home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

— Счастливого Рождества!

Маргарет ворвалась в дом с целой охапкой подарков.

Мама чмокнула ее в щеку.

— И тебе счастливого Рождества! — сказала она, забирая подарки и раскладывая их под елкой. — В машине есть еще что-нибудь?

— Только салат. Но его Лорен принесет.

У мамы отвисла челюсть, а Маргарет лукаво усмехнулась.

— Она и правда здесь? — тихо спросила мама, высовывая голову в дверь, чтобы посмотреть вниз по лестнице.

Маргарет кивнула.

— Как это тебе удалось? — удивилась мама. — Я ее пять раз приглашала, а она ни разу не пришла.

— Мы с ней очень хорошо поговорили вчера вечером, — сказала Маргарет. — И потом, я думаю, ее бросил парень.

Мама лихорадочно оглядела комнату.

— Для четверых за столом мы не готовы. Джон, беги вниз, принеси стул. Я накрою еще на одного человека. Маргарет, ты чудо!

— Знаю, — сказала Маргарет, стаскивая пальто. — Что бы ты без меня делала?

Я сидел у окна, не сводя глаз с дома мистера Кроули на другой стороне улицы. Мама еще дважды попросила принести стул, прежде чем я встал, взял ее ключ и вышел за дверь. Только последние несколько дней она снова стала разрешать мне брать ключ, да и то лишь потому, что купила много продуктов на Рождество и нам пришлось положить в холодильник морга то, что не поместилось в холодильник на кухне. На лестнице я столкнулся с Лорен.

— Привет, Джон, — сказала она.

— Привет, Лорен.

Она посмотрела на дверь вверху.

— Как у нее настроение?

— Чуть конфетти из ушей не посыпалось от радости, когда Маргарет сказала, что ты придешь, — ответил я. — Может, сейчас режет барана в твою честь.

Лорен закатила глаза:

— Посмотрим, как долго это продлится. — Она снова посмотрела вверх. — Будь рядом, ладно? Мне может понадобиться помощь.

— Мне тоже.

Я сошел вниз на одну ступеньку, остановился и посмотрел на нее.

— Ты похожа на отца.

— Ничего подобного.

— Вчера принесли коробки — тебе и мне.

Свою я тряс, тыкал в нее спицей, смотрел на свет, но так и не понял, что в ней. На самом деле мне хотелось одного — почтовой открытки. Это была бы первая весточка от него после прошлого Рождества.

Я взял стул в часовне морга и принес наверх. Мама ходила из комнаты в комнату, громко разговаривая сама с собой, вешала пальто Лорен, накрывала на стол, заглядывала в холодильник. Это был ее фирменный стиль: она не разговаривала с Лорен и не показывала какого-то особого к ней отношения, но давала понять, что Лорен важна для нее, делая для дочери всякие мелочи. Наверное, это было мило, но, с другой стороны, все это могло перерасти в скандал: «Я столько для тебя делаю, а ты и бровью не ведешь». Я готов был поспорить, что больше трех часов Лорен не выдержит — бросится вон. Но по крайней мере, за это время мы успеем поесть.

На обед была ветчина с картошкой. Мама усвоила урок, полученный на День благодарения, и не пыталась приготовить все это собственными руками: ветчину мы купили готовую, засунули на несколько дней в морозильник в бальзамировочной, а утром на Рождество разогрели. Почти десять минут все ели молча.

— У нас здесь не хватает рождественского веселья, — вдруг сказала Маргарет, кладя вилку. — Может, споем?

Мы вытаращили на нее глаза.

— Пожалуй, нет, — согласилась она. — Тогда будем рассказывать анекдоты. Каждый по одному, и лучший получит приз. Начнем с меня. Ты уже сделал домашнее задание по геометрии, Джон?

— Да. А что?

— Ничего, — сказала Маргарет. — Так вот, жил да был один индейский вождь, и было у него три дочери, или скво. Все воины племени хотели на них жениться, и потому вождь решил устроить соревнование: они должны были отправиться на охоту, и те, кто принесет лучшие шкуры, получили бы этих скво в жены.

— Этот анекдот с бородой, — закатила глаза Лорен.

— А я его не знаю, — сказала мама.

Я тоже не знал.

— Тогда продолжаю, — улыбнулась Маргарет. — Только попробуй рассказать конец раньше времени! Так, значит, воины отправились на охоту. Прошло немало времени, прежде чем они начали возвращаться со шкурами — волчьими, заячьими и всякими другими. Вождь смотрел на эту добычу без энтузиазма. Наконец в один прекрасный день пришел воин со шкурой медведя гризли, что довольно удивительно. Вождь выдал за него младшую дочь. Затем пришел воин со шкурой белого медведя, что еще удивительнее, и вождь выдал за него среднюю дочь. Они ждали, ждали, и наконец вернулся третий воин — этот принес шкуру бегемота.

— Бегемота? — переспросила мама. — Мне казалось, дело происходит в Северной Америке.

— Именно в Северной Америке. Потому-то шкура бегемота и вызвала такой фурор. Столь удивительной шкуры в племени еще не видели, и вождь выдал за этого воина свою старшую, и самую красивую, дочь.

— Она на две минуты старше меня, — сказала мама, посмотрев на меня с проказливой улыбкой. — Никогда не дает мне забыть об этом.

— Не перебивай меня, — остановила ее Маргарет. — Сейчас самое главное. Скво и воины переженились, а год спустя у них родились детишки. Сын у младшей, сын у средней, а у старшей — два сына.

Она сделала театральную паузу, и мы замерли в ожидании развязки. Лорен рассмеялась.

— И что в конце? — спросил я.

— Сыновья скво-бегемота равны сыновьям двух скво других шкур, — ответили Лорен и Маргарет одновременно.

Я улыбнулся. Мама рассмеялась, покачав головой.

— Это и есть конец? И что тут смешного?

Мама задумалась, потом, поняв, в чем дело, опять рассмеялась.

— Самый глупый анекдот, какой я только слышала. И по-моему, скво — это оскорбительно.

— Тогда расскажи что-нибудь получше, — сказала Маргарет. — А сейчас очередь Лорен.

— Я помогала рассказывать твой, — отозвалась она, накладывая себе салат. — Это засчитывается.

— Тогда ты. — Маргарет повернулась к маме. — Я знаю, ты вспомнишь что-нибудь смешное.

— Так-так, — сказала мама, подперев кулаком подбородок. — Анекдот, анекдот, анекдот… Да, есть у меня один.

— Ну рассказывай.

— Зашли как-то в бар две женщины, — начала мама. — Первая посмотрела на вторую и говорит: «Я его тоже не заметила».

Мама и Маргарет прыснули со смеху, а Лорен застонала.

— Коротковат, — заметила Маргарет, — но принимается. Ну, Джон, теперь ты. Что у тебя?

— Вообще-то, я не знаю анекдотов, — ответил я.

— Да знаешь наверняка, — сказала Лорен. — Где наша старая книжка с анекдотами?

— Я не знаю никаких анекдотов, — повторил я.

И вспомнил, как смеялась Брук, когда мы говорили о значке «Заслуженный поджигатель», но сделать из этого анекдот не мог. Да и знал ли я вообще анекдоты?

— Постойте, Макс мне как-то рассказал один анекдот, но вам он не понравится.

— Не важно, — сказала Маргарет. — Выкладывай.

— Вам правда не понравится, — повторил я.

— Давай-давай, — потребовала Лорен.

— Если только он не грязный, — предупредила мама.

— Вот забавно, — ответил я. — Он как раз о мытье.

— Я заинтригована, — прилегла грудью на стол Маргарет.

— Что надо сделать, если посудомоечная машина перестает работать?

Никто не знал. Я набрал в грудь побольше воздуха:

— Дать ей по заднице!

— Ты прав, — сказала мама, нахмурившись. — Ненавижу мыть посуду. Но хорошая новость в том, что ты хочешь убрать со стола. Дамы, уходим в гостиную.

— Думаю, победила я, — заметила Маргарет, вставая. — Мой анекдот был самый смешной.

— А я думаю, победила я, — возразила Лорен, — потому что я вообще ничего не рассказывала.

Они зашаркали ногами, направляясь в другую комнату, а я стал собирать посуду. Обычно я ненавидел убирать со стола, но сегодня не возражал: все были счастливы, и никто не ругался. Может, мы даже продержимся больше трех часов.

Сложив посуду в раковину, я тоже пошел в гостиную, где уже вручали подарки. Я всем подарил лосьон для рук. Мама вручила мне настольную лампу.

— Ты столько читаешь, — сказала она, — и часто сидишь допоздна. Я подумала, тебе эта штука пригодится.

— Спасибо, ма, — ответил я.

Спасибо, что веришь моему вранью.

Маргарет подарила мне рюкзак с бутылкой воды, к которой была прикреплена трубочка. Я всегда смеялся над ребятами, носившими с собой такие.

— Твой рюкзак разваливается на части, — сказала Маргарет. — Удивительно, как это лямки еще не оторвались.

— На ниточках держатся, — ответил я.

— В этом можешь носить книжки, не боясь, что они вывалятся.

— Спасибо, Маргарет.

Я отложил рюкзак в сторону, чтобы потом выбросить эту дурацкую трубочку.

— Сама я ее не читала, так что, может, это и дрянь, — сказала Лорен, протягивая мне книгу, завернутую в упаковочную бумагу. — Но по ней сняли фильм, да и название мне показалось подходящим.

Содрав обертку, я увидел толстенную книгу комиксов — целый роман в рисунках. Называлась она «Хеллбой».[26] Я показал всем обложку, и Лорен усмехнулась.

— Два подарка в одном, — сказала она. — Книга комиксов и прозвище.

— Ну да, — отозвался я нехотя.

— Первый, кто назовет его Хеллбоем, будет распаковывать свой подарок на улице, — предупредила мама, тряхнув головой.

— Все равно спасибо, — сказал я Лорен, и она улыбнулась.

— Ну, пора открыть то, что прислал ваш отец, — предложила мама, и мы с Лорен взяли по коробке.

Это были обычные посылки — мы не стали их открывать: вдруг подарок внутри без упаковки? С отцом никогда ничего не знаешь заранее. Мой подарок был небольшой, размером с учебник, но гораздо легче. Я взял ключ от дома и стал разрывать им скотч. Внутри оказались открытка и айпод. Не торопясь и стараясь казаться равнодушным, я развернул открытку. Там был нарисован дурацкий кот из мультика и было тупое стихотворение о том, какой я замечательный сын. В конце отец сделал приписку, и я прочел ее про себя.

Привет, Тигр. Счастливого Рождества! Надеюсь, ты хорошо прожил этот год. Получай удовольствие в девятом классе, пока можешь, потому что со следующего года, в старших классах, начнется совсем другая жизнь. Девчонки так и будут вешаться на шею. Тебе понравится этот айпод — я записал на него мою любимую музыку, все те песни, что мы вместе пели. Так что я словно буду у тебя в кармане. До встречи!

Сэм Кливер

Я уже стал старшеклассником — он опоздал на год, но музыка, которую он записал, так меня заинтриговала, что я не стал думать об этом сейчас. Я даже не знал, где отец живет: обратного адреса на посылке не было. Но помнил, как мы ехали в машине и подпевали его любимым рок-группам — «Иглз», «Джорни», «Флитвуд мэк» и другим. Я удивился, что он тоже это помнит. Теперь я мог взять айпод, выбрать песню и стать ближе к отцу, чем за все эти пять лет.

Айпод был запаян в пленку. Чувствуя смущение, я сорвал ее, вскрыл коробку. Айпод был совершенно новый. Отец забыл про записи.

— Черт тебя возьми, Сэм! — воскликнула мама.

Я посмотрел на нее: мама прочла открытку — поняла, что он перепутал, в каком я классе, и не сдержал обещание.

Она опустила голову и стала тереть виски.

— Мне очень жаль, Джон.

— А что? Здорово! — сказала Лорен, оглядываясь на нас. — Мне он прислал DVD-плеер и диск с «Озорной шайкой»[27] — мы, кажется, смотрели этот фильм вместе. Отец, наверное, решил, что в этом есть что-то особенное. А я ничего не помню.

— Он меня просто из себя выводит! — прошипела мама, вставая и направляясь на кухню. — Даже вашу любовь не может заслужить, чтобы не проколоться.

— Айпод — шикарный подарок, — заметила Маргарет. — Он что, не работает?

Она прочла открытку и вздохнула.

— Наверняка он просто забыл, Джон.

— В том-то и дело! — крикнула мама из кухни.

Она с грохотом перекладывала тарелки из раковины в посудомоечную машину, вымещая на них свою злость.

— И все же, — продолжала Маргарет, — лучше иметь айпод без записей, чем никакого. Ты сможешь заполнить его чем хочешь. Дашь посмотреть?

— Смотри, — разрешил я и встал. — Я ухожу.

— Погоди, Джон, — остановила меня мама, вбегая в гостиную, — сейчас будет десерт. Я купила два разных пирога, взбитые сливки и…

Не обращая внимания на ее слова, я прихватил куртку, висевшую в коридоре, и взялся за ручку двери. Мама позвала меня снова, но я хлопнул дверью и сбежал по лестнице. Сел на велосипед и поехал прочь, ни разу не оглянувшись, чтобы посмотреть, бегут они за мной или нет, смотрят ли в окно. Я не оглянулся на дом мистера Кроули, не посмотрел туда, где жила Брук, просто крутил педали, не отрываясь смотрел на бегущую навстречу разметку и на каждом перекрестке молился Богу, чтобы меня размазал по асфальту какой-нибудь грузовик.

Через двадцать минут я был в центре города. И неожиданно понял, что приехал к приемной доктора Неблина. Разумеется, все было заперто. Я сошел с велосипеда и минут десять просидел там, глядя, как ветер закручивает снежные вихри и швыряет ими в кирпичную стену. Делать было нечего, пойти некуда, поговорить не с кем. Не находилось ни малейшей причины, чтобы жить дальше.

Все, что у меня было, — это мистер Кроули.

По таксофону в конце улицы я месяц назад набирал службу «911». Не зная, зачем это делаю, я прислонил к будке велосипед, сунул в щелку двадцатипятицентовик и набрал сотовый мистера Кроули. Пока шли гудки, натянул на трубку футболку, чтобы он не узнал голос. Я просто молился, чтобы Кроули меня не узнал. На четвертый гудок он ответил:

— Алло?

— Алло, — отозвался я, не зная, о чем говорить дальше.

— Кто это?

Я молчал, а потом сказал:

— Тот, кто присылал вам письма.

Он отключился.

Я чертыхнулся, вытащил еще один четвертак и снова набрал его номер.

— Алло?

— Не вешайте трубку.

Щелчок.

У меня осталось только два четвертака. Я набрал его еще раз.

— Оставьте меня в покое, — сказал мистер Кроули. — Если вам столько обо мне известно, вы знаете, что я сделаю, попадись вы мне в руки.

Щелчок.

Нужно было что-то придумать, чтобы он не отключался. Я должен с кем-нибудь поговорить — с кем угодно, хоть с демоном, хоть с самим чертом. И я забросил в щелку последний четвертак и снова набрал его номер.

— Я же сказал!..

— Вам больно? — перебил я его.

Было слышно, как он тяжело дышит. Но не отключается.

— Вы оторвали свою руку, — продолжал я, — вскрыли себе живот. Я хочу узнать: это больно?

Он молчал.

— Все, что вы делаете, бессмысленно, — сказал я. — Одни тела вы прячете, другие — нет. Улыбаетесь человеку, а через секунду вырываете у него сердце. Я даже не знаю, что вы…

— Это чертовски больно, — ответил мистер Кроули и умолк. — Каждый раз.

Он ответил мне. В его голосе было что-то, чего я не мог понять. Не то чтобы радость или усталость… Нечто среднее.

Облегчение?

Любопытство, разбиравшее меня в течение нескольких месяцев, так и рвалось наружу.

— Вы ждете, когда какой-нибудь из ваших органов выйдет из строя, и заменяете его? — стал я спрашивать. — Вам приходится изымать органы у других людей? А что было с тем человеком из Аризоны — Эмметом Опеншоу? Что вы взяли у него?

Молчание.

— Я взял его жизнь.

— Вы убили его.

— Не просто убил, — сказал Кроули. — Я украл его жизнь. Думаю, он мог бы жить долго. До сегодняшнего дня уж точно. Мог бы жениться и завести детей.

Что-то в этих словах было не так.

— Сколько ему было лет? — спросил я.

— Тридцать, кажется. Я всем говорю, что мне семьдесят два.

Я думал, Опеншоу был старше, как недавние жертвы.

— Вы спрятали его тело… так надежно, что его никто не нашел. Почему же не спрятали труп Джеба Джолли? И двух других, которые были после?

Молчание. Щелчок закрывающейся двери.

— Так, значит, вы еще не знаете?

— Вы действуете как новичок, — сказал я, подбирая слова. — С каждым новым трупом вы набираетесь опыта, начали прятать тела, что разумно, если вы не делали этого раньше. Но вы так и делали. Это что, представление? Но почему вы притворяетесь неопытным, если можете сделать так, чтобы все было шито-крыто?

— Подождите, — попросил он и закашлялся.

Прикрыл микрофон, но я все равно слышал громкий кашель. Это были странные громыхающие звуки. Он убрал руку с трубки, но теперь его было плохо слышно, словно на линии появились помехи.

Что он сделал?

— Я действовал как неопытный, потому что таким и был, — продолжал он. — Я отнял больше жизней, чем вы можете себе представить, но Джеб был первым, кого я… не забрал.

— Не забрали? Но…

Неужели он мог забирать души? Поглощать их, как и части тел?

— Вы забрали тело Эммета целиком, — сказал я, — и приняли его форму. А перед этим забрали тело у кого-то другого, еще раньше — у третьего. В этом есть логика. Прежде вам не надо было прятать тела, потому что вы забирали их целиком, оставляя свое старое тело. Вот почему в доме Эммета было найдено так много черного вещества: вы бросили там все ваше тело, а не какую-то его часть, и вы…

Тук… тук… тук…

— Это что? — спросил я.

— О чем вы? — ответил он вопросом на вопрос.

— Этот звук. Похоже на…

Я бросил трубку и схватил велосипед, в страхе оглядывая дорогу.

Это был звук поворотника. Кроули ехал в машине — он искал меня.

На Мейн-стрит никого не было. Я вскочил на велосипед и бросился за угол, но ехал слишком быстро, и на льду меня занесло. На этой улице Кроули тоже не было видно. Я выровнял руль и изо всех сил крутил педали до следующего поворота, свернул и помчался в противоположном направлении, подальше от его дома и того маршрута, которым он мог ехать.

Вот почему он стал таким разговорчивым. Мистер Кроули говорил со мной по сотовому с определителем номера. Вероятно, он сообразил, что я звоню из таксофона, и стал поддерживать разговор, а тем временем вышел из дому, сел в машину и поехал меня искать. В городе было всего два-три таксофона, и он, по-видимому, проверял все — «Флайинг джей», заправку у лесопилки и заправку на Мейн-стрит, откуда я и звонил. На праздники заправка, слава богу, закрыта, поэтому никто не сможет меня описать, если всеми уважаемый мистер Кроули станет задавать вопросы. Но Рождество — это еще одна проблема: все здания в центре закрыты, двери заперты, магазины пусты. Спрятаться мне негде.

Что может работать на Рождество в таком крошечном городке, как Клейтон? Больница? Но там тоже, наверное, есть телефон, и Кроули, возможно, заедет туда, чтобы проверить. Я услышал шум машины, свернул с дорожки на засыпанную снегом лужайку, с трудом прокручивая педали, и направился вдоль здания. Там было пространство между двумя домами, а на полпути — газовый счетчик. Я протиснулся за него и, присев по другую сторону, стал следить за улицей в конце длинного кирпичного забора. Машина, которую я услышал, не появлялась. Я не знал, чья она и куда едет, но понимал, что лучше спрятаться.

Я просидел в снегу до самого вечера, дрожа от холода. Весь закоченел, но боялся шелохнуться. Представлял, как мистер Кроули с горящими глазами носится по улицам, словно все туже затягивает петлю. Я выждал еще час после наступления темноты и взялся за велосипед. Тело занемело, руки и ноги горели от холода. Я добрался до дому, увидел, что машина Кроули припаркована где обычно, и поднялся к себе.

Дома никого не было.


Глава 12 | Я - не серийный убийца | Глава 14