ши, — ответил Ритан. — Другой такой нет. Сегодня мы окружили этот город. Завтра возьмем Жако штурмом, сломим и жестоко убьем всех тех, кто восстал против твоей власти, и многие из тех, кто пока не решил — на чьей они стороне, вынуждены будут подчиниться тебе. Ты объединишь мир под своей властью и спасешь от демонов.

— Ты знаешь это, потому что веришь в меня? — тихо спросила Айра.

— Нет, — еще тише ответил Ритан. — Я говорю это, потому что верю в то, что ты — Хан-ши.

Королева Дораса грустно усмехнулась.

Ритан был одним из двух человек, точно знавших, что она не беременна, а значит, никак не может быть Хан-ши, и, тем не менее, и он, и Имур верили в то, что это именно она.

Странная вещь — эта вера.

— Много лошадей выжило? — спросила девушка, меняя тему разговора.

— Очень мало, тысяч пять-шесть, — ответил кочевник. — И осталось едва ли три тысячи, на которых можно сесть и поехать прямо сейчас. Большая часть животных нуждается в уходе и заботе, в хорошей еде и покое.

«Вам не понадобятся кони, — заявил Голос. — Все фигуры стоят на своих местах, кости брошены — осталось только дождаться, когда они остановятся, и станет понятно, кто выиграл».

«А я вообще могу выиграть? — поинтересовалась Айра. — С уставшими воинами, с врагом под боком, но победить и встать против демонов Хаоса? Я помню, как священник в храме Светлого Владыки говорил о том, что против темных сил надо выходить с уверенностью в чистом сердце. У меня нет уверенности, из-за меня погибло множество хороших людей и еще больше погибнет вскоре. Если мы возьмем штурмом Жако, нам придется пытать горожан, чтобы весть об этом дошла до других мест и там испугались, и не смели больше противиться власти Орды».

«Не беспокойся об этом, — ответил Голос. — Ты все сделала правильно. Это не ты такая, это сам мир требовал от тебя этих действий и будет требовать впредь. Но я обещаю, что если ты доживешь до вечера завтрашнего дня, я помогу тебе вернуться в Дорас».

Айра глубоко вздохнула.

Она уже не была уверена в том, что хочет возвращения, она не была уверена ни в чем. Ей хотелось — как она уже сказала Ритану недавно — просто лечь на землю и умереть.

Она устала, устала настолько, что ей не хотелось слышать о том, что выяснили лазутчики, при приближении войска Орды наверняка выбравшиеся из Жако, чтобы рассказать все, что им известно.

У нее не было желания штурмовать этот старинный город — тем более что у нее не было катапульт, а лестницы, которые недавно начали делать, наверняка будут не самыми крепкими и их окажется слишком мало. Ей не хотелось спасать мир, который требовал от нее стольких жертв и смертей. Она не видела смысла ни в чем — ни в своей жизни, ни в смерти кого бы то ни было.

И хуже всего было то, что она не хотела спать — иначе просто пошла бы и легла и забылась на некоторое время.

— Ты разговаривал с нашими лазутчиками? — спросила она у Ритана.

— С ними сейчас беседует Имур, — ответил он. — Я знаю, что мятежников немного, и среди них почти нет хороших воинов. Думаю, все складывается хорошо для нас.

Айра с тоской взглянула в небо.

Громада в небесах вроде бы еще выросла.


* * * | Кровавые сны владык | * * *