home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава шестая

– Я не хотела, чтобы ребята знали о нашем разговоре, – сурово начала Аделина Петровна, едва Наташа вошла в ее номер.

– А он? – с вызовом спросила Наташа и кивнула на стоящего у дверей Глеба.

– Он не твой ровесник и не входит в группу, – безапелляционным тоном ответила та. – К тому же Глеб мой помощник.

Он сразу заулыбался, плотно закрыл дверь и сел на небольшой диван рядом с Аделиной Петровной. Их лица приняли одинаковое выражение – враждебное. Наташе показалось, что она попала на заседание суда, но по-прежнему не чувствовала за собой никакой вины, поэтому легко справилась с волнением.

– Слушаю вас! – сказала она и приподняла подбородок, глядя в глаза Аделине Петровне. – И обещаю, что никому не расскажу о нашем разговоре.

– Прекрасно! – кивнула Аделина Петровна. – А ты, оказывается, девушка легкого поведения! – без предисловий перешла она в наступление. – Глядя на тебя, никогда бы не подумала. Это определение скорее подходит к Елене, которая выглядит всегда крайне несерьезной и помешанной на модных брендах. Да и одевается, как дешевая… – она осеклась. Затем продолжила: – Не то что ты, на вид скромница-красавица. Но вот уж правда, в тихом омуте черти водятся! – зло добавила она.

– Как вы смеете меня оскорблять?! – на повышенных тонах заявила Наташа и скрестила руки на груди. – Я ничего такого не сделала! Глеб, что ты молчишь?

– Вот-вот, – продолжила Аделина Петровна и остановила жестом хотевшего что-то сказать Глеба. – Вначале ты весьма активно приставала к нему, я сама сколько раз замечала, как ты на нем виснешь. Но, видимо, быстро поняв, что с Глебом у тебя ничего не получится, потому что он мальчик разумный, ты переключилась на другого! И успела найти его здесь, в Лондоне! Хотя вас сразу предупредили – никаких контактов с иностранцами! Вы в чужой стране! И сколько бывало случаев, когда юных глупеньких девушек просто похищали и продавали в самое настоящее сексуальное рабство! Ты этого хочешь?

– С чего вы взяли?! – выкрикнула Наташа.

Весь ее запал прошел, слезы обжигали глаза. Она понимала, куда клонит Аделина Петровна. По всей видимости, ей каким-то образом стало известно о ее знакомстве с Герой и она все неправильно истолковала. Но ведь Наташа никому не говорила о нем.

– А это что такое?! – взвизгнула Аделина Петровна и вскочила.

Она подлетела к Наташе, сдернула шарф и указала на ее украшение.

– Это просто бижутерия, – испуганно ответила та и прикрыла «ключик» ладонью.

– И откуда у тебя эта так называемая бижутерия? – ехидно поинтересовался Глеб и встал.

Наташа отступила от их натиска и уперлась спиной в дверь. Глеб склонился и внимательно изучил подвеску. Затем хмыкнул и бесцеремонно снял сумочку с ее плеча.

– Ты что, совсем уже?! – возмутилась она и попыталась вырвать сумочку.

Но Глеб отскочил от нее. Он уже копался в ней, потом достал плоскую коробочку, в которой была подвеска.

– Ага, вот и фирменная упаковка! – удовлетворенно заявил он. – Сейчас найдем этот ювелирный дом!

И он достал айпод. Наташа, не понимая, смотрела, как он ищет какую-то информацию на дисплее.

– Это от мамы, – тихо проговорила она. – Это просто безделушка.

– Не смей мне врать! – грозно сказала Аделина Петровна. – Я сама видела, как в фойе ты встретилась с каким-то парнем, выглядящим весьма презентабельно. И именно он подарил тебе это! Но объясни мне, пожалуйста, за какие такие заслуги парень дарит девушке такие дороги вещи? А?!

– Вовсе не дорогие, – прошептала Наташа.

Ей становилось все хуже, она просто не знала, что ей делать, но не собиралась никому рассказывать про Геру. Пусть они хоть пытают ее. Это была только ее тайна, и какое отношение к этому могли иметь совершенно посторонние люди, такие как Глеб и Аделина?

– А вот и наша безделушка, – удовлетворенно произнес Глеб и показал дисплей Аделине Петровне. – Это же она в каталоге?

Та пристально посмотрела на экран и кивнула.

– Из коллекции одного из самых известных аристократических ювелирных домов Британии. Бренд «Prologue» ни о чем тебе не говорит? – обратился он к Наташе.

Его лицо побледнело от злости. Наташа вздрогнула, так как ясно вспомнила, что на коробочке, в которой лежала подвеска, было именно это слово. И эту коробочку Глеб только что достал из ее сумки.

– Безделушка! – взвинченно проговорила Аделина Петровна. – Белое золото и драгоценные камни! Цена в каталоге указана?

– Сейчас найду прайс, – пробормотал Глеб, – …тут фунты… переводим в рубли… Вуа-ля! – громче сказал он и развернул дисплей к побледневшей Наташе.

Она увидела цифру, ей стало совсем нехорошо. На дисплее было четко написано: 698 000.

– И как тебе цена за бижутерию? – злобно поинтересовалась Аделина Петровна? – И ты считаешь, что принимать подарки за такие деньги возможно?!

– Я не знала… – прошептала она.

– Не ври! – зло повторила руководительница. – А ты подумала, как мы таможню будем проходить с такими-то ценностями? Конечно, школьников особо не досматривают, но ведь ты преспокойно носишь это на шее, выставляя на всеобщее обозрение! А у таможенников глаз наметанный. И как бы я им объяснила? Об этом ты подумала? Почти семьсот тысяч!

– Я понятия не имела, – еле слышно сказала Наташа.

– Вообще я хотела незаметно сфотографировать на телефон их нежную встречу возле гардероба, да передо мной все маячил какой-то мужчина, похожий на шкаф, – сказала Аделина Петровна.

– Да, история непонятная, – задумчиво произнес Глеб. – Кто этот парень?! – одновременно спросили они и переглянулись.

– Не ваше дело! – грубо ответила Наташа и замотала шарф, прикрыв им подвеску.

– Пока ты в группе, я за тебя отвечаю! – раздраженно заявила Аделина Петровна.

– А как он выглядел? – заинтересовался Глеб. – Раз уж фотки нет, то хоть опиши.

– Красивый, молодой, золотистые кудрявые волосы, голубые глаза… Но я находилась далековато, так что особо его не рассмотрела.

– Дориан?! – дошло до Глеба, и он широко раскрыл глаза, неподвижно глядя на бледную Наташу. – Так это все-таки он?! И как я сразу не догадался? Значит, когда я в тот вечер бросил тебя одну на улице, ты вовсе не отправилась в пансионат, а догнала того парня и познакомилась с ним? Ну ты и…

С его языка явно чуть не сорвалось бранное слово, но он вовремя остановился.

– Что за история? – удивилась Аделина Петровна.

– Потом расскажу, – сказал он. – Вот это провинциальные простушки! Вот это тихие скромницы и отличницы! Адель, тебе поучиться у нее надо, как охмурять юных олигархов!

– Мы потом поговорим на эти животрепещущие темы, – отмахнулась она. – Сейчас нужно решить, что делать с этой… До конца поездки всего несколько дней, так что отправлять ее одну назад и хлопотно, да и по большому счету невозможно… билет менять, объясняться с ее отцом, почему и как…

– Это второстепенное, – перебил ее Глеб. – Первым делом необходимо вернуть украшение! Дай-ка его сюда! – приказал он и протянул руку к шее Наташи.

– Да пошли вы! – закричала она, распахнула дверь и выскочила в коридор.

Она слетела на первый этаж, промчалась мимо изумившегося охранника и оказалась на улице.

По-прежнему шел дождь, было уже темно. Наташа бежала, не разбирая дороги и сама не зная куда. Слезы, смешивающиеся с дождевыми каплями, заливали ей глаза, ее волосы быстро намокли, так как она не раскрыла зонт, с рукавов ее куртки стекала вода, кроссовки уже хлюпали. Но она ничего не замечала и бежала, бежала по залитым дождем улицам. Она бездумно сворачивала в какие-то переулки, инстинктивно избегая оживленных улиц. Отчаяние толкало ее умчаться подальше от этих злых, бездушных людей, заподозривших ее бог весть в чем. Больше всего ее оскорбило именно то, что и Аделина Петровна, и Глеб решили, что она какая-то падшая девушка. Это ясно читалось и в их глазах, и в весьма прозрачных намеках. Ее светлое нежное чувство к Гере словно замазали грязью. В ее голове никак не укладывалось то, что эти люди могли воображать всякие гадости и мерзости о ней и ее отношениях с новым знакомым. Наташа впала в такое беспросветное отчаяние, что никак не могла успокоиться. Рыдания начали сотрясать ее тело, инстинктивно она испугалась, что редкие прохожие обратят на нее внимание, и, заметив неплотно притворенную калитку в каком-то невысоком заборе, за которым высилось темное мрачное здание, похожее на католический собор, юркнула в нее. Во дворе было тихо, темно и безлюдно. Каменные кресты указывали на то, что это какое-то кладбище при соборе, а может, это были несколько могил священников, Наташа особо не задумывалась, ей хотелось скрыться от всех и прийти в себя. Она забилась в угол между каменной часовенкой и металлическими прутьями ограды. Они были увиты каким-то растением, которое пока не сбросило листья и походило на мокрую накидку. Наташа прижалась спиной к ним, трясясь от холода и волнения. Она снова начала плакать, постепенно осев на землю и сжавшись в комочек. Ей хотелось лишь одного – немедленно умереть. Она представила, как утром найдут ее окоченевшее тело, и даже увидела свое серое застывшее лицо и мертвые глаза, обращенные в небо, и бурно разрыдалась от жалости к себе. Ее зубы начали стучать, она обхватила себя за плечи, прижалась к стене и попыталась успокоиться.

Дождь начал утихать. Наташа словно выплакала все слезы, она подняла лицо к небу, редкие капли падали на ее разгоряченные щеки, охлаждали опухшие веки. Она не знала, сколько прошло времени после ее побега из пансионата, представления не имела, где она сейчас находится. Дождь окончательно прекратился. Между туч появился просвет, тонкий серпик луны выглянул и озарил ближайший к ней каменный крест. И вдруг какая-то темная фигура выдвинулась из-за него. Наташа оледенела от ужаса, ей показалось, что фигура выбралась из могилы, и она невольно вскрикнула.

– Наташа, это ты? – раздался громкий голос.

Фигура мужчины метнулась к ней, но она от ужаса зажмурилась. Чьи-то сильные руки подхватили ее, она лишилась сознания.

Очнулась Наташа в машине. Она полулежала на заднем сиденье, закутанная в плед.

– Дорогая, дорогая! – говорил кто-то, склонившись к ней и тряся ее за плечи.

Она окончательно пришла в себя и открыла глаза. Над ней склонился Гера, его лицо выглядело взволнованным и крайне несчастным. Глаза повлажнели от слез.

– Слава богу, ты пришла в себя! – нервно поговорил он, как только взгляд Наташи встретился с его.

– Так куда едем? – спросил Степан Андреевич, сидевший за рулем.

– В Ноттинг-Хилл! – уверенно ответил Гера.

– Вы уверены? – осторожно спросил телохранитель. – Может, стоит вернуть девушку в пансионат?

– Нет! – вскрикнула Наташа. – Только не сейчас! Я не хочу видеть этих людей!

Она села и испуганно поглядела на Геру. Тот кивнул, словно отвечая на ее безмолвную просьбу.

– В Ноттинг-Хилл! – четко повторил Гера. – И побыстрее! Вы же видите, девушка насквозь промокла и замерзла. Еще не хватало, чтобы Наташа простудилась!

– Хорошо, Георгий Юрьевич, – не стал больше возражать телохранитель и тронул машину с места.

Наташа отвернулась к окну. Она не могла понять, как Гера сумел найти ее в этом огромном городе, но на душе становилось все спокойнее, словно все происходящее и должно было быть именно таким.

– Как ты оказалась на Олд-Черч-стрит? – мягко спросил Гера и придвинулся к ней.

– Где? – удивилась она и повернулась к нему.

– Мы нашли тебя на территории Старой церкви, которая находится на этой улице.

– Но как вы смогли? – тихо спросила она. – Я ведь и сама не понимала, где я оказалась. Я все бежала, бежала…

Она всхлипнула, тоска снова навалилась. Ей казалось, что произошло что-то непоправимое, и она просто не знала, как вернется в пансионат и будет объясняться с этими злыми людьми.

– Я же тебе говорил, что у меня есть программа, которая по твоему мобильному легко определяет, где ты сейчас находишься. Слава богу, твой телефон был включен! Я звонил тебе несколько раз, но ты не брала трубку. И когда я снова набрал примерно через час и ты снова не ответила, я заволновался и включил определитель. Так и узнал, что ты в Старой церкви. Но время для экскурсий уже достаточно позднее, да и навряд ли в такой ливень вас бы кто-то повел осматривать достопримечательности, поэтому я и забил тревогу. Степан привез меня сюда, он быстро тебя обнаружил. Наташа, что произошло?

Она беспомощно глянула на затылок сидящего впереди телохранителя и не ответила. Гера перехватил ее взгляд и, понизив голос, сказал, что она может ничего не утаивать и все рассказать немедленно.

– Что-то же заставило тебя… – настойчиво начал он.

Наташа стянула с шеи мокрый шарф.

– Вот это, – тихо сказала она, трогая подвеску. – Как ты мог так меня подставить?!

И она снова всхлипнула. Гера сильно покраснел и опустил глаза.

– Я же думала, что это просто красивая бижутерия, – продолжила Наташа. – А это оказалось… У Аделины взгляд наметанный, а Глеб еще и по каталогу определил стоимость этой вещи. Как ты мог?!

– Прости меня, прости! – быстро заговорил Гера и сжал ее руки. – Я так хотел, чтобы у тебя осталось на память что-то ценное, а не просто дешевая подделка. Я вообще не понимаю смысла ношения бижутерии.

– И не поймешь! – сухо проговорила она и отодвинулась. – И нельзя так отрываться от реальности! Ты словно с другой планеты! Ты меня тупо подставил, неужели не понимаешь? Аделина меня обозвала… девушкой легкого поведения. Она решила, что я получила такой дорогой подарок за оказание вполне определенных услуг.

Наташа больше не могла выдерживать напряжения. Она снова вспомнила брезгливое выражение лица руководительницы и, уткнувшись в ладони, разрыдалась.

– Может, завернем в аптеку? – раздался голос Степана Юрьевича. – Девушке однозначно нужно купить успокоительное.

– Помнишь, в паре кварталов от квартиры есть супермаркет, – быстро ответил Гера. – Давай там остановимся. Еду купим, а то дома пусто. И аптека там есть.

– Мне ничего не нужно, – нервно проговорила Наташа. – Я в полном порядке! Только одежда мокрая.

Гера промолчал, его лицо приняло грустное выражение. Он сжался в углу сиденья и отвернулся к окну.

Они остановились возле какого-то магазина.

– Мы быстро, – сказал Гера. – Никуда не выходи!

Степан Юрьевич открыл дверцу. Гера покинул салон. И они удалились в сторону магазина.

Наташа уже начала успокаиваться. Она с любопытством смотрела в окно, но улица выглядела обычно: освещенные окна домов, паркующиеся на стоянке возле магазина машины, спешащие куда-то люди.

«Наверное, мы уже в Ноттинг-Хилл, – размышляла она. – Гера же говорил, что у него здесь квартира. Видно, решил отвезти меня сюда, а не в дом мачехи. И слава богу! Еще одних разборок я бы не вынесла. А его мачехе навряд ли бы понравилось вторжение в их дом мокрой растрепанной незнакомки».

Наташа спохватилась и раскрыла сумочку. Она достала зеркальце и внимательно осмотрела свое лицо. Глаза все еще были припухшими, как и нос, волосы взлохмаченными. Она попыталась, как смогла, привести себя в порядок.

«Придется звонить Аделине, – думала она, расчесывая спутанные пряди, – она там наверняка уже всех на уши поставила. Главное, чтобы отцу не позвонила. Хотя, думаю, горячку она пороть не будет. Она хитрая и расчетливая и думает прежде всего о своей репутации».

Наташа окончательно успокоилась. Она сняла цепочку с подвеской и положила ее на сиденье. На черной коже, которой оно было обтянуто, белое золото матово поблескивало, бриллианты мягко переливались. «Ключик» был очень красив, Наташа даже вздохнула, так хотелось оставить его себе, но она понимала, что это невозможно. Семьсот тысяч! На такие деньги в их городке волне можно было купить приличную однокомнатную квартиру. Как бы она объяснила отцу наличие у нее подобного украшения? Да и разве можно в принципе принимать такие ценные подарки от молодых людей? Это не укладывалось у нее в голове, хотя в голливудских фильмах и не такое дарили своим возлюбленным. Но это было кино, в реальной Наташиной жизни такого быть не могло ни при каких условиях.

Она погладила подвеску, вздохнула и достала телефон, решив позвонить Аделине и сообщить, что с ней все в порядке. Набрав ее номер, сосредоточилась.

– Наташа! – мгновенно ответила та. – Где ты?

Ее голос явно дрожал.

– Со мной все в порядке, – начиная снова волноваться, сказала Наташа.

Но обида на Аделину Петровну помогла ей быстро взять себя в руки. Что-то холодное и жесткое остудило душу.

– Когда ты вернешься? – настороженно спросила та. – Я пока никому ничего не рассказывала ни о твоем поведении, ни об исчезновении. Глеб тоже молчит. Скандалы нам не нужны, как ты понимаешь! Поэтому будет лучше, если ты сейчас же приедешь в пансионат. Хорошо, дорогая моя? – притворно ласковым голосом добавила она.

Наташе стало противно от ее неискренности, но она удержалась от колкого замечания.

– С кем ты? – раздался встревоженный голос, и Гера открыл дверцу и забрался внутрь.

Наташа быстро взяла подвеску и зажала ее в кулачке.

– Это наша руководительница, – ответила она. – Хочет, чтобы я сейчас же вернулась.

– Кто это говорит? – раздраженно поинтересовалась Аделина Петровна.

– Включи громкую связь, – предложил Гера.

Наташа глянула на него растерянно, но послушалась.

– Алло! – сказал он. – С кем имею честь?

– Добрый вечер, – осторожно ответила она и представилась.

Но Гера в ответ и не подумал назвать свое имя.

– Наташа со мной, она вернется завтра вечером, – уверенно проговорил он. – Так что можете не беспокоиться.

– Это почему завтра вечером? – раздраженно поинтересовалась Аделина Петровна. – Немедленно привозите ее обратно!

– Девушка пребывает в стрессе, – сухо отчеканил Гера. – И виной этому ваше поведение. Вы оскорбили ее, а заодно и меня. Не разобравшись в ситуации, вы позволили себе всячески унижать Наташу. Да вы себе хотя бы на минуту представляете, чем мог закончиться ее побег? Она могла погибнуть. Вы хотите, чтобы мой отец разбирался с вами? А мне очень хочется сообщить ему обо всем случившимся!

– Нет, он еще и угрожает! – глухо раздался голос Глеба. И Наташа поняла, что он присутствует при разговоре.

– Погоди ты! – тихо в сторону сказала Аделина Петровна и лебезящим тоном спросила у Геры: – А кто ваш отец?

Гера назвал фамилию, но Наташе она ни о чем не сказала. Зато Аделина Петровна явно знала, о ком идет речь.

– Простите нас! – нервно ответила она. – Я понятия не имела, кто мог сделать такой дорогой подарок. Но сейчас мне все ясно! Вы уж и нас поймите! Девушка носит на шее украшение за немыслимые, по нашим представлениям, деньги…

– Не такие уж и немыслимые! – встрял Глеб. – И кончай ты стелиться перед ним! Подумаешь, сын известного олигарха. И что теперь?

– Замолчи! – зашипела она. – Мне проблемы не нужны!

– Так что? – перебил их перепалку Гера. – Наташа остается со мной?

– Да-да, конечно, – торопливо ответила она. – Привозите ее завтра. Лично я буду счастлива познакомиться с сыном самого…

– Прекрати ты! – злобно сказал Глеб.

В трубке раздались короткие гудки.

– Вежливые господа, ничего не скажешь! – заметил Гера.

– Злые, – прошептала Наташа.

– Бедная девочка, – пробормотал уже сидевший за рулем Степан Андреевич. Затем повернулся к ним и спросил: – Едем? Сумки в багажнике.

– Да-да, трогайте! – ответил Гера. – Ты как? – мягко поинтересовался он у Наташи.

– Нормально… уже лучше, – ответила она и улыбнулась ему.

На душе и правда стало намного легче. Ситуация начинала проясняться. Главное, что Аделина Петровна знала, где она и с кем. И судя по всему, не особо возражала.

Степан Андреевич высадил их возле небольшого двухэтажного дома с двумя входами. Гера помог Наташе выйти из машины, телохранитель уже достал сумки из багажника и открывал дверь. Наташа отчего-то оробела и, когда Степан Андреевич, поставив сумки в холле, начал прощаться, окончательно смутилась.

– А вы разве с нами не останетесь? – тихо спросила она, подняв лицо, так как телохранитель был выше ее на две головы.

– Я приеду завтра и отвезу вас, куда прикажете, – ласково ответил он. – Вам уже лучше?

– Да, намного! Спасибо, что нашли меня, – ответила она и робко пожала протянутую руку.

Степан Андреевич ушел. Гера закрыл дверь. Затем торопливо предложил ей подняться на второй этаж и забраться в горячую ванну.

– Тебе это просто необходимо, – озабоченно добавил он. – Я пока приготовлю что-нибудь на ужин и подберу тебе сухую одежду.

– Ты умеешь готовить еду? – удивилась она.

– Знаешь, бутерброды соорудить да чай заварить каждый сможет, – с улыбкой ответил он.

Наташа кивнула. Затем после небольшого раздумья протянула ему украшение.

– Я не могу оставить это себе, – тихо сказала она.

– Извини, что так вышло, – ответил Гера и взял подвеску. – Я не подумал…

– Ничего страшного, – ответила Наташа.

Ванная находилась в конце небольшого коридорчика, и она не сразу нашла ее, так как открывала все двери и попадала в темные комнаты. Наконец, нужное помещение было обнаружено. Наташа с облегчением сняла мокрую одежду. Сделав воду как можно горячее и напустив ароматную розовую пену, она забралась в ванну и с наслаждением вытянулась.

В дверь тихо стукнули.

– Ой! – испугалась она и нырнула в пену до подбородка.

– Можно я заберу твою одежду? – раздался озабоченный голос из-за двери.

– Да, – пискнула она.

Пена плотно укрывала ее тело с ног до головы, но все равно то, что она голая, Наташу жутко смутило. Однако Гера быстро вошел и, не глядя на нее, подобрал с пола одежду.

– Я развешу просушить над батареей, – сообщил он.

– Спасибо, – ответила она.

Гера, все так же стараясь не смотреть на нее, положил пакет на пуфик.

– Тут моя пижама, – сообщил он. – Детская… Думаю, тебе будет в самый раз. Можно взять один из банных халатов, но я решил, что тебе будет не совсем удобно надевать его на голое тело.

– Спасибо, – повторила она.

Гера вышел и закрыл плотно дверь. Наташа вздохнула с облегчением. Она ощущала невыносимое смущение, оказавшись в такой непривычной для себя ситуации. И то, что они были наедине в доме, лишь добавляло неловкости. Отогревшись в воде, она решила, что пора выходить. Пижама оказалась смешной – обычные трикотажные брючки и кофта, но с рисунком из машинок. Она была маловата, брюки только прикрывали колени, кофта доставала до талии. Наташа одергивала ее, оглядывая себя в большое зеркало, прикрепленное к стене напротив ванны. Выглядела она нелепо, но выхода не было. Другой подходящей одежды, видимо, не имелось. Правда, она обнаружила голубой банный халат в шкафчике и там же махровые тапочки и после краткого раздумья засунула в них ноги. Тапочки оказались очень большими, халат – просто огромным. Она глянула на себя в зеркало. И сняла халат. Затем спустилась вниз.

– Наташ, – раздался голос откуда-то слева, – иди сюда!

Она оказалась в кухне, которая выглядела очень уютно. Гера уже накрыл на стол и постарался, чтобы сервировка выглядела красиво. Кружевная белоснежная скатерть, молочного цвета фарфоровая посуда с золотыми каемками, блестящие позолоченные приборы выглядели даже торжественно. Горка бутербродов с ветчиной и сыром, лежащая на большом блюде по центру стола, вызвала у нее улыбку.

– Немного вина? – спросил Гера, когда они уселись напротив друг друга.

– Не знаю, – испугалась она, так как не привыкла употреблять спиртное и, по правде говоря, не умела пить.

– Это очень легкое итальянское вино Ламбруско, – пояснил Гера и открыл бутылку. – Оно похоже на газировку, – с улыбкой добавил он.

– Хорошо, – согласилась она, – только чуть-чуть. Я вообще-то не пью.

Гера налил розовую пенящуюся жидкость в высокие хрустальные бокалы.

– За тебя, – мягко произнес он.

– Спасибо, – смутилась Наташа и осторожно отпила вино.

Оно было приятным, сладким и легким. И она сразу выпила полбокала. Гера улыбнулся и пододвинул ей тарелку с бутербродами.

– Можно заказать что-то более основательное из ресторана, – сказал он.

– Нет-нет, и бутерброды сойдут! – ответила она и принялась за еду, внезапно ощутив приступ голода.

– Есть еще торт и фрукты, – ласково сообщил Гера, наблюдая за ней.

Сам он только чуть отпивал вина и ничего не ел.

Когда с бутербродами было покончено, Гера вымыл несколько кисточек черного крупного винограда и выложил их на хрустальное блюдо, затем добавил груши и персики.

– Может, перейдем в гостиную? – предложил он.

– Ладно, – легко согласилась она.

После насыщения Наташа чувствовала себя намного лучше. Она выпила целый бокал Ламбруско, но алкоголь не затуманил ее разум, это вино правда было каким-то необыкновенно легким и лишь подняло ее настроение.

– Я и чай отнесу в гостиную, – сказал Гера.

– Давай помогу! – предложила она и встала из-за стола, взяв из его рук блюдо с фруктами.

Но когда она пошла следом за Герой и начала спотыкаться в огромных тапках, из которых без конца выскальзывала, то ее настроение немного померкло. Наташа словно увидела себя со стороны в этой нелепой короткой пижамке с машинками. Но когда они вошли в большую гостиную и она окинула взглядом золотистые явно дизайнерские портьеры, пушистый песочного цвета ковер, застилающий весь пол, два дивана, стоящие углом, обтянутые светло-желтым нубуком, разбросанные по ним подушечки разной формы, в чехлах, вышитых разноцветным золотистым шелком, то ее внезапно разобрал смех от нелепости всего происходящего. Впервые в доме и в таком виде! Наташа поставила блюдо на низкий стеклянный столик и никак не могла успокоиться. Ей было стыдно за свой, казавшийся беспричинным смех, но остановиться она не могла. Возможно, так на нее подействовало вино. Но Гера пристально на нее посмотрел и сделал свой вывод.

– Присаживайся! – сказал он и помог ей сесть на диван.

– Прости, – задыхаясь от смеха, выдавила она из себя.

– У тебя реакция на пережитый стресс, – сообщил Гера. – Сейчас это пройдет. Принесу чай.

Он поставил на столик блюдо с разрезанным тортом и вышел. Наташа отчего-то сразу успокоилась. Она откинулась на спинку дивана и вперила взгляд в портрет красивой женщины, висевший на стене. То, что это мать Геры, она не сомневалась ни минуты. Золотистые кудри, чистое белое лицо, огромные голубые глаза говорили сами за себя. Гера был просто копией этой женщины. Она отчего-то вспомнила фотографию своей матери, постоянно стоящую на столе отца, и веселое возбуждение сменилось легкой грустью. Ей вдруг стало неуютно в этом чужом доме и снова захотелось скорее оказаться у себя, вернуться к привычной жизни.

Гера появился быстро. В его руках был поднос. Наташа помогла ему составить чашки и чайник. Они ели фрукты и торт, пили чай в молчании. Каждый явно думал о своем.

– Это твоя мама? – все-таки спросила Наташа. – Вы нереально похожи.

– Мне ее безумно не хватает, – тихо ответил он и опустил глаза.

– Понимаю, – прошептала она.

Пауза затянулась, они оба испытывали странную неловкость. Наташа смотрела на его кудри, отливающие в золото, на его нежное лицо и удивлялась, что той бури эмоций, которую она испытывала в отсутствие Геры, сейчас и в помине нет. Словно чувства могли жить лишь в разлуке, а вот сейчас, когда они были вместе, все казалось каким-то прозаичным и странным. Перед ней сидел не предмет ее мечтаний, а совсем незнакомый человек, и она это четко понимала. Что она знала о нем, о его привычках, пристрастиях, повседневной жизни? Практически ничего.

– Хочешь, сыграю тебе? – неожиданно предложил Гера.

Она вздрогнула, не понимая, куда он клонит, но тут же вспомнила, что он как-то говорил о любви к флейте.

– Конечно! – обрадовалась она.

Гера открыл ящик шкафа и достал футляр. Флейта была странного цвета, будто из золота.

– А почему она такая… желтая? – не выдержала Наташа. – Я видела по телевизору концерты, так там вроде они все серебристые.

– Это инструмент моей мамы, – сообщил он. – Она играла в симфоническом оркестре какое-то время… Папа подарил ей эту флейту. Флейта сделана на заказ, и она золотая…

Гера поднес инструмент к губам, его глаза опустились, лицо стало походить на лик ангела. И когда нежные печальные звуки понеслись по гостиной, Наташа с трудом сдержала слезы, так проникновенно играл Гера. Мелодия будто влетала прямо в ее не защищенное ничем сердце, и Наташе стало трудно дышать от переполнивших ее чувств. Все вернулось, она снова видела романтический образ прекрасного, но такого несчастного Дориана, и ее нервы были натянуты как струны. Слезы безостановочно текли по щекам, но она застыла, не сводя влажных глаз с Геры. И когда он закончил играть, она какое-то время сидела неподвижно, словно все еще слышала печальные звуки флейты.

– Это было невыносимо прекрасно, – после паузы прошептала она. – Никогда в жизни я не забуду ни твоей игры, ни твоего лица…

Гера ничего не ответил. Он аккуратно убрал инструмент в футляр и вернул его в шкаф.

Они какое-то время посидели в гостиной, но разговор не клеился. И Гера предложил ей отправиться спать. Он отвел ее в комнату для гостей на втором этаже, пожелал сладких снов и ушел.

Наташа проснулась рано и с удовольствием потянулась. Чувствовала она себя отлично. То, что произошло вчера, уже казалось дурным сном. А увидев возле кровати свою уже высохшую и почищенную одежду, она заулыбалась и вскочила. Умывшись и расчесав волосы, она придирчиво оглядела себя в зеркало. Но выглядела она хорошо, глаза были ясными, румянец окрасил щеки. Она на всякий случай достала из сумочки блеск для губ, который купила по настоянию Лены, и нанесла его. Он был розовым и почти незаметным.

Когда Наташа спустилась в гостиную, то никого там не обнаружила. Заглянула на кухню, но Геры не было и там. Хотя горячий чайник указывал на то, что он уже встал и даже выпил чаю. Она налила еще не остывшей ароматной коричневой жидкости в большую фарфоровую чашку, стоящую на столе, и вышла из кухни. Поднявшись на второй этаж, остановилась в коридоре, не зная, куда идти. Откуда-то потянуло свежим воздухом, и Наташа машинально направилась в конец коридора. Дверь была приоткрыта, она выглянула и увидела, что это выход на большую квадратную террасу. Гера стоял спиной к ней, облокотившись на перила. Она осторожно подошла и сказала.

– Привет!

Он обернулся и заулыбался. На Гере была черная рубашка с накинутым на плечи свитером густо-василькового цвета, и это сочетание подчеркивало глубину его голубых глаз. День был пасмурным, но тучи казались не такими низкими и серыми, волосы Геры отчего-то отливали в медь. У Наташи сильно забилось сердце от его красоты, дыхание сбилось. Она в растерянности от вновь нахлынувших чувств глотнула чая и постаралась успокоиться.

– Доброе утро, – мягко проговорил он. – А я уже выпил чай. Прости, не дождался тебя. Хорошо спала?

– Очень, – ответила она и встала рядом с ним. – Какой красивый вид! Это и есть Ноттинг-Хилл?

– Да, – кивнул Гера. – И вид не такой уж и замечательный, одни крыши. Хорошо, что хоть улица тихая.

– Это да! – засмеялась Наташа, так как в этот момент прямо над ними пролетел самолет.

– А я уже и внимания не обращаю, – сказал он, поняв причину ее смеха и проследив взглядом за удаляющимся лайнером. – К тому же над Челси самолеты, как мне кажется, пролетают без конца, словно там проходят все основные авиатрассы. А еще тихий район называется!

Наташа допила чай и поставила кружку на перила. Гера искоса глянул на нее и вдруг положил руку ей на плечо, чуть прижав к себе.

– Замерзла? – тихо спросил он, снял свитер с плеч и закутал ее.

Наташа замерла. Ей было необычайно волнительно ощущать его так близко, ветерок трепал его кудри, кончики прядей задевали ее щеку и слегка щекотали, и это было намного приятнее обычной ласки. Она прижалась к нему, обняла одной рукой за талию и положила голову на плечо. Они молчали, но слова были сейчас лишними. Нежность переполняла их сердца, но она была с оттенком грусти, так как они оба четко понимали, что сегодня расстанутся и навряд ли еще когда-нибудь встретятся. Для Наташи время словно исчезло, ей казалось, что она могла бы стоять вот так целую вечность, и хотелось, чтобы реальность не возвращалась.

Но вот Гера легко вздохнул и отодвинулся от нее.

– Во второй половине дня вернешься в пансионат, – сказал он. – А сейчас просто прогуляемся. Хорошо?

– Хорошо, – тихо повторила она.

– Наташ, – начал он, но какая-то нерешительность проскользнула в его глазах, и он замолчал.

– Да? – подтолкнула она его.

Гера что-то достал из кармашка рубашки и протянул ей на раскрытой ладони. Это было прозрачно-розовое сердечко.

– Ой! Какое красивое! – восхитилась она и взяла его, тут же посмотрев на свет. – Какое прозрачное! Что это?

– Это турмалиновое сердце, – пояснил Гера. – Когда мне было лет тринадцать, я одно время увлекался минералогией и много читал о камнях, их свойствах, влиянии на человека и тому подобном. Турмалин имеет много цветов, есть и красные, и синие, и зеленые камни. Но именно розовый считается камнем любви. И я заказал это сердечко, решив когда-нибудь подарить его дорогой мне девушке. Знаешь, с тех пор оно так и лежит в этом доме.

– Не было достойной? – с замиранием сердца уточнила Наташа.

– Не было, – просто сказал он. – Я чувствую свою вину за то, что доставил тебе столько неприятностей. Прими это сердечко в дар.

– Ты хочешь, чтобы я взяла его… хочешь так загладить вину? Только поэтому?

Гера глянул на нее пристально, его бледные щеки покрылись румянцем. Наташа ждала его ответа, дрожа то ли от холода, то ли от волнения.

– Нет, не только, – наконец сказал Гера. – Именно ты достойна моего сердца.

Она вспыхнула и поцеловала его в щеку. И тут же вернула подарок.

– Но почему?! – нахмурился он. – Ведь это не так дорого!

– Но все равно это драгоценный камень, – тихо ответила она, с сожалением глядя на розовое сердечко на его ладони. – Я плохо разбираюсь в этом, но навряд ли это так уж дешево. Аделина все что-то твердила про таможню… А вдруг нельзя вывозить драгоценные камни? Нет и нет!

Наташа вздрогнула, вспомнив разъяренное покрасневшее лицо руководительницы, ее обидные слова.

– Но такие вещи можно провозить без декларирования, – сказал он. – Уверяю!

– Нет и нет! – упрямо повторила она и чуть не расплакалась. – Я не хочу рисковать.

Лицо Геры потемнело, он скомканно извинился и сунул сердечко обратно в карман.

Зазвонил телефон. Гера ответил. Оказалось, что это приехал Степан Андреевич.

– Я вызвал его раньше, так как решил, что на машине нам будет удобнее. Можно будет выходить в том месте, где тебе понравится. Так что у нас сейчас начнется автомобильная прогулка. Не возражаешь?

– Нет, – улыбнулась она. – Тем более в этом городе часто льют дожди.

– Пошли? – спросил он.

– Ты не обиделся? – тихо поинтересовалась она. – Турмалин необычайно красив! Ты не подумай, что мне не понравилось это сердечко. Хотя… не то я говорю! Я понимаю, какой смысл ты вкладываешь в этот подарок! Дело, конечно, не в красоте камня. Просто я не могу! Ты бы видел лицо Аделины! Оно было такое злое, она смотрела на меня с таким презрением! Мне все еще нехорошо из-за этого. Никогда со мной не происходило ничего подобного! Я жила в нашем маленьком городе без каких-либо особых историй… какая же я была наивная! Мир намного более жесток, взрослые видят в наших поступках какие-то ужасы, приписывают нам немыслимые вещи. Я все еще в шоке, но не хочу говорить об этом. Вообще с трудом представляю, как вернусь в пансионат, что буду говорить этой злой женщине.

– А ничего не надо ей говорить, – ответил Гера. – Ведь ты ни в чем не виновата, так что не унижайся ненужными объяснениями, будь выше таких людей. Никогда не оправдывайся в том, чего ты не делала!

– И правда… – тихо проговорила Наташа и улыбнулась.

– Мама мне внушала с детства, что судить себя строже всего нужно лишь за то, в чем мы действительно виноваты. Ведь только мы знаем истинную цену своим поступкам. А всему миру не объяснишь… Эти наглые папарацци… – задумчиво добавил он. – Хотя тебя это не должно касаться.

– Слава богу, в моей жизни нет папарацци! – с чувством произнесла она. – Но твой совет по поводу ненужных оправданий я запомню. И на все обвинения Аделины буду молчать. Пусть больше не лезет в мою жизнь!

День прошел замечательно. Они катались по городу, выходили везде, где хотела Наташа. Гера рассказывал ей о достопримечательностях то, что знал сам. Они пообедали в пиццерии, затем Степан Андреевич отвез их в Челси и высадил по просьбе Геры на углу Тайт-стрит.

– Мы пройдемся, – сказал Гера. – Посидите в машине.

– Не положено, – хмуро ответил телохранитель.

Гера вздохнул и помог спутнице выбраться из салона. Они перешли на другую сторону улицы. Степан Андреевич следовал в нескольких метрах позади.

– И правда, к этому как-то привыкаешь, – с улыбкой заметила Наташа, глядя на его высокий силуэт.

– Хочу показать тебе вот этот дом, под номером двадцать три. Видишь?

– И чем он примечателен? – заинтересовалась Наташа, оглядывая обычный для этого района краснокирпичный дом.

– Именно в нем целый год жил Марк Твен, – пояснил Гера. – Ты любишь Уайльда, а я – Твена.

– Вот как? – заулыбалась она. – Но я тоже люблю книги про Тома Сойера и Гека Финна. В детстве до дыр зачитывала!

Гера улыбнулся в ответ и медленно двинулся вдоль улицы. Но скоро остановился перед похожим домом. Он был также из красного кирпича и с такими же белыми рамами на окнах.

– Номер тридцать четыре, – сказал Гера. – И именно здесь почти десять лет жил Оскар Уайльд и писал свои произведения.

– Ой! – невольно вскрикнула Наташа и впилась взглядом в окна такого обычного на вид дома. – А я и не знала, – прошептала она, благоговейно сложив руки на груди. – Когда вернусь домой, то обязательно внимательно изучу биографию Уайльда. Но сейчас я просто в шоке! Спасибо, что привел меня сюда!

Она оторвалась от созерцания дома и посмотрела на Геру. Он выглядел довольным. Наташа прижалась к нему и мягко коснулась губами щеки. Затем достала телефон и попросила Геру встать возле двери.

– Зачем? – нахмурился он.

– Сделаю снимок на память, – с улыбкой пояснила она. – Дома напечатаю и вставлю в рамочку. Это так символично… на фоне дома, где жил Уайльд.

– Хочешь сказать, что у тебя будет собственный портрет… Дориана Грея? – уточнил Гера, и его лицо приняло печальное выражение. – Моя фотография никогда не состарится, ты будешь видеть мое молодое лицо и через несколько лет, хотя в действительности я буду взрослеть, а потом и стареть… Странно, что кто-то хотел, чтобы было наоборот! Нет, я не хочу! – с горечью добавил он. – И не нужно меня фотографировать!

– Прости, – испугалась Наташа и убрала телефон, так и не сделав снимок. – Ты прав! Ты вовсе не Дориан… Нет у тебя с ним ничего общего! И я это уже поняла. И ты… – она сильно смутилась, но потом все-таки закончила: —…ты мне нравишься таким, какой есть! Я больше не ассоциирую тебя с этим героем.

– Приятно, – прошептал он и на миг прижал ее к себе.

С Тайт-стрит они свернули на Ройл-Хоспитал-роуд. Гера довел ее до Национального музея армии.

– А мы тут были на экскурсии! – обрадовалась Наташа, увидев знакомое место. – Отсюда до пансионата пешком минут пятнадцать.

– Я думаю, что здесь нам нужно расстаться, – тихо проговорил Гера.

– Аделина так мечтала с тобой познакомиться! – хмуро ответила она. – И как же ей обломится! Она, наверное, все глаза проглядела, поджидая сына олигарха, – нарочито веселым тоном заметила Наташа, желая разрядить возрастающее напряжение.

Но она уже с трудом сдерживала слезы, понимая, что разлука неизбежна.

– Я никогда тебя не забуду, – сказал он, глядя ей в глаза.

Наташа моргнула, слезы все-таки побежали.

– И я, – прошептала она и вытерла глаза.

Гера полез в карман куртки и достал черную лакированную шкатулочку. Она была совсем маленькой и походила на детский кубик.

– Я купил это, когда мы были в Сохо в китайском квартале, – пояснил он. – Мне понравились эти тонкие изящные рисунки на стенках шкатулочки. Как видишь, это полумесяцы, а вот на крышечке настоящее золотое солнце. Ты для меня была эти дни словно солнышко, поэтому я купил для тебя эту вещицу. Надеюсь, у таможенников она вопросов не вызовет? – добавил он и грустно улыбнулся.

Наташа взяла шкатулочку и дрожащими пальцами открыла ее. Внутри она была обита красным бархатом и пуста.

– Когда-нибудь тебе подарят украшение и ты положишь его сюда, – тихо произнес Гера.

– Спасибо! – с трудом проглотив комок в горле, ответила она и сжала шкатулочку. – Когда ты успел ее купить?

– Пока ты изучала ряды бус, – засмеялся Гера. – И я рад, что у тебя останется на память о нашей встрече хоть что-то.

Наташа глянула на него сквозь слезы. Он крепко обнял ее. Их губы соприкоснулись. Наташа чуть в обморок не упала, когда ощутила горячую сухость его поцелуя. Из последних сил она взяла себя в руки, пробормотала: «Прощай» и устремилась прочь, заливаясь слезами.

Когда она пришла в пансионат, то уже успокоилась. На ее счастье, группа во главе с Аделиной Петровной задерживалась на экскурсии. Но Глеб был на месте и встретил ее чуть ли не в дверях.

– Явилась? – ехидно поинтересовался он. – А где твой принц? Что-то ты пешком!

– Привет, – холодно ответила Наташа.

Она четко помнила наставление Геры о том, что не нужно оправдываться в поступках, которые ты не совершал.

– Учти, Адель всем сказала, что тебе вчера внезапно стало плохо и тебя отправили в больницу, – сообщил он. – Типа ты влегкую отравилась фастфудом. Поэтому уже сегодня вернешься.

– Легенду разработали, – усмехнулась она и подошла к своему номеру.

– А что мы должны были говорить ребятам? – пожал он плечами. – Так безопаснее для всех. И для тебя в первую очередь!

Наташа уже хотела сказать, что она ничего такого не делала, но вовремя вспомнила, что «нужно быть выше всего этого», и промолчала. Она открыла дверь номера, Глеб зашел за ней.

– А ты куда? – невозмутимо спросила она.

– А ты сильно изменилась, – заметил он. – Ишь какая уверенная стала! А всего ничего пообщалась с олигархом, и сразу нос задирать!

– Отстань! – кинула Наташа и сняла куртку. – Я хочу отдохнуть.

– Я вот все вначале своему отцу расскажу, а затем и твоему, – с угрозой произнес Глеб и скрестил руки на груди.

– И что такого ты можешь рассказать? – засмеялась она. – Еще раз повторю для непонятливых: отстань! Через несколько дней я вернусь в свой город, заживу обычной жизнью… И какое мне дело до тебя, твоего отца? Так что остынь!

Наташе вдруг захотелось высказать ему, что он вел себя необоснованно жестоко и что она считала его своим другом, но она прикусила язык. Глеб будто прочитал ее мысли.

– Что, думаешь, я на тебя запал? И поэтому проводил время с тобой, а не с другими? – с насмешкой сказал он. – Дурочка! Это просто такая отработанная тактика: во всех поездках я ищу кого-то одного, с кем мне менее противно общаться. И тут выбор пал на тебя. Ты показалась мне адекватной и не прилипчивой. Всегда проще в путешествиях, если на время приближаешь к себе человека. К тому же меня совсем не радовало, что Аделька ехала старшей. Она давно мне глазки строит. Старая…

– Прекрати! – резко оборвала его Наташа.

– Ой, ты уже вернулась?! – раздался радостный голос, и из-за плеча Глеба выглянула Лена. – А мы идем и слышим, вроде кто-то разговаривает. Я сразу подумала, что это ты! А мы только с экскурсии! Прикинь, были на Бейкер-стрит. Там прямо музей Шерлока Холмса! Интересно так все устроено внутри… Жаль, что ты пропустила!

Она обошла нахмурившегося Глеба и схватила Наташу за плечи.

– Ты нас напугала! Чем ты могла отравиться? Вместе ведь питались! Или у тебя желудок такой нежный? – засмеялась она. – Но выглядишь ты абсолютно здоровой!

– И я здорова! – ответила Наташа и заулыбалась.

В номер вошла Аделина Петровна. Она была напряжена, войдя, быстро огляделась.

– Вернулась? Ты одна? – торопливо спросила она.

– А с кем? – непринужденно поинтересовалась Наташа. – Конечно, одна!

– А, ясно, – явно разочарованно произнесла Аделина Петровна. – Тогда отдыхай. Потом поговорим.

– А не о чем нам говорить, – сухо ответила Наташа. – Я была больна, но уже выздоровела. Это понятно? – со значением спросила она.

– Понятно, – растерянно ответила Аделина Петровна. – Глеб, пошли!

Когда за ними закрылась дверь, Лена схватила подругу в объятия и закружила по номеру. Затем начала оживленно рассказывать, где они были и что видели.


Глава пятая | Осенний поцелуй Лондона | Послесловие



Loading...