home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


4

Однажды прошлым летом полковник Робуштиану де Араужу задержался в Большой Засаде дольше, чем обычно, приехав на несколько часов, чтобы осмотреть скотный двор и поболтать с друзьями. Он сделал это, чтобы ответить на приглашение капитана Натариу да Фонсеки, к которому всегда относился с подчеркнутым уважением. Он пообещал капитану посетить фазенду Боа-Вишта, урожаи которой вызывали изумление и испуганный шепот: как же, такой крохотный кусочек земли по сравнению с угодьями Аталайи или Санта-Марианы, а последний урожай перевалил за пятьсот арроб, и капитан намеревался удвоить этот объем в ближайшие годы.

Выполнив обещание — он объехал фазенду от края до края, плантацию за плантацией, осмотрел все виды мелиорации, сушильни, чаны и корыта, дома для батраков, — полковник удовлетворил наконец свое любопытство. Он узнал, что же на самом деле произошло между Натариу и Вентуриньей, когда сын и единственный наследник покойного Боавентуры Андраде вступил во владение своей собственностью. Об этом деликатном деле ходили разные слухи: поговаривали, что между ними произошла размолвка и они обменялись резкими словами.

Когда отец непредвиденно скончался, Вентуринья находился за границей, в самом начале запланированной им экскурсии по кабаре и домам терпимости больших столиц — Лондона и Парижа, Берлина и Рима. Берлин и Рим ему посетить не удалось, потому что новость, пришедшая из Лондона, догнала его, влюбленного и тратящего напропалую деньги, в Париже. Она настигла Вентуринью с изрядным опозданием — уже почти месяц полковник покоился на кладбище в Ильеусе на холме Конкишта. Погребальная процессия была бесконечной, и бесконечными были речи у подножия мавзолея, а уж заупокойные мессы на седьмой день отслужили так, как будто на сороковой, — их заказали дона Эрнештина и Адриана. И даже дух полковника уже вселился больше чем на час в тонкое и нервное тело медиума Зоравии в Палатке духовной веры и милосердия. Он требовал от Адрианы заупокойных служб для спасения своей души и милостыни беднякам, чтобы помочь ему таким образом покинуть нижние круги потустороннего мира, где он сейчас блуждал. На улицах городов, в особенности в Итабуне, злые языки, узнав о таких психических феноменах, вместо «нижних кругов» говорили про «глубины ада». Змеиные языки — никакого уважения к усопшим.

И там и сям поговаривали, что причиной внезапного кровоизлияния, поразившего полковника, стало письмо из Рио-де-Жанейро, в котором сын сообщал о своем отъезде в Лондон на борту парохода Английской королевской почты. Учебное путешествие, которое предположительно должно было продлиться три месяца. Он просил, чтобы в английский банк перевели определенные денежные средства, необходимые для финансирования этого вояжа. Решение о поездке было принято в последний момент. Вентуринья сожалел, что у него не было времени заранее известить об этом родителей, — когда они получат это письмо, он будет уже в Англии. У него еще не было обратного адреса, и потому он высылал адрес банка, на счет которого должна быть переведена — и довольно срочно — кругленькая сумма. В его положении нельзя было ударить лицом в грязь в Европе, выглядеть будто какой-нибудь голодранец, у которого ни гроша за душой. Он требовал, чтобы ему быстро отправили крупную сумму наличностью — обучение в Оксфорде и Сорбонне стоит чертовски дорого.

Письмо пришло в Ильеус и оттуда было переправлено в Такараш. Подчиняясь строгим указаниям полковника, Лоуренсу — начальник железнодорожной станции — послал его с нарочным на фазенду Аталайа: письмо или телеграмму доктора Вентуриньи пересылайте срочно, конным гонцом.

Как рассказывал неф Эшпиридау, полковник едва закончил читать роковое послание. Он сделал один шаг в сторону доны Эрнештины, протягивая ей лист бумаги, но не сумел передать его и рухнул в агонии между своей святой супругой и наемником, прямо у ног Сакраменту. Как могла дона Эрнештина вынести подобное и не упасть замертво в тот же миг рядом с мужем?

С криком бросилась она на оцепеневшее тело, а когда Сакраменту удалось поднять ее, она обнялась с девушкой, и они зарыдали вместе. Муж умер, сын далеко — она чувствовала себя одинокой и потерянной. Дона Эрнештина нашла поддержку и утешение у преданной и неутомимой Сакраменту. Она увезла ее с собой на специальном поезде, куда следующим утром погрузили тело покойного, чтобы похоронить в Ильеусе. Ночью на всех парах примчался Натариу и взял на себя все хлопоты.

Его каменное лицо не выражало никаких чувств. Он спрятался за тяжелым, мрачным молчанием.

С этого момента и до приезда Вентуриньи Сакраменту все время была с доной Эрнештиной и вместе с ней оплакивала полковника Боавентуру Андраде, фазендейру, владельца плантаций какао, миллионера, главаря жагунсо, хозяина Аталайи, господина и повелителя Ильеуса и Итабуны.


предыдущая глава | Большая Засада | cледующая глава