home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Айра

Айра, сидевшая внутри шатра, пила маленькими глотками обжигающий ароматный чай из пиалы, поглядывала на закат, видимый через откинутый полог шатра, и выслушивала очередную отповедь от Коренмая.

— Ты должна слушать нас! — рычал тот, сжимая кулаки.

Рядом стояли Имур и Ритан, оба нахмуренные, насупленные и молчаливые.

Для нее было ясно, что только что они поговорили между собой, и Коренмай уговорил друзей дать ему попытку убедить упрямую девчонку.

— Если я вдруг умру, — сказала она негромко, — вы быстро станете кусками мертвечины. Вас растерзают в схватке за власть. Абыслай собирает урултай, он будет настаивать на том, чтобы достойным, благородным степнякам разрешили забрать меня и воспитать потомка Дайрута и Разужи в соответствии с обычаями и законами степи. Я нужна всем. Вы — не нужны никому.

Этот разговор повторялся уже неоднократно, и трое кочевников устали от него не меньше, чем Айра, но прийти к какому-то соглашению они пока так и не смогли.

Побег Дайрута, в горячке показавшийся чем-то не самым важным, теперь стал мечом, висящим над каждым из них.

Имур видел в этом руку богов и считал, что надо просто жить, зная, что однажды их могут обвинить в предательстве и казнить. По его мнению, душевные терзания от ожидания расправы были правильными сами по себе, даже если никто ничего не узнает.

Ритан предпринимал какие-то шаги; его соглядатаи, рассеянные по всему миру, вскоре должны были получить весточки и начать розыски безрукого калеки, похожего на хана Дайрута, чтобы уничтожить его.

Коренмай же просто объявил хана погибшим в результате нападения бесов — именно они в то утро подняли и взбудоражили лагерь. Он подложил в могилу неизвестного бродягу и сейчас то и дело ездил смотреть, чтобы курган, где остался лежать неизвестный в дорогих доспехах, оказался достаточно высок, защищен смертельными заклинаниями и ловушками.

Для него все выглядело просто: Дайрут, независимо ни от чего, мертв, а калека, который, возможно, ходит еще по миру, никто. И если он вдруг попробует объявить о себе, назвать собственное имя, то станет самозванцем.

Коренмай же вместе с Ританом подобрал трех беременных девушек и отвез их в безопасное место, где верные нукеры ждали, что через несколько месяцев они родят, и если хоть у одной будет здоровый мальчик, то он и станет будущим ханом.

Айра понимала, что у нее есть только эти месяцы, после которых она окажется обузой для своих ненадежных союзников. Но ей не нужно было и это время. Она готова была прямо сейчас сбежать из Орды в Дорас, и только постоянные и, на ее взгляд, не очень уверенные запреты Голоса заставили ее остаться.

— Ты даже не знаешь наших обычаев, — предпринял очередную попытку Коренмай. — Для простых воинов, для десятников, сотников, тысячников, для темников и глав родов — ты никто. Без нас тебя тут же посадят в белую юрту, где ты проживешь только до того дня, в который они узнают, что ты не носишь ребенка. А потом ты сразу умрешь.

Бывшая королева Дораса нахмурилась.

Она понимала, что сама привела ситуацию к подобному тупику, она и Дайрут. Именно он приказал заботиться о ней так, будто она его любимая жена, беременная наследником.

Ритан и Коренмай отказывались выполнять ее пожелания, они не были готовы даже обсуждать с ней свои планы. Все, что она узнавала о творящемся в мире, приходило через Усана — пронырливого мальчишки, непонятно почему взявшегося опекать ее, и через двух служанок, знавших очень много, но с трудом понимавших, что именно нужно их госпоже.

— Ордой не может править женщина, — заявил Коренмай. — Женщина не может направлять войска, отдавать приказы седобородым старикам. Женщину не послушает урултай.

— Это все можете делать вы, — согласилась Айра. — А что делать вам, скажу я.

Ее дар работал — она проверила его на служанках и, в меньшей степени, на Усане, который, видимо, слишком часто бывал рядом с Дайрутом и потому не поддавался ее магии. Айра могла очаровать большую часть простых воинов, но с темниками и тысячниками, с которыми хан проводил немало времени, ничего поделать не могла.

Они подпали под влияние его наручей, получив временную защиту, и то, что наручи сменили хозяина, ничего пока не изменило.

Ее это очень раздражало.

«А чего ты хочешь? — интересовался Голос. — Обычные правители всю жизнь справляются своими силами. Их предают и обманывают, они наказывают и восстанавливают то, что оказалось разрушено».

Айра хотела, чтобы все было проще, как можно проще, настолько просто, чтобы щелкнуть пальцами, приказать — и все стало так, как надо ей, но, к сожалению, так не получалось.

Хуже того, теперь ей нельзя было даже в раздражении ударить по стенке шатра или толкнуть собеседника. Наручи усиливали ее удар до такой степени, что шатер разваливался, а человек отлетал на пару шагов.

Имур утверждал, что у Дайрута получалось и в наручах делать любую работу, похлопывать воинов по плечу. И вообще, в мирной жизни от обычного человека его отличали только необычайно живой ум и яростный, словно безумный взгляд — мало кто в Орде пытался второй раз, посмотреть в глаза хану.

И в этом — в том, что ей постоянно напоминали, насколько велик и славен был хан Дайрут, крылась еще одна проблема. Айра в глазах закаленных ветеранов была всего лишь девочкой.

Она носила сына Дайрута, а потому ее следовало охранять и оберегать.

Но слушать ее хоть в чем-то?

Айра как-то попыталась встрять в разговор между Коренмаем и тысячником Арасом, который полжизни провел в походах, повинуясь приказам Разужи. Арас посмотрел на нее с таким искренним и по-детски чистым изумлением, что Айра замолчала и больше в тот вечер не проронила ни слова.

И поэтому ей нужно было убедить троицу бывших друзей Дайрута в том, что они должны хотя бы прислушиваться к ее мнению.

День проходил за днем, спор сменялся следующим спором, но Айра все также отказывалась слушать их приказы, а они — обсуждать с ней дальнейшие действия тумена и всей Орды.

Сегодня в лагере, разбитом на берегу Внутреннего моря, разговор повторялся и опять заходил в тупик.

— Ты плохая женщина, — сказал Ритан, мрачно взглянув перед этим на Коренмая, которому не удалось убедить строптивицу. — Ты была бы плохой женой и стала бы плохой матерью. Если тебя когда-нибудь какой-нибудь глупый воин все же возьмет в жены, я пошлю этому несчастному в подарок камчу, чтобы он учил тебя три раза в день.

Айра сжала зубы, но не ответила на оскорбление.

Ритан постоянно пытался вывести ее из себя, заставить сказать что-то злое, чтобы потом использовать это против нее же в будущем.

Несколько мгновений он ждал ответа, затем махнул рукой и зашагал к выходу из шатра. Вслед за ним пошли и Коренмай, и так и не проронивший ни слова Имур. Айра осталась сидеть около входа.

Снаружи шатер охраняли несколько нукеров, которых приставили к ней в первый же день.

Все они были верны Айре и готовы отдать за нее жизнь — ее дар сделал их такими. Но это ничего не давало королеве Дораса, потому что они и так должны были сражаться за нее до смерти, а рассказать ей хоть что-то интересное не могли. Их не допускали на советы, им не говорили о планах, и они знали только слухи, причем в этом сильно уступали служанкам Айры.

Девушка сидела и представляла, что она сейчас в Дорасе, а за ее спиной возвышается дворец. И там сейчас пир, там сидит на троне отец и время от времени говорит что-то верховному магу.

Она смотрела прямо перед собой на уходящее за горизонт море и уверяла себя, что ей все еще двенадцать лет, что она стоит на краю причала и что ее ищет няня, чтобы немедленно отправить спать. И оттого, что она почти верила в это, Айре становилось мучительно больно — и мучительно хорошо.

А потом она поймала ощущение покоя и погрузилась в него — Голос не мешал ей, никто не заставлял куда-то идти и что-то делать.

Просто маленькая принцесса стояла на краю причала в Дорасе и смотрела на закат. И так продолжалось целую вечность, пока солнце не нырнуло за горизонт, а на мир не спустилась тьма.

И в этой тьме вдруг совершенно неожиданно, беззвучно кто-то обхватил Айру за шею сзади, затем ей в рот сунули что-то большое и неприятное, голову обмотали тряпкой, а сверху надели мешок. Айра с силой двинула рукой назад, и, судя по стону и хрусту, если и не убила одного из нападавших, то серьезно его покалечила.

А потом ее ударили по голове, и она потеряла сознание.

Очнувшись, Айра обнаружила, что ее спеленали, как ребенка — она ничего не видела и не слышала, — судя по позе и мерному покачиванию, ее везли на лошади, перед седлом, перекинув так, что голова моталась с одной стороны, а ноги с другой.

Попыталась вырваться, но даже усиленное наручами тело не смогло разорвать оболочку кокона.

«Уже утро, — сказал Голос. — Тебя застали врасплох и не отбили у похитителей сразу — значит, есть шанс, что и не отобьют».

«Зачем им это нужно?»

«Выкуп. Борьба за власть. Интриги внутри Орды — тебя могли похитить нукеры Ритана или Коренмая. Я не знаю, но мне это очень не нравится. Попробуй захотеть, чтобы тебя освободили».

Тон у Голоса был такой, будто он не уверен в ее силах, не уверен в том, что они спасутся — да и вообще ни в чем не уверен.

Мысли у Айры мешались, внутри перемешивалось нечто липкое, где переплетались одновременно и страх, и желание спастись, и попытки понять, что же происходит. Ей было крайне неудобно — голова болела от удара, левая нога онемела, и было непонятно, давно ли, и сможет ли когда-нибудь Айра снова на нее ступить.

Постепенно первую роль в ее мыслях начал играть страх — беспомощная, слепая и глухая, не понимающая, что вообще происходит и чего стоит ждать от будущего, бывшая королева начала дрожать.

Голос, такой спокойный и бесстрастный, порою хитрый и ироничный, не говорил ничего.

Айра внезапно поняла, что он тоже подвержен приступам страха, и именно сейчас, видимо, предается унынию. И от этого ей стало так не по себе, что она задергалась, пытаясь освободиться, поменять позу.

Она хотела сделать хоть что-нибудь, хоть что-то изменить.

Однако добилась лишь того, что кто-то мощной, крепкой рукой жестко ударил ее по заднице.

Ее — королеву, уничтожившую хана Дайрута!

Но если ее могут так просто бить, если ее не боятся, значит, могут и убить?

Айра изо всех сил пожелала, чтобы этот человек умер. Прошло несколько мгновений, затем еще несколько и еще. Ничего не случилось — только становилось все страшнее и безнадежнее.

Запеленатая в мешок и веревки, оставленная один на один с собой, отрезанная от прошлого и будущего, Айра начинала желать одного, потом тут же — другого, и вдруг — третьего. То ей хотелось, чтобы путы ослабли, и она, пользуясь силой наручей, смогла их порвать.

Затем — чтобы их догнали нукеры Ритана или Коренмая, порубили похитителей и освободили ее. Потом — чтобы она смогла как-то дотронуться до врагов или хотя бы увидеть их и с помощью своего дара заставить служить ей.

Но мгновения сменяли мгновения, мерное покачивание слегка замирало или становилось более резким и частым, а затем все вновь приходило к тому же, что было и раньше.

И в какой-то момент Айра поняла, что ее дар больше не работает, что наручи с ее рук, похоже, сняли, что ее везут куда-то, где, возможно, сторонники Дайрута отрубят ей руки, выколют глаза и вырвут язык, а затем выпустят побираться по миру.

От этих мыслей все тело начало пробирать мелкой дрожью, на спине и ногах выступил мелкий пот, а перед глазами замелькали картинки ее грядущего — страшные и отвратительные.

Айре становилось все хуже и хуже, она вновь пыталась высвободиться — и снова получала увесистый шлепок по заду, унизительный и оттого более болезненный.

А потом навалилось безразличие, стало все равно, и даже то, что теперь ее похитители пришпорили своих скакунов, затем еще и еще, для Айры ничего не изменило. Ее начало мотать из стороны в сторону, затем было мгновение полета — и очень болезненное падение на спину, от которого королева Дораса едва не потеряла сознание.

Через некоторое время она почувствовала, что левая рука может немного двигаться. Напрягшись, Айра резко дернулась и порвала мешок из плотной ткани, в котором провела все это время. Некоторое время ушло на то, чтобы выбраться из него, порвать тряпки на голове и вынуть изо рта кляп.

Девушка обнаружила, что находится на узкой лесной дорожке, окруженной кустами и деревьями. Перед ней лежал труп лошади, за ним — мертвый варвар, дальше валялось несколько тел лошадей и людей, а над ними склонились две чудовищных твари рогатых, мохнатых, и у каждого из них в руках были странные вилы, которыми вряд ли удобно кидать сено. Айра поняла, что они гораздо больше похожи на геральдические трезубцы с герба герцога Сечея, чем на оружие.

Еще один такой же лежал чуть сбоку от Айры, а чуть позади валялся и его обладатель, потому она не заметила его сразу. Он не казался слишком высоким или крепким, но выглядел чуждым для этого мира, неправильным, и даже после смерти казался злым и безжалостным. На теле красовалось с полдюжины глубоких ран, но он явно сражался и после того, как получил их.

Черти, выходцы из Хаоса — она читала их описание, в последнее время подобные существа начали появляться то здесь, то там.

Айра осторожно встала, собираясь тихо удалиться и от мертвых похитителей, и от тех, кто их убил. Однако ее онемевшая нога подвела, и девушка, попытавшись наступить на нее, неожиданно для себя завалилась на бок и негромко вскрикнула.

Скачущей походкой один из чертей направился к ней, негромко сипя и икая.

Бывшая королева Дораса нашарила рядом с собой трезубец и встала, опираясь на него, а когда черт подошел ближе, со всей силы метнула оружие.

Никто не снимал с нее наручи — порвать мешок она не могла, потому что он был из очень плотной ткани, а связанные руки было неудобно напрягать. Сейчас же ее ничто не сдерживало, и оружие тварей Хаоса, пролетев несколько шагов, с такой силой вонзилось в черта, что тот отлетел и упал, суча ногами.

Тут же к Айре бросился второй — этот бежал быстро и безмолвно, выставив трезубец. Она сумела схватить оружие и отвести в сторону, но тварь сшибла бывшую королеву Дораса с ног, и они покатились по дорожке, почти сразу упершись в труп лошади.

Айра чувствовала, как вокруг ее шеи сжимаются жесткие пальцы, как в лоб ей упираются чуть загнутые рога монстра.

Сама она на мгновение опешила, но, собравшись с силами, попыталась оттолкнуть от себя черта. Тот отлетел и, пораженный силой жертвы, не решился сразу напасть вновь, закружил вокруг сидевшей на земле девушки.

Айра старалась поворачиваться за ним, хотя это и было поначалу сложно.

Но потом черт пошел медленнее, еще медленнее и еще, пока не остановился, тяжело сипя через сомкнутые зубы. Теперь стало понятно, почему так произошло — откидывая его от себя, Айра проломила своему противнику грудину, и на ней блестели капли крови и были видны отпечатки ее ладоней.

А потом черт завалился на бок.

Айра встала — у нее ничего не болело, она чувствовала себя превосходно.

Наручи давали ей способность быстро излечиваться, и они же наделяли ее нечеловеческой силой, которая впервые пригодилась по-настоящему. Но зато она не представляла, где находится, в какую сторону идти, к чему стремиться дальше.

«Это имперская провинция Алые Грязи, самая окраина, — негромко сказал Голос. — Вместе с кляпом тебе в рот сунули кусочек редкого фиолетового мрамора, и когда слюна намочила его, я не мог общаться с тобой — это настоящая колдовская блокировка. Варвары не могли знать обо мне, видимо, они считали тебя ведьмой и таким образом пытались оградить себя от твоей магии».

— Куда мне идти? — поинтересовалась Айра вслух.

— Эй… — Варвар, которого она сочла мертвым, открыл глаза и посмотрел на нее. — Помоги…

Он говорил на имперском языке, родственном дорасскому — с акцентом, но достаточно внятно.

Присмотревшись, Айра поняла, что это нестарый еще мужчина, в тяжелом кожаном жилете с нашитыми на него кусками стали.

На шее у него красовался гигантский кровоподтек, на левом предплечье — рваная рана, кровь с которой натекла на лицо. В ноздрях у варвара было полтора десятка золотых сережек, а голубые глаза из-под слипшейся от пота рыжей шевелюры смотрели яростно и нагло, хотя тон был просящим.

Варвар не мог встать, потому что тело погибшей лошади лежало на его правой ноге.

«Узнай, чего они хотели, и добей его», — предложил Голос.

Однако у Айры имелась идея получше — она подошла к варвару без опаски, прикоснулась к его окровавленному плечу, внутренне передернувшись от отвращения, и сказала:

— Я спасу тебя. Но за это ты станешь моим преданным слугой.

Варвар смотрел на нее в упор, затем усмехнулся и заявил:

— Лучше добей. Служить женщине? Агхыр воин, а не тряпка!

Айра потрясенно смотрела на него. Она все сделала правильно, он просто обязан был подпасть под ее влияние, подчиниться магии ее дара, стать верным слугой!

— Что, ведьма, не получилось? — поинтересовался Агхыр. — У меня есть оберег от таких, как ты!

— Зачем вы вообще меня похитили? — Айра внимательно посмотрела на варвара.

Ей казалось, что если поговорить с ним подольше, он обязательно изменится и все-таки станет ее верным слугой.

— Разужа покорил горы, он разбил нас и забрал в свою армию, на смену ему пришел выродок Дайрут, и многие подумывали о том, чтобы оставить Орду. Но новый хан круто взял, к тому же неплохо платил. Но, когда умер и он, а нам сказали, что мы должны служить нерожденному внуку Разужи, я сказал — «хватит!», взял свой десяток и, выждав момент, захватил тебя. Я решил увезти тебя с собой, чтобы было с чем торговаться… за тебя дали бы большой выкуп, хватит надолго. И все пошло как надо — твои нукеры проспали, затем мы выбрались из лагеря и не потеряли никого. Мне сказали о том, что у тебя — сила горного медведя, и хотя я не поверил, на всякий случай подготовился… Мы везли тебя вдоль моря, потом по лесу. Мы не очень привычны к лошадям, но из седла не выпадаем, как считают некоторые! И если бы не эти твари Хаоса…

Айре стало понятно, что рассчитывать на то, что он станет ее слугой, не приходится.

«По-моему, ты потеряла свой дар, — сухо сказал Голос. — Такое было и с твоим прадедом. Дважды — один раз на полгода и второй — на одиннадцать лет».

— Мой прадед был героем Дегеррая, — сказала Айра, не обращая внимания на вытянувшееся лицо варвара. — И ты знаешь о том, что у него был такой же дар, как у меня, и о том, как он его терял. Я поняла, кто ты.

«Да?» — с сомнением отозвался Голос.

— Ты один из астральных служителей Владыки Дегеррая, — уверенно подтвердила Айра. — Многие считают, что Дегеррай погиб, но я в это не верю. Вы, его незримые слуги, должны подготовить наш мир для его возвращения.

Варвар скукожился, глядя на Айру со страхом — видимо, он решил, что она сошла с ума, раз уж говорит с кем-то незримым, или же вызвала демона, невидимого Агхыру.

«Точно! — подтвердил тем временем Голос. — Именно так все и есть. И мне не нравится, что ты потеряла свой дар. Извлеки из памяти то, как это происходило — там, в мешке».

— Мне было страшно и неприятно, мне казалось, что вскоре я потеряю руки, глаза и язык, и меня будут за деньги показывать на улицах и площадях, — вспомнила Айра. — Это казалось невыносимым. Я пыталась сделать хоть что-то, но ничего не получалось, и так раз за разом. Во рту у меня торчал кляп, на голове отдельный мешок, руки стянуты веревкой за спиной, и еще я была в толстом кожаном мешке, много раз обвязанном по кругу. Меня везли перекинутой через лошадь, и когда я пыталась освободиться, били… Унизительным способом.

— Эй, так всегда делают с ведьмами, — оправдываясь, заявил варвар.

«Потрясение беспомощности, — грустно пояснил Голос. — Есть шанс, что убив того, кто сделал это с тобой, ты станешь прежней».

Айра отошла в сторону, вынула из мертвого черта трезубец, брошенный ее рукой, затем вернулась к варвару.

— Эй, ты чего, — удивился Агхыр. — Я ранен и не опасен для тебя. Не надо меня убивать!

Бывшая королева Дораса подошла к нему и задумалась — она не привыкла дарить смерть своими руками. Она отрубила Дайруту руки — после того, как ее так долго убеждал в необходимости этого Голос. Да и она сама не оставила тогда себе выбора, взяв в руки топор и встав над безумным и больным ханом.

Но в смерти этого глупого варвара не было необходимости.

Ее дар, ценность которого так часто подчеркивал незримый советник, на самом деле не казался ей таким уж необходимым.

Она обошла варвара сзади так, чтобы он не мог повернуться к ней, — его нога все еще была зажата телом лошади.

— Эй, эй, эй, — нервно повторял Агхыр. — Эй, не надо, эй, эй!

Айра вернулась, вновь вставая перед Агхыром, — она приняла решение не убивать его и сейчас думала скорее о том, стоит ли ей освобождать воина. Но в тот момент, когда она собралась сказать о своих мыслях, варвар приподнялся на правом локте и резко выкинул вперед левую руку.

В груди у Айры появилась рукоятка кинжала, украшенная кусками горного хрусталя.

Боль была жуткой; на короткое мгновение Айра почувствовала головокружение, но тут же оно прошло, и она уже безо всяких сомнений воткнула трезубец в грудь варвару. Левый из трех зубьев сломался о металлическую пластину, однако остальные два вошли глубоко в тело.

Агхыр еще хрипел, когда Айра решительно зашагала прочь, в ту сторону, откуда они не так давно приехали.


* * * | Кровавые сны владык | * * *