home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Попугаи-вампиры с Телеграфного холма

В городе Сан-Франциско живет стая диких попугаев. Южноамериканские красноголовые аратинги — чуть мельче обычных голубей, все ярко-зеленые, кроме, как легко догадаться, головы.

Никто не знает толком, как они прилетели в Город. Вероятнее всего — потомки тех, кого ловили в джунглях, а потом выпускали в городские небеса, если оказывалось, что для ручных они все-таки слишком дикие. Летают они над северными набережными Сан-Франциско, ищут фрукты, ягоды и цветы: от Пресидио у въезда на мост Золотые Ворота, над Тихоокеанскими высотами, над Мариной, Русским холмом, Северным пляжем — до самого здания Паромного вокзала у моста в Окленд. Они общительны и пронзительны — глупые, в общем, птицы, спариваются на всю жизнь, а о своем присутствии объявляют изрядной какофонией: бибикают и пищат. У местных на лицах они вызывают улыбки, у туристов — изумление, а у хищников — по большей части краснохвостых сарычей и сапсанов — начинает урчать в животе.

Ночуют попугаи в кронах тех деревьев, что повыше, на Телеграфном холме, под громадным бетонным фаллосом башни Койт; от сарычей их предохраняет вечнозеленый полог над головами, а от всех котов, кроме, пожалуй, самых амбициозных, — попросту высота. Но все равно иногда на них нападают, а они, существа мирные, все-таки дают сдачи — кусаются своими крепкими и толстыми клювами, которым любые зерна — семечки.

И вот что произошло.

Наутро после того, как Император Сан-Франциско стал свидетелем кошачьего нападения в ЮМЕ, из гнездышка, которое он себе свил в одном скверике у лестницы на Телеграфный холм, его подняли вопли попугаев в кронах. Солнце только показалось из-за горизонта за мостом через Залив, и вода в голубой утренней дымке обратилась червонным золотом.

Император выполз из под кучи обрезков коврового покрытия, встал, потянулся — и его немаленькие суставы заскрипели на холодке, будто древние церковные врата. Его гвардия — Фуфел и Лазарь — высунула носы из-под серого плаща, понюхала зарю, а затем под попугайские крики смирилась с наступлением утра и вымелась из-под покровов, будто пара непреклонных бабочек, — искать идеальное местечко для первого утреннего отлива.

И тут троица увидела, как полсотни или около того орущих попугаев обогнуло башню Койт и направилось к Эмбаркадеро — и вдруг все разом перестали лететь, вспыхнули и курящимся ливнем умирающих комет рухнули на плазу Ливайс.

— Ну, не всякий день узришь такое, — произнес Император, почесывая Лазаря за ушами через повязки. После исторической последней стычки с котами-вампирами ретривер теперь напоминал главного героя «Мумии» для собак: он был весь обмотан бинтами от кончиков ушей до кончика хвоста. Ветеринар в Миссии хотел оставить его под наблюдением до утра, но Лазарь ни разу не ночевал нигде порознь с Императором после того, как они друг друга нашли, а рослому дородному монарху в клинике места не нашлось. Не говоря уже о сварливом бостонском терьерчике. Поэтому троице пришлось заночевать в скверике под ковровым покрытием.

Фуфел фыркнул. С собачьего переводилось как «мне это не нравится».

Как пела одна знаменитая лягушка, «нелегко зеленым быть».


Дальнейшие хроники Эбби Нормал — несчастной эмо-шлюхи ночи с разбитым сердцем | Выкуси | Туман приходит на кошачьих лапах и чём не



Loading...