home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Стрелка на джи-пи-эс-приемнике неуклонно приближалась. Я окинул взглядом комнату: взбитые простыни на кровати, кавардак на туалетном столике, а на полу — избитая миссис Кроули, связанная, с кляпом во рту. Я не мог ничего исправить — у меня едва хватит времени убраться отсюда до возвращения демона. Не говоря уже о том, чтобы найти место, где спрятаться. Через несколько секунд я буду мертв, Кроули разорвет мне грудь и вытащит сердце. После того, что я сделал с его женой, он, возможно, из мести убьет всю мою семью.

Всю, кроме отца — пойди найди его. Иногда полезно быть подальше от сына-психопата.

Но если я и сдался, то монстр внутри меня сдаваться не желал. Я отвлекся от своих фатальных мыслей и обнаружил, что собираю вещи — приемник трекера, маску, рюкзак — и направляюсь к двери. Но разум пересилил инстинкт самосохранения, и я вернулся в спальню и внимательно осмотрел пол: не оставил ли чего. Наличие молекул ДНК меня не волновало — я столько времени провел в доме на вполне законных основаниях, что мог ответить на любые вопросы полиции. Я сказал себе, что телефонный звонок тоже можно объяснить или стереть и мне как-нибудь удастся избежать разоблачения. Телефон миссис Кроули я на всякий случай взял с собой. Наконец выключил свет и выскользнул в темный коридор.

В доме стояла кромешная темнота, и глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть. Вслепую я проковылял по лестнице, шаря рукой по стене и не осмеливаясь включить фонарик. По лестнице я ступал осторожно, не перешагивая через ступеньки. Пройдя половину пути, увидел, как за дверью в задней части дома мелькнул свет. Лунный свет, сумеречный. Я добрался до двери на первом этаже и повернулся к лестнице в подвал, но тут в окнах в передней части дома появился и стал набирать яркость бледно-желтый свет, раздался нарастающий шум двигателя.

Кроули вернулся.

Я забыл о подвале и побежал к задней двери, торопясь покинуть дом, прежде чем явится демон. Ручка не подавалась, но я поднажал, и выскочила защелка. Я распахнул дверь, вышел наружу и закрыл ее за собой, действуя по возможности быстро и бесшумно.

Колеса заскрежетали по подъездной дорожке, и желтый свет озарил деревья вдалеке — на них остановились лучи автомобильных фар, скользнув по боковому дворику и снежной глади. Я слышал, как открылась дверца машины, как зарычал демон, и с опозданием понял, что забыл запереть заднюю дверь. Я все еще сидел скорчившись у этой двери; если он проверит ее — мне конец. Я хотел было открыть ее и нажать на защелку, но звук открывающейся передней двери подсказал мне, что и с этим я опоздал: демон уже в доме. Я спрыгнул с бетонных ступенек и побежал на угол дома. Обогнуть его означало оказаться в свете фар — спрятаться в этом случае будет невозможно, но и оставаться перед дверью значило, что он увидит меня, как только откроет заднюю дверь. Я набрал в легкие побольше воздуха и побежал, пересекая освещенное фарами место, пока наконец не нырнул в спасительную тень сарая.

Никаких звуков за собой я не слышал. Задняя дверь не открывалась. Я выругал себя за то, что испугался такой малости, — конечно же, он не заметит, что крохотная защелка на ручке двери не вдавлена, во всяком случае не тогда, когда будет спешить к жене. Мгновение спустя я услышал вой со второго этажа, подтвердивший мои предположения. Он направился прямо к Кей и теперь, судя по всему, у меня появился шанс ускользнуть.

Я снова вышел на свет, осторожно, готовый бежать и убежденный, что, если он увидит меня, убежать мне не удастся. Я не представлял, сколько времени у меня есть. Возможно, он в одно мгновение развяжет Кей, а может быть, ему придется дождаться возвращения в человеческое обличье. Он может остаться с ней, чтобы убедиться, что она жива, а может броситься на улицу, чтобы найти того, кто это с ней сделал. Я не мог этого знать, но был уверен, что мои шансы уйти отсюда незамеченным уменьшаются с каждой секундой. Я должен покинуть это место немедленно.

Прижимаясь к дому, я быстро шел в направлении ослепляющих фар. Смотрел в сторону, защищая глаза от света, чтобы как можно быстрее приспособиться к темноте с другой стороны. Добравшись до машины Кроули, я присел у колеса со стороны, противоположной дому. Теперь я мог выглядывать из-за машины и видеть фасад дома. Дверь была приоткрыта, но занавески наверху все еще плотно задернуты. Я оглянулся на собственный дом — в недостижимом удалении по другую сторону улицы. Вокруг были лед и снег, словно мины и колючая проволока, поджидавшие меня, чтобы задержать, когда я побегу к дому. Если мне удастся пересечь улицу и скрыться в доме, я буду в безопасности — Кроули, возможно, и не догадается, что это моих рук дело. Но бежать до дому через открытую улицу — все равно что полететь на Луну. Если он посмотрит в окно — мне конец. Я приготовился к спринтерскому броску… и тут увидел на пассажирском сиденье тело.

Оно лежало ниже уровня окна, но в тусклом свете лампочки от открытой двери я его ясно различал: маленький человечек, едва видимый в полутьме, в сером шерстяном пальто. Он лежал в луже крови.

Потрясенный, я осел на обледеневшую дорогу, онемев от изумления. Я вовсе не помешал демону убить человека… не смог его остановить. Слишком много времени ушло на отправку фотографий и разговор с Неблином, когда я боролся со своими инстинктами. А когда я начал действовать, это уже не имело значения: к тому времени он нашел жертву и забрал нужный ему орган. Кроули уже восстановился, а все потому, что я не смог с собой совладать. Мне хотелось хлопнуть дверцей машины, или закричать, или произвести какой-то другой шум, но я не решился. Вместо этого монстр, обитавший во мне, подался вперед, чтобы разглядеть тело. За все эти месяцы убийств и бальзамирования я ни разу не оказывался так близко с только что убитым человеком. Мне хотелось прикоснуться к телу, пока оно еще не остыло, посмотреть на рану, увидеть, что изъял демон. Это было глупое желание, неразумный риск, но это меня не остановило. Мистер Монстр набрал силу.

Дверца со стороны водителя была открыта, но я находился со стороны пассажира, где меня нельзя было увидеть из дома, и я тихонько открыл дверь. Двигатель все еще работал, и я надеялся, что его урчание заглушит шум. Я распахнул на теле пальто, ожидая увидеть распоротую брюшину, что видел уже не раз у других жертв.

Ничего такого не было.

Голова оказалась неестественно повернута, он уткнулся лицом в сиденье, но я видел, что горло у него распорото. Вероятно, когтем демона. Других ран я не заметил. Пальто осталось цело, и тело под ним, казалось, не было повреждено. Кровь на сиденье и на полу, по-видимому, натекла из раны на шее.

Что же забрал демон? Я сунул голову в салон, чтобы получше все рассмотреть. Голова не была отделена полностью, но сосуды и горло располосованы. Ничто, казалось, не было взято.

Наконец я посмотрел на лицо, развернул его к себе, отер кровь и спутанные волосы. И едва не закричал.

Это был доктор Неблин.

Я отшатнулся, едва не выпав из машины. Безжизненное тело медленно повернулось на бок. Потрясенный, я посмотрел на дом Кроули, снова внутрь салона.

Он убил доктора Неблина.

Мой мозг пытался отыскать в этом какой-то смысл. Может быть, Кроули вышел на мой след? Может, он уже начал убивать людей, которых я знаю? Но почему Неблин, если до моей матери рукой подать? Потому что ему требовалось тело мужчины, предположил я. Но нет, это было бы слишком странно. Я не мог представить, что он знает про меня. Я бы заметил что-нибудь такое.

Но тогда почему Неблин?

Глядя на тело, я вспомнил наш телефонный разговор и ощутил на спине холодный пот. Неблин оставил мне голосовое сообщение. Я достал телефон и набрал номер, в ужасе оттого, что должен был услышать.

«Джон, ты сейчас не должен быть один; нам нужно поговорить. Я иду к тебе. Я даже не знаю, дома ты сейчас или где-то еще, но я могу тебе помочь. Пожалуйста, позволь мне помочь. Я буду с тобой через несколько минут. До скорого».

Он шел мне на помощь. В разгар холодной январской ночи вышел из дому на пустые улицы, чтобы помочь мне. Пустые улицы, на которых убийца выискивал новую жертву и никого не мог найти, пока беззащитный доктор Неблин не попался ему на глаза. Он стал единственным человеком в городе, которого мог найти демон.

И нашел он его по моей вине.

Я смотрел на тело, думая обо всех других до него — о Джебе Джолли и Дейве Берде, о двух полицейских, которых я привел к смерти, о бродяге у озера, ради спасения которого я не произнес ни слова, о Теде Раске, и Греге Олсоне, и Эммете Опеншоу, и бог знает о скольких других, о которых я понятия не имел. Передо мной промелькнула вереница трупов, всплывающих из моей памяти; они словно никогда и не были живыми — ряд вечных трупов, довольно хорошо сохранившихся. Как давно это началось? Сколько будет продолжаться? Я чувствовал, что обречен всегда следовать за этими трупами, обмывать и бальзамировать каждое новое тело, словно слуга демона — сгорбленный, ухмыляющийся и безмолвный. Кроули был убийцей, а я — его рабом. Нет, так не будет. Этот парад мертвецов закончится сегодня.

Демон ничего не забрал у Неблина, а значит, в любую секунду он появится из дому, отчаянно нуждаясь в замене отказавшего органа. Если я успею спрятать тело, возможно, он забьется в судорогах и умрет. Я схватил труп за плечи и посадил прямо. Руки в перчатках заскользили по крови, и я отпустил его, чтобы на мне не остались улики. Я отступил, борясь с собственной паранойей. Боюсь ли я связать себя с этим преступлением? Ведь я был так осторожен — двигался бесшумно, заметал следы, месяцами составлял план, который позволил бы мне казаться совершенно непричастным ко всем этим убийствам и ко всем моим ответным действиям. Нет, я не мог теперь просто так отказаться от всего этого.

Но есть ли какой-то другой способ? Спрятать тело — другой возможности уничтожить демона у меня не было. Но я не мог сделать это, не испачкавшись в крови Неблина. А если попытаться тащить его за ноги, на снегу останется след, который сведет на нет мой план. Надо сделать так, чтобы крови на земле не осталось, а это значит, что она останется на мне. Я снял куртку, обмотал ею голову и плечи Неблина и потянул его за плечи.

Неожиданно вой, донесшийся из дома, разорвал тишину. Я упал на спину, бросая взгляды то на заднюю дверь, то на переднюю и пытаясь понять, откуда явится демон. В голове у меня кричал Мистер Монстр, требовал, чтобы я убрался отсюда и попробовал снова в другой раз. Это было благоразумно, расчетливо. Демон останется в живых, но выживу и я. Я могу остановить его, не рискуя собственной жизнью.

Я посмотрел на Неблина.

«Ему уже не уйти», — подумал я.

Неблин посреди ночи вышел из дому, прекрасно осознавая, что серийный убийца разгуливает на свободе. А вышел он, чтобы помочь мне. Он делал то, что был должен, рискуя жизнью.

«Я должен перестать думать как социопат. Или я рискую своей жизнью, или Кроули продолжает убивать».

Два месяца, даже два часа назад выбор был бы очевиден: спасайся. Даже сейчас, пытаясь мыслить логически, я понимал, что это самое разумное из того, что я могу сделать. Но Неблин умер, пытаясь научить меня думать как нормальные люди, чувствовать как нормальные люди. А нормальные, обычные люди иногда рисковали жизнью, чтобы помочь друг другу, потому что так чувствовали. Эмоции. Связи. Любовь. Ничего этого я не знал, но мой долг перед Неблином состоял в том, чтобы попытаться.

Я подхватил его под мышки и потащил, чувствуя, как окровавленная рубашка трется о мою куртку, оставляя на мне ДНК, которая делает меня как минимум соучастником преступления, но я не обращал на это внимания, пятясь, тянул Неблина из машины, пока его ноги, на которые так и не натекла кровь, не выпали на дорожку. Кровь не капала на землю — она оставалась на мне, и я, скрежеща зубами, начал двигаться. Тело оказалось тяжелее, чем я думал; помнится, я читал где-то, что мертвые или потерявшие сознание тяжелее, чем живые, потому что бездействующие мышцы не двигаются и не поддерживают равновесие. Тело было как мешок сырого цемента, нескладный, неподъемный. Я крепко прижимал к себе его голову и плечи, подхватив тело под мышки и сцепив пальцы у него на груди. Осторожно разворачиваясь, балансировал на одной ноге, упираясь другой в дверцу, которую едва не захлопнул, прежде чем рука Неблина выпала наружу и центр тяжести неудобно сместился. Я привалился спиной к машине, удерживая тело в вертикальном положении. Ни капли крови не упало на землю. По крайней мере, пока.

Откуда-то из дома донесся стук, словно Кроули упал или в ярости ударил обо что-то ногой. Я толкнул дверцу, закрывая ее, и развернулся лицом к улице, медленно пятясь во двор Кроули. Я шел, осторожно перебирая ногами и полагаясь на свою память, которая должна была вести меня по дорожке, чтобы не осталось никаких следов, вдоль аккуратной снежной насыпи. Шаг за шагом. Я услышал еще один удар — теперь уже ближе, где-то на цокольном этаже, — и заскрежетал зубами. Я был почти у цели.

Я уже добрался до сарая и теперь заносил за угол ноги Неблина, чтобы не торчали. Сарай стоял параллельно подъездной дорожке, дверь выходила в сторону улицы, так что я всегда разгребал к ней тропинку от подъездной дорожки. Длина тропинки не превышала нескольких футов, но при этом огибала дальний угол сарая, и я протащил тело в узкий проход между сараем и штакетником. Затянул Неблина как можно дальше в проход, не высовывая головы из-за невысокого сарая, и тяжело уронил его в снег.

Хлопнула задняя дверь, и я затаил дыхание. Ноги Неблина все еще высовывались из-за сарая, хотя всего на несколько дюймов. Весь этот проход был защищен от яркого света автомобильных фар стеной снега, так что демон мог и не заметить ног. Но если он начнет искать, если я оставил какой-то след, он его наверняка увидит.

Я не дышал, ловя каждый звук: рычание автомобиля, тихое гудение приборного щитка, биение собственного сердца. Демон сделал несколько шагов у сарая, неровных и неуверенных, потом шагнул в снег или оступился. Под его ногой захрустел наст — раз-два-три, — затем снова шаги по бетонной дорожке. Он с трудом держался на ногах и двигался медленно. Что ж, мои действия могли и в самом деле дать результат.

Я прислушивался к тяжелым шагам по дорожке, казалось, он едва передвигал ноги: делал шаг — и останавливался, делал шаг — и спотыкался. Я боялся дышать, закрыв глаза и молясь, чтобы он рухнул на землю и умер, чтобы он сдался и с этим было покончено навсегда. Шаг — остановка, шаг — пауза, шаг — стон. Он двигался медленнее, чем когда-либо. Я не двигался, боясь даже шелохнуться, и холод, снег и морозный воздух уже давали о себе знать. Я испытывал то же, что при первой встрече с демоном, когда прятался в снегу у Фрик-Лейк, опять ощущал, как замедляется сердцебиение, отказывают чувства. Ноги и руки словно кололи иголками, но постепенно они немели, окоченевая. Словно в моем теле, как в часовом механизме, кончался завод: сейчас шестеренки сделают последний поворот, пружины исчерпают запас хода — и движение прервется навсегда.

Я осторожно, не зная, куда поставить ногу, поднялся и медленно кое-как затащил Неблина за сарай. Дюйм за дюймом, не издавая ни звука. Шаги по дорожке продолжались — неровные, судорожные. Я согнул колени Неблина и тихо, очень тихо упер их в стену сарая. Свет фар пересекла темная тень, заполонила собой сарай, забор и двор за мной массивными очертаниями демона — луковицеобразной головой и десятью когтями, похожими на серпы. Его тяжелое пальто и брюки свободно висели на тонких, непохожих на человеческие конечностях. Я не знал, мог ли он принять человеческое обличье или был вынужден помогать Кей в таком виде. Вероятно, он находился на грани смерти.

Я сделал опасливый шаг вперед, осторожно ставя ногу, и выглянул из-за угла сарая. Демон с трудом удерживал равновесие. Он обходил машину, опираясь о крышу и царапая когтями краску. Медленно подошел к пассажирской дверце, постоял несколько мгновений, согнулся почти пополам и потянулся к ручке. Но когда его рука оторвалась от крыши, он зашатался и боком рухнул в снег. У меня перехватило дыхание, а сердце, которое и без того колотилось как сумасшедшее, забилось еще сильнее. Неужели это оно? Неужели он мертв? Демон с жалким стоном поднялся на колени, прижал руки к груди и издал нечеловеческий вой. Он еще не был мертв, но близок к смерти и знал об этом.

Сорвав с себя тяжелое пальто, демон подался вперед и упал грудью на машину. Громадные белые когти блестели в лунном свете, он с ужасающей силой вонзил их в металл, чтобы подняться. Когтистая лапа потянулась к ручке дверцы, но вдруг замерла в воздухе. Демон неподвижно смотрел на машину.

Он увидел пустое сиденье. Я понял, что он простился со своей последней надеждой. Демон упал на колени и заплакал. Не зарычал и не завыл — это был тонкий пронзительный плач.

Такой звук в моем воображении всегда ассоциировался со словом «отчаяние».

Плач демона перешел в крик — крик бешенства, разочарования. Он начал подниматься на ноги. Я увидел, как он сделал шаг к водительской дверце, потом шаг в сторону улицы — мысли его путались, он не мог принять решение. Наконец он снова упал на колени, стал двигаться, помогая себе когтями, и рухнул лицом вперед. Мне казалось, что это мгновение длится целую вечность: я ждал судорог, или броска вперед, или крика… но ничего не последовало. Он застыл и остался недвижим.

Я выждал еще мгновение, прежде чем отважился выйти из-за сарая. Демон лежал на дорожке, оцепеневший и безжизненный. Я осторожно выбрался из укрытия и с опаской двинулся вперед, ни на мгновение не отводя глаз от тела. В ночном воздухе витали едва заметные облачка пара. Я медленно приближался к телу, щурясь в ярком свете фар и неотрывно глядя на него.

Я испытывал какое-то странное ощущение, какой-то внутренний трепет, быстро нарастающий до невообразимой остроты, — передо мной было не просто тело, это было мое тело, мой собственный мертвец, лежавший без малейшего движения. Это было как произведение искусства, нечто сотворенное моими собственными руками. Меня наполнило чувство гордости, теперь я понял, почему серийные убийцы оставляли тела жертв, словно на выставке: если ты создал что-то настолько прекрасное, тебе хочется, чтобы все видели это.

Наконец-то демон был мертв.

Но почему он не распадался на части, спрашивал я себя, ведь прежде это всегда случалось с вышедшими из строя органами? Если энергия, которая скрепляла все это, иссякла, почему он все еще… лежит как единое целое?

Я уловил какое-то сверкание и невольно вскинул голову. Свет шел из моего дома — из окна, выходящего на улицу. Секунду спустя шторы раздвинулись. Это была мама, — видимо, она услышала рев демона и хотела узнать, в чем дело. Я мигом бросился к машине и присел за ней, чтобы не оставаться в свете фар. От мертвого демона меня отделяли всего несколько футов. Мама долго оставалась в окне, потом исчезла и опустила шторы. Я ждал, когда погаснет свет, но он остался гореть. Потом свет загорелся в ванной, и я тряхнул головой. Она ничего не увидела.

По телу демона прошла судорога.

Я целиком переключился на лежащее тело — оно было так близко, что я мог дотянуться до него рукой. Голова склонилась набок, левая рука резко дернулась. Я вскочил и отступил назад. Демон еще раз взмахнул рукой, потом твердо оперся ею о землю и оттолкнулся. Плечи приподнялись, хотя голова все еще клонилась к земле, нога нетвердо сдвинулась в сторону. Он несколько секунд боролся с ногой, потом сдался, вытянул другую руку. И пополз вперед.

Я поднял голову как раз тогда, когда снова загорелся свет — на этот раз в моей комнате. Мама зашла посмотреть, как я там, и теперь знала, что меня нет.

«Сделай что-нибудь!» — молча прикрикнул я на самого себя.

Демон подтянул собственное тело на расстояние своей вытянутой костлявой руки, выпростал вперед другую. Каким-то образом ему удалось оживить себя — то же самое произошло, когда он убил отца Макса. Только теперь у него не было свежего трупа, лежавшего прямо перед ним. Ближайшим источником органов был я, а он явно не подозревал, что я рядом. Вместо этого он полз… к моему дому.

Когти впились в асфальт за обочиной, и он продолжал подтягивать себя все дальше. Движения были медленные, но размеренные и мощные. Каждое следующее казалось энергичнее и быстрее предыдущего.

Еще один пучок света и движение — мама открыла боковую дверь и теперь стояла в проеме, словно маяк, тяжелое пальто было наброшено на плечи поверх ночной рубашки, на ногах сапоги с высокими голенищами.

— Джон? — Голос ее звучал громко и отчетливо, и в нем слышалось что-то новое.

Я определял это как беспокойство. Он вышла, чтобы найти меня.

Демон вытянул вперед другую руку, испустил звериный рык, подтягивая себя еще ближе к моему дому, — теперь он двигался еще быстрее, с нетерпением. На асфальте оставались черные сгустки, они шипели, от них исходил неестественный жар, и через несколько секунд разлагались и исчезали. Мама, вероятно, услышала это, потому что повернулась в сторону демона. Он уже преодолел почти половину пути.

— Иди в дом! — крикнул я и бросился к ней.

Голова демона дернулась, и, когда я пробегал мимо, он резко выпростал в мою сторону длинные руки. Я огибал его с запасом, но он сумел подняться на ноги и бросился ко мне. Я отпрыгнул, и демон упал, не дотянувшись до меня всего чуть-чуть. Он рухнул на асфальт, взвыв от боли.

— Джон, что происходит? — закричала мама, не в силах оторвать от него взгляд, полный ужаса.

Оттуда, где она стояла, ей было не разглядеть демона, но она уже видела достаточно, чтобы запаниковать.

— Иди в дом! — крикнул я снова и, пробегая мимо нее, затащил внутрь.

От моих перчаток на ее пальто остались кровавые пятна.

— Что это? — спросила она.

— Это кровь убитого доктора Неблина, — ответил я, заталкивая ее в дом. — Идем!

Демон двигался по следу, полз прямо к нам, открыв хищную пасть с блестящими клыками. Мама хотела захлопнуть дверь, но я подставил ногу и не дал ей закрыться.

— Что ты делаешь?

— Мы должны его впустить, — сказал я, подталкивая ее к моргу, но она не двинулась с места. — Мы должны облегчить ему задачу, иначе он пойдет к соседям.

— Мы ни за что не впустим его сюда! — взвизгнула она, а демон тем временем уже добрался до тропинки, ведущей к нашей двери.

— Это единственный выход, — сказал я, оттесняя ее вглубь дома.

Она отпустила ручку двери и уперлась в стену, глядя на меня с тем же ужасом, с каким смотрела на демона. Только теперь она оторвала от него глаза, и ее взгляд метался между кровавыми пятнами на моей груди и руках. Монстр внутри меня встал на дыбы, вспомнив о ноже в кухне; он возжаждал ощущения господства над ней, но я подавил это чувство и отпер дверь в морг.

«Потерпи — скоро ты убьешь», — сказал я себе.

— Куда мы идем? — спросила мама.

— В заднюю комнату.

— В бальзамировочную?

— Надеюсь, он найдет туда дорогу.

Я потащил ее за собой, включая по пути свет. Дверь хлопнула за нами, но мы не посмели оглянуться. Мама вскрикнула, и мы со всех ног поспешили к коридору в задней части дома.

— У тебя есть ключи? — спросил я, прижимая маму к двери.

Она пошарила в кармане пальто и вытащила связку ключей. Демон завыл в прихожей, и я взвыл в ответ, выпуская в этом первобытном реве скопившееся напряжение. Он появился из-за угла в тот момент, когда мама повернула ключ в замке. С него текло как из ведра — тело распадалось на части. Мы метнулись через открытую дверь в комнату. Мама пробежала дальше, на ходу нащупывая нужный ключ, а я включил свет и бросился к стене. Аккуратно свернутая, там лежала наша единственная надежда — троакар: что-то вроде змеиной пасти, которой заканчивалась длинная вакуумная трубка. Я щелкнул выключателем и посмотрел на вентилятор, который начал подавать признаки жизни.

— Будем надеяться, вентилятор не подведет нас сегодня, — сказал я и прижался к стене рядом с распахнутой дверью.

На другом конце комнаты мама широко распахнула входную дверь. Она смотрела на меня испуганно и обреченно:

— Джон, он здесь!

Демон ворвался в комнату, потянулся к маме когтями, острыми как бритва. Я изо всех сил вонзил гудящий троакар прямо в грудь демона. Он отшатнулся, глаза были распахнуты неестественно широко — я даже не представлял, что такое возможно. До моих ушей донеслось какое-то хлюпанье (может быть, это была его кровь, а может быть, само сердце) — что-то выпало из разлагающегося тела и ухнуло в вакуумную трубку. Демон упал на колени, а троакар продолжал засасывать его внутреннюю жидкость и органы, и я услышал знакомое тошнотворное шипение плоти, превращающейся в вязкое черное вещество. Вакуумная трубка свернулась и задымилась от жара. Я отпрянул, глядя, как тело демона начало поглощать само себя, исчерпывая свою жизненную силу в попытке восстановить ткани, которые он терял. Демон, казалось, разлагался на моих глазах, медленные волны распада проходили по всему телу — от кончиков пальцев по предплечьям и к ногам через туловище.

Я не заметил, как мама подошла ко мне, но сквозь туман, застилающий мое сознание, почувствовал, как она изо всех сил схватилась за меня, и мы оба в ужасе смотрели на происходящее. Я ее совсем не держал — просто стоял и не спускал глаз с демона.

Вскоре от него не осталось почти ничего — впалая грудь и шишковатая голова, взирающая на меня из еще сохраняющей человеческую форму лужи дымящейся смолы. Он хватал ртом воздух, хотя я не мог представить, что его легкие еще могут дышать. Я медленно стащил с себя маску и шагнул вперед, чтобы мое лицо было хорошо видно. Я ждал, что он бросится на меня, обезумев от боли и бешенства, полный жажды забрать мою жизнь, чтобы спасти свою. Но вместо этого демон успокоился. Он смотрел, как я приближаюсь к нему, его желтые глаза следили за мной. Я подошел вплотную.

Демон сделал глубокий вдох, его разорванные легкие трепыхались от напряжения.

— «Тигр, тигр… — сказал он прерывающимся шепотом. — Жгучий страх, ты горишь в ночных лесах».

Он надрывно закашлялся, в каждом звуке слышалась мучительная агония.

— Мне очень жаль, — сказал я.

Ничего другого не пришло в голову.

Он сделал еще один рваный вдох, задыхаясь собственной разлагающейся плотью.

— Я не хотел причинить вам зла, — сказал я почти просительным тоном. — Я никому не хотел зла.

Его клыки безвольно торчали изо рта, как пожухлая трава.

— Не… — начал было он, но страшный приступ кашля остановил его.

Он собрался с силами.

— Не говори им.

— Кому не говорить? — спросила мама.

От ярости, или от усилий, или от страха по его ужасному лицу пробежала последняя судорога, и этот мучительный, ломкий голос произнес последние слова:

— Вспоминай обо мне, когда я исчезну.

Я кивнул. Демон посмотрел в потолок, закрыл глаза, и остатки его плоти ввалились сами в себя, крошась и растворяясь, а потом бесформенный холмик шипящего черного вещества стал стекать в дренажное отверстие. Демон был мертв.

На улице пошел снег.


Глава 17 | Я - не серийный убийца | Глава 19