home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Однажды рано утром негр Каштор Абдуим, подковывая осла по кличке Пиасава, бросил взгляд в глубину кузницы и заметил щенка, лежавшего у горна. Ему подумалось, что дворняжка принадлежит Лазару, ветерану тропинок Большой Засады, или Кожме, его сыну и помощнику, смелому мальчишке. Наверное, он недавно у них появился, потому что Тисау не припоминал, чтобы за караваном ходила собака. Насквозь промокший, прежде чем пуститься в путь, пес, видать, решил погреться у печки. Тисау ему не завидовал: треклятая погода.

Из-за плохого состояния дорог — то, что имелось, и дорогами-то назвать нельзя было, приходилось передвигаться по нескончаемой, опасной грязи — Лазару пришел глубокой ночью, ругаясь на чем свет стоит: среди бела дня старый осел Пиасава потерял подкову и захромал, а ведь они и так опаздывали. Там уже не копыто, а черт знает что!

Они встретили рассвет в дверях кузницы, намереваясь достигнуть Такараша до отхода поезда. Пока Кожме затягивал узлы на брезенте, покрывавшем груз, чтобы защитить его от мелкого, непрекращающегося дождя, Лазару задержался, любуясь точностью и ловкостью движений Каштора. Головы и плечи погонщиков были покрыты мешковиной, превратившейся в плащи и капюшоны, ноги босые, штаны подвернуты — отец и сын скользили по грязи и проклинали затянутое тучами небо, тусклое и печальное.

Речь шла не о внезапно налетевшем облаке, неожиданном и быстром ливне, какие случаются летом, не оставляя следов — солнце все равно продолжает глядеть с высоты своим желтым глазом. Началась зима — бесконечный дождь, мрачные дни, холодные ночи, серый горизонт, грязь и мелкая морось.

В селениях и местечках, в местах ночевки погонщики со своими помощниками искали утешения у проституток; в кабаках и лавчонках согревали грудь и глотку глотком кашасы. Прежде чем пуститься в дорогу, Лазару и Кожме выпили по рюмочке в заведении Фадула. Накануне они приехали слишком поздно, чтобы пойти к проституткам. И в том, что касалось женщин, и во всем остальном вкусы у них совпадали — это естественно; в дороге, объезжая овраги и обрывы, они оба думали о Бернарде. Мечты отвлекали от усталости, сокращали бесконечные лиги пути. Даже если это будет не Бернарда, такая желанная, то и любая другая пойдет.

Заново подкованный Пиасава заревел, лягнул воздух и присоединился к каравану. Лазару, отдавая деньги, пошутил:

— Он доволен, сукин сын, — ботинки-то новые.

Кожме погнал ослов, Каштор пожелал им доброго пути и вернулся в кузницу — попозже, когда утихнет дождь, он пойдет собирать добычу из ловушек. Пес, лежавший рядом с горном, поднял голову и вильнул хвостом. Негр, сложив руки ракушкой и приложив ко рту, прокричал:

— Лазару! Щенок!

Лазару остановился:

— Какой щенок?

— Ну, который с вами.

— С нами? Не было с нами никакого щенка, у тебя видения.

Если он пришел не с караваном Лазару, то тогда с кем?

«Хозяин рано или поздно объявится», — подумал кузнец. Решив доискаться правды, Тисау уселся в кресло Шанго — так он называл большой квадратный камень, принесенный из зарослей и стоявший рядом с пежи. Он поднял руку, и дворняжка попыталась встать, но едва сумела удержаться на ногах. Пес с трудом приблизился, волоча задние лапы и виляя хвостом. Вблизи он был усталый и истощенный, хилый и грязный, кожа да кости, и Тисау сделал вывод, что это ничейная собака, бродячая — ищет, где бы поживиться отбросами, да сучку в течке. Как пришел, точно так же и уйдет.

Он слегка приласкал его, почесав за ушами. Затем осторожно ощупал: кто-то хорошенько врезал псу по задним лапам, так что его согнуло. Щенок взвизгнул, почувствовав, как рука негра трогает волочащийся зад, залаял, когда тот надавил сильнее, но перелома не было. Пока длился осмотр, щенок не переставал махать Каштору грязным, облезлым, жалким хвостом. Пес был не очень крупный.


По просьбе Эпифании негр Каштор Абдуим устраивает праздник Сан-Жуау | Большая Засада | cледующая глава