home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Где представлены хроники Эбби Нормал, коей, испакощенной коварным позором крысиной соски, предстоит отыскать себе убийцу

Ну откуда мне было знать, что моя трагическая провальная карма дотянет свои склизкие щупальца и обдолбованит моего героического Фу до полного несоответствия нашему раскаленному порнороману?

Я тащемта по-крупному перессала из-за того, что легавые чуть не зацапали Графиню, посему мне до зарезу надо было загрузить Фу, на что у меня не было ни шанса, птушто едва я вернулась в наше любовное логово, как приникла к утешительным объятьям Фу и нежно завалила его на пол, где целовала его по-французски, пока он типа не подавился от экстаза. А потом просто отлепил меня, словно я плюха «Жвачки-Вкуснячки», из которой высосали всю «вкуснячку».

И сам весь такой: «Не сейчас, Эбби. У нас кризис».

«Эт у тя щаз кризис бует, ботана кусок, — я такая выдаю ему на самом своем достоподлинном хип-хопском диалекте. — Када мой сапог упорет тя по мудям».

А он такой в тотальном игноре моих оскорбленных чувств и типа весь: «Джеред, дверь запри! Она дверь открытой оставила!»

И Джеред тут такой трюхает по всей студии к выходу, а я вся: «Ты мне сапоги растянешь».

А Джеред весь: «Крысиный туман! Крысиный туман!»

Тут я ему такая: «Ты чего крысиным туманом обзываешься, сцуко? Кто тебе волосы держал, когда ты вылакал весь пазырь крем-де-мента и целый час рыгал зеленым?»

А Фу мне: «Эбби, смотри», — и показывает на пластиковые клетки, что у него на журнальном столике, кагбэ пустые такие, а вдоль плинтуса по комнате такой пар вьется, ползет из-под холодильника на кухне и что не.

Тут я ему: «Для тупых, s'il vous plait».

И Фу мне такой: «Крысы на закате проснулись вампирами. И мы с Джередом стали кормить их кровью, которую Джоди с собой не взяла, — в поилки им наливаем. А потом вдруг поворачиваемся — и тех, кого еще не напоили, нет в клетках. Смотрим — из некоторых клеток туман ползет и тянется к пакетам с кровью».

«И они кусаются», — выдает Джеред.

«Ага, еще как», — Фу грит. Задирает штанину, а там его раз десять за ногу покусали.

Тут я ему: «Не смей без меня вампиться».

А он мне: «Нет, для этого мне в себя их кровь влить надо, а я старался ею даже не пачкаться».

Тут вдруг такой ручей тумана у меня по сапогу ползет (а на мне мои красные «доки»), а из него голова вылупляется.

А Фу такой хвать теннисную ракетку типа фиг знает откуда да как дерябнет эту крыску по башке, она через всю комнату так и полетела. И в стенку тресь, а за ней весь кометный хвост этого тумана.

Верняк, ага — теннисной ракеткой! ЧЗХ?

Поэтому я вся такая: «А ракетку ты где взял? Это что у тебя — тайный приход по теннису?»

«Мимо кассы, — Джеред такой встревает, точно я и впрямь что-то мимо кассы ляпнула. — Алло? Нам перессывать пора, что они нас сожрут, Сестрица Неврубон».

И тут весь этот пар опять в кучку собирается — и прыг на меня, а Фу снова эту туманную полукрысу через всю комнату об стенку — шварк.

Поэтому я такая: «Поал, не дурак. И что будем делать?» И типа на кнопку показываю у себя на солнечной куртке, птушто Фу батарейку новую поставил, от лэптопа, и я прям вся готова жарить грызунов.

А Фу мне такой: «Не, пока рано. Надо прикинуть, как их изучать. Мне нужно их обратно в крыс превратить. И вычислить, как этот туман себя проявляет. В смысле — технически это невозможно».

А я ему тут: «Хочешь сказать — это волшебство, что ли?»

«Хочу сказать, что я раньше никогда не слыхал про такое в природе».

«Типа волшебство, говорю же».

А он такой: «Волшебства в природе не бывает».

Я ему тогда: «А Графиня говорила — волшебство».

Он такой: «Моя бабушка считает, что микроволновка — тоже волшебство».

А я ему: «А что — нет?»

Фу такой: «Волшебство — это наука, которую мы пока не понимаем».

Поэтому я ему: «А я про что».

Тут он такой вздохнул только эдак тяжко и скроил мне свое раздраженное научное лицо. А сам такой: «Надо их обратно в клетки загнать. Они не могут кормиться в своей туманной форме, поэтому нам их нужно покормить, а потом уже можно будет поймать и посадить в клетки».

А я ему такая: «Не, ты прикинь: Томми не сумел и за полтора месяца научиться туманиться, а крысы твои типа за ночь смогли? Ну он и УО тотальное».

«Либо у нас крысы гениальные», — выдает Джеред — как раз в тот миг, когда Фу ракеткой ему крысу с ноги сшиб.

Я поэтому такая: «He-а, по-моему, не. А ты налей им крови в блюдце — они только сгустятся попить, ты их ракеткой в коробку зафигачишь».

«Пытались уже. Они сообразили», — Фу такой.

А Джеред весь: «Видишь? Гениальные крысы».

Тут я такая Фу: «У него тема с крысами».

И Фу мне: «Ну, это я уже понял. Их когда на ультрафиолет выставляешь, они сгущаются, но тут же начинают гореть».

Тут Джеред такой: «А у меня когда Люцифер-2 однажды в сливе застрял, в гараже, мы его оттуда высосали папиным промышленным пылесосом».

И тут Фу весь: «Точно. Засосем их пылесосом».

Поэтому я такая: «А туман у него из жопы не выдует?»

«Я на входе поставлю очень слабенький ультрафиолетовый светодиод — может, хватит, чтоб сгустились, но не поджарились. Поэкспериментирую, пока тебя не будет».

Тут я такая: «Фу, сам знаешь, как меня заводит, когда ты по-ботански чешешь, — но что ты имел в виду: пока меня не будет?»

А он мне: «Ты за пылесосом поедешь. У нас нет промышленного».

Тут я такая на Джереда гляжу, а у него вся жопка вибрит в моих «Шмаркенштейнах®» на платформе — совсем ни к черту не годится, поэтому я вся: «Да я порвусь пылесос затаскивать в автобус или в трамвай. Давай ключи от машины».

А Фу мне такой ртом: «ОХ НЕЕТ», — и анимэшными глазами: «Ч-чё-оо?»

А я ему тогда: «Ну то есть если ты свою машину любишь не больше меня».

Тогда он такой: «Хор». И ключи отдал. Что, как выясняется, большущий просчет с его стороны.

Дальше больше. Пора мухой. Буксировщик приехал.

Тащемта оказалось, что ездить на реальной машине — гораздо трудней, чем в «Большом автоугоне: Расфигачь зомби-шлюху». Хотя ущерб типа минимальный, его можно было тотально избежать, если б передачу так часто не переключала. Пока туда, за пылесосом, так все нормально, поскольку я ехала только на первой и второй. А вот по пути домой, когда мне уверенности прибавилось, я решила глянуть, есть ли там третья, и вот тут-то все поехало не так. Все равно, эти вопли со слезами со стороны Фу, мне кажется, как-то слишком уж типа сверх-эмо, особенно когда «хонду» спустили с буксировщика и стало не видно никакого ущерба, разве только под днище подлезть глянуть, как пожарным гидрантом ей типа переставило местами пару таких кагбэ проводочков. А «хонды» все водонепроницаемые делают по большей части, поэтому с чего бы кипиш, да?

Кароч, было так…

Я гоню такая тотальная ниндзя всю дорогу в «Ас-Магаз» на Кастро, а там парковаться не стала, потому что на стоянку надо задним заезжать, а у меня в комплекте навыков такого нет. Поэтому я такая вторым рядом встала, вовнутрь забегаю, а там этот стремный дядька за прилавком весь такой: «Тут нельзя парковаться».

А я ему: «Отъебись, жопожуй, у меня парень есть».

Кароч, я тащемта нахожу там моего Боба-Строителя, а он мне весь такой: «Красуля, как поживаешь? Отпадные боты!»

А я ему вся такая: «Спасиб, и мне твой фартук нравится. Мне нужен промышленный пылесос».

А он мне: «Какого размера?»

Я ему такая: «В него должно крыс сто поместиться».

Он мне: «Подруга, да нам оттянуться надо — или по магазам и едальням запасть».

Тут я такая типа тотально польщенная, птушто по магазам ходить — это для гомиков святое, но у меня ж миссия есть и я ее выполняю, поэтому я ему только: «Красного цвета, если есть». Ну птушто красный — это новый черный и будет моим «докам» в тон.

Кароч, мы такие идем в отдел пылесосов, и Боб мне такой: «Ну как там темный владыка?»

А я ему вся: «О, его больше нет. Пытался вырвать у меня яремную вену, поэтому Графиня выкинула его в окно, и он обиделся».

Тут Боб меня по плечу потрепал и такой: «Мужчины. Что с ними поделать? Вернется. С дрелью всю получилось?»

А я такая: «Щё как. Мы его вынули, но он себе обе ноги сломал, птушто ему кагбэ не терпелось».

Тут Боб такой весь из себя покровитель, папулиным голосом мне выдает, типа: «Стоп-слово, милочка. Безопасность всем нужна».

Поэтому я ему: «Хор».

Потом Боб-Строитель помог мне пылесос в машину загрузить, птушто выяснилось, что на засос сотни крыс он нужен такой, что в нем можно спать.

Тащемта я поехала, а потом эта штука с машиной приключилась, примчались легавые — и все такие: «У вас прав нету, по тротуарам ездить не положено, трали-вали, о боже мой, скучна моя тухлая жизнь легавая, хоть ствол жуй, да ты у нас, да мы у тебя, трын-дрын».

А я им вся такая: «Цыц, лягаши. Вызывайте моих легавых клевретов Риверу с Кавуто, s'il vous plait. Они подтвердят, что у меня секретное легавое задание, и мозги мне ебать категорически воспрещается таким насельникам дня, как вы». А потом засветила им визитку Риверы, кою выхватила из своей почтарской сумки, как бляху реальной залупщицы.

Поэтому легавый-раз, который у них главный, птушто у него ключи от машины, весь такой: «Схожу проверю, а вы ждите здесь, пока я в машине поизображаю радиопомехи, как килотонный растяпа, а моя жена дома отсасывает у какого-нибудь жеребца».

Я парафразирую.

И типа через две минуты подкатывают такие Ривера с Кавуто, только теперь у них еще и собака. Зовут Марвин, он tr`es симпотный. Весь рыжий и типа добермана или еще какого-то злюки, но я ему тотально понравилась — он виляет куцым хвостом, а я ему дала попить воды из гидранта с ладони, и он вылакал, хотя кругом воды навалом, но, видать, на вкус она как улица и что не.

Поэтому я такая: «Эй, Ривера, скажите этим вафлям клизменным, что вы с жопным медведиком мои сцуки».

А Ривера тихо весь таким озабоченным легавым голосом: «У нее умственные проблемы».

«Синдром Турретта, вызванный травмой головы», — выдает Кавуто.

«Мы дальше сами займемся», — Ривера такой.

Кароч, прокатилась я на заднем сиденье легавой тачки с Марвином и промышленным пылесосом. Тесно было, а Марвин весь такая собачья морда с лизучей любовью своей, поэтому макияж у меня tr`es по пизде пошел, когда мы до студии добрались.

Поэтому я им такая: «Марвин меня любит всерьез и надолго, легавые».

А Кавуто мне: «Не удивительно, он труполов».

А я ему вся: «Ну еще б, вы что угодно сочините, лишь бы выглядеть покруче».

Тут мне Ривера такой: «Вылазь. Скажи своему дружку, что куртки нам нужны КМС. А когда передашь, иди домой. Ты должна быть дома с мамой».

Они меня тащемта бросили прям на тротуаре с пылесосом и уехали. И я заметила слезки собачьего отчаянья в глазах Марвина.

Кароч, я текстую Фу, что мне надо помочь затащить пылесос по лестнице, и он такой спускается, а тут как раз буксировщик подваливает, потому-то все слезы с воплями и случились, Фу тотально безутешен, хоть я и предложила ему сдрочить — это реально лучшее, что я могла сделать на улице, когда люди вокруг ходят и что не, однако меня отвергли, и это, я думаю, доказывает, что свою машину он и впрямь любит больше меня.

Поэтому все типа: «Ох нееет!» И чернильного окраса отчаянье отверженности окутало меня, как черная тортилья депрессии обматывается вокруг буррито боли.

Мне требовалось поныть и поскорбеть, оплакать утраченную невинность, но фиг. Следовало так настроить вакуум, чтоб он сосал туман завампованных крыс, а на выходе давал завампованных крыс кусками. Поэтому пока Фу подцеплял к пылесосу свою науку, мне пришлось стаскивать Джереда с кухонной стойки, на которой он решил постоять и побиться в падучей по-крупному, птушто порог терпимости крысиного тумана уже перешагнул.

Джеред мне такой весь: «Сними их с меня! Убери их!» И машет повсюду теннисной ракеткой, чисто мельница, блин, а крысиного тумана возле него и близко не стоит — он по углам комнаты ныкается, как такой кипящий плинтус.

Поэтому я такая: «Да расслабься ты, Мартышка-Дрочишка, моими сапогами стойку поцарапаешь».

А Джеред это принял за сигнал и весь развизжался, как маленькая девочка. (Когда у нас с Лили была фаза готических Лолит, из которой мы с ней обе впоследствии вышли: я — из-за того, что кольцо в губу продела, и у меня латте капало на кружевные детали, а Лили — из-за того, что от рюшей у нее жопа толстая, — мы с ней ходили в парк Уошингтон-сквер и репетировали девчачий визг, но вот Джеред даже без репетиций визжал гораздо круче нас обеих, вместе взятых. Может, это у него из-за астмы. А мы с Лили зато делаем его на раз по жутким гляделкам.)

Кароч, я рада только, что Джоди у него кенжик отняла, птушто тут и глаза лишиться недолго, если он будет за него держаться, а я его с ног сшибу тем же торшером из нержавейки, который Графиня к Томми применила. (Только теперь он уже какой-то погнутый.)

Тут Джеред такой: «Ой-ё-ё-ой».

А я ему вся такая: «Твое трансвестицкое ссыкливое кунг-фу — не чета моему высшему кунг-фу бытовыми осветительными приборами».

А он такой весь ноет: «Я домой пойду. Ты мне больно сделала. Ты сосешь. Все это сосет. А у меня семейный ужин — со всей семьей, — а завтра я пойду в школу, меж тем как ты, Эбби Нормал, отъебись от меня и сдохни».

А я ему такая: «Отлично, сымай тогда мои сапоги».

А он мне: «Ну и ладно».

А я ему: «Вот и ладно».

И гораздо лучше было б, если бы он тотчас же вымелся нафиг, но мы сначала полчаса стаскивали с него мои сапоги: я сидела в кухонной раковине, а он на стойке, меня ракеткой охранял, птушто выяснилось, что у меня тоже довольно низкая терпимость, если меня пытается покусать крысиный туман.

Тащемта мы сняли с Джереда мои сапоги, и тут он решил все-таки остаться и помогать, птушто оказалось, что даже струйки кусачего крысиного тумана гораздо прикольнее семейного ужина. Тут Фу весь пылесос занаучил солнечными СИДами и чем не — и давай сосать туман, а это соска такая получается, что аще полный улет. (Голубой Боб-Строитель со своими железками рулит!) Это так четко, потому что мы видим, как туман засасывает, потом слышим такой «бум», когда СИД крысок опять твердыми делает, и они падают на дно пластикового барабана внутри.

А Фу весь такой орет, мотор перекрикивает: «Надо, наверно, их выгрузить и по клеткам рассовать, а то слишком плотно набьются. Лучше не сто сразу переселять».

А я ему вся такая: «Так давай их внутри оставим до рассвета, они тогда все уснут».

А Фу глядь на меня, весь такой удивленный, а я ему: «Заткнись, я тоже умею быть умной и жаркой».

А он мне типа: «Хор», — что я не понимаю, сарказм у него, или я точняк могу быть умной, или что я не жаркая. Но этого я так и не выяснила, птушто наш промышленный пылесос тут как раз начинает делать типа так: «фуф-туп плюх», а Джеред как давай опять визжать маленькой девочкой.

Выяснилось вот чего: из жопы у пылесоса выхлоп плюется этими вампокрысами, отсюда и эти «фуф-тупы», а плюется он ими прямо в стенку, отсюда «плюхи». И Джеред при каждом плевке визжит, поэтому выходит так: «Фуф-туп-плюх-иии! Фуф-туп-плюх-иии!» Верняк же! Тотально клевый индустриальный бит бы вышел для танцевального грува. Но я не засэмплила, потому что всяко-разное происходило.

А Фу такой весь: «Бери их по одной и в клетки. И строительной лентой заклеивай».

Птушто оказалось, вампокрысы довольно прочные — их когда в стенку шваркнет, они по ней сползут и снова себя в кучку собирают. А потом кагбэ ковыляют прочь, хромая, но медленно, успеваешь поймать. Но все равно чвакают все внутри противно и что не.

Кароч, мы с Джередом такие к Фу поворачиваемся и как могём пялимся эдак на него типа: «Сцуко, я тя умоляю».

Поэтому Фу нам такой: «Лана, тогда шлангом рулите».

А я ему вся: «Ну да, щаз ты хочешь, чтоб я твоим шлангом порулила…»

А он такой: «Эбби, прошу тебя!»

Я-то раньше думала, что Фу у меня — самый отпадный ниндзя любви во всем Районе Залива, а оказывается, если у него наука чуть наперекосяк, он просто весь вдребезги. Кароч, я беру этот шланг и давай крыс им сосать, а Фу резиновые перчатки нашел, кухонную лопаточку и пошел отскребать плюхи домашних питомцев.

Тут Джереду в голову мысль пришла, что крысами можно прямо в клетки пулять, и выяснилось, что это кагбэ лучше получается — после того, как мы парочкой пластик начисто пробили. Он тогда приклеил подушку к стенке и клетки к ней ставил. А Фу строительной лентой заклеивал, не успеют завампованные крыски очухаться.

Тогда я такая: «А знаете, вот можно бы так крохотными собачками в котиков-вампиров пулять — мы б тогда со всей этой херней за день-два разобрались».

Тут Фу с Джередом такие мне глаза свои закатили, типа я обдолбалась или еще чего, хотя это они крысиное пюре по коробкам фасуют и заклеивают, чтоб не протухло. Тут типа к полуночи тащемта все крысы у нас по коробкам разложены и по большей части запечатаны, только некоторым довольно-таки все равно пиздец послеполетный, и Джеред такой: «Я пошел домой. Мне надо разобраться в себе».

Что, я знаю, вероятно, значит, что он придет домой и объявил Люциферу-2, что они больше не лучшие ДДГ, птушто у Джереда теперь на грызунов нестояк навсегда ввиду этой нашей ночной крысобойни, что, мне кажется, вовсе даже неплохо.

Тут Фу такой вдруг: «Мне тоже надо идти. Утром с научным руководителем встречаться, а еще надо подготовиться, а потом днем у меня работа».

А я ему: «Тут подготовиться можно».

А Фу мне такой: «Не уверен, что получится». И в глаза не смотрит.

Я уже собралась было ему сообщить, что решила стать тварью ночи, но раз они оба меня бросают, я вся такая: «Отлично. Валите оба. Я тут посижу».

А Фу мне такой: «Подожди до зари, потом налей всем крови в поилки. Они поправятся. Только заклей все клетки тщательно, чтоб не сбежали. Тыры-пыры, биология, наука, поведение, научное слово, еще одно научное слово, трали-вали».

Кароч, я его поцеловала как в последний раз и пошла в спальню прилечь зари дождаться, только у нас на кровати там кагбэ такой огромный лабиринт из фанеры построили, поэтому я вернулась в гостиную и отвисала там с крысами на футоне до рассвета. Спать все равно не могла, птушто думала про всех, кому тотально отмстю, став носферату и после того, как найду Джоди и Томми и спасу их, само собой.

Как тащемта Терминатор (жидкий, не тот, который губернатор), я восстану из руин своей металлической дрочки и завоюю всех, кто мне противостоит. Я знаю, что надо сделать. Когда Фу на работе, а Джеред в школе, я возьму кровь, благословленную темным даром, и сама стану носферату. Сосите тогда, сцуки!

На заре тащемта, когда все крысы перестали скребстись у себя в клетушках, я нашла шприц, который Томми дали по программе обмена, когда он косил под торчка, и накачала крови у самой здоровой на вид крысы-вампушки, что у нас была. Затем подумала, глотать или вкалывать, и немного погодя решила таки вколоть, что, оказалось, действует точно так же, как в кино, а болит при этом гораздо меньше, чем от пирсинга в брови.

Кароч, потом легла и стала ждать, когда меня завампит. Думала про Фу — как он едет подземкой аж до самого дома к предкам на Сансете, а не остался со мной, и как это жлобски с его стороны. Подумала, что у нас с ним было за все это время, за полтора месяца с лишним, и как трудно ему будет, когда я стану высшей тварью невыразимого зла и сверхъестественной красоты. И еще подумала, может, нам с Графиней и Хладом придется жить вместе эдаким menage a trois, а Фу с Джередом станут нашими клевретами и будут жрать букашек, как Ренфилд у Дракулы, вот только у Фу по-прежнему будет отпадный манга-причесон, и я его временами буду заваливать в койку из жалости.

Потом я немножко поплакала, погоревала об утрате человечности в себе и чего не, птушто поняла: как только я закончу спасать Томми и Джоди и порабощать Фу и Джереда, так сразу проникну однажды ночью в гостиную к мистеру Грабли — просочусь туманом в щель под дверью, — сгущусь в свою отпаднейше алебастровую хамскую наготу, и у него от нее нахуй крыша слетит совершенно за то, что провалил меня по биологии, а это будет кагбэ бесчеловечно. И пока я так скорбела и оплакивала — заснула глубоким сном нежити.

Верняк. Tr`es зашибись.

Но нет! Вот я проснулась, а снаружи по-прежнему светло, и крыски-вампики по-прежнему в отключке, а сверхсил у меня никаких нету, и зло мое все так же выразимо. Ебать мои носки! Я ж забыла — перед тем, как обратиться, надо умереть. Я поискала везде этот хлорный кал, которым, Фу говорил, они крыс убивали, но нашла только молоток — и вся такая: «Вот это вряд ли». Поэтому пошла на Маркет-стрит и подумала было броситься под автобус, но опять-таки: вдруг они мой труп на солнышке оставят и я вся сгорю? Тоже не метод. Поэтому я вся такая: «Ну тю, вены почикать?» Но больно же, как йоптвоюбоже, поэтому я только одно запястье себе резанула чутка, кровь потом полчаса текла, а у меня даже в голове не помутилось, поэтому я вся такая: «Нахуй этот цирк несмешной. Мне нужен сообщник».

И я позвонила по горячей линии для самоубийц.

И вся такая: «Мне нужна помощь».

А парень мне такой: «Как вас зовут?»

А я ему: «У вас что, звонильщик не определяется? Что у вас тогда за отстой, а не линия?»

Тут он мне: «Тут говорится, что вас зовут Эллисон. У вас все в порядке, Эллисон?»

Я ему вся: «Нет, ничего у меня не в порядке. Я звоню на горячую линию для самоубийц».

А он мне: «Вы не хотите кончать с собой, Эллисон».

А я ему такая: «Вот именно, кретинозавр. Мне нужно, чтоб меня кто-то другой потемнил. И надо, чтоб быстро, приватно, небольно, и еще чтоб причесон слишком не проебать».

А он такой: «Но есть же столько всего, ради чего жить».

Поэтому я ему: «Ты мне минуты тратишь, объебос. Мне нужен номер мясника или какого-нибудь доктора-кеворкяна».

А он мне такой: «С этим я вам помочь ничем не могу».

Поэтому я ему: «Задрыга!» И телефон себе загасила.

Это невероятно, а поди ж ты: оказалось МамБот была права. Иногда можно доверять только родственникам. (Прашупрощенья, едва сумела подавить зевок всех цветов радуги, пока это настукивала.) И вот сижу тут, жду, когда моя сестренка Ронни из школы вернется и зверски меня убьет, а потом спрячет труп под кроватью, пока я не восстану вновь — истинной Владычицей Тьмы в Большом Районе Залива. Это моя последняя смертная запись. Пора идти фасон выбирать для кончины.

А интересно, как она это сделает? Лучше, если безболезненно, иначе первым пунктом у меня в списке немертвых дел будет натравить на мою сестрицу покемона Дампо-Жёппе.


Алхимия | Выкуси | Самурай с Джексон-стрит II



Loading...