home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


7

Кому же принадлежала тень, которую капитан увидел в отблесках света от фонаря в доме покойного Тибурсинью? И что незнакомец делал в лачуге в отсутствие хозяев? Ничего хорошего — это уж точно. Левой рукой Натариу толкнул дверь, в правой сжимая револьвер. Лицом к лицу он столкнулся с Сакраменту, покрытой пылью. Увидев его, девушка легонько вскрикнула, но не от страха, а от удивления и радости:

— Ай, капитан! Как хорошо, что это вы! Мне сказали, что вы уже уехали.

— А ты? Что ты здесь делаешь? Дона Эрнештина рассчитала тебя?

Сакраменту опустила глаза и уставилась в пол:

— Из-за доны Эрнештины я бы никогда оттуда не уехала. Бедняжка, должно быть, думает обо мне плохо, считает меня негодяйкой. Я убежала, не сказав ей ни слова, но как я могла сказать?

— Ты сбежала из дома полковника? Какая муха тебя укусила?

— Доктор. Он хотел овладеть мною.

Капитан не казался удивленным. На губах заиграла пугающая, едва заметная улыбка.

— Вентуринья?

— Все так, как я вам говорю. Он ворвался в мою комнату — возбужденный, слюной брызжет, изо рта несет выпивкой. Это меня и спасло. Я его толкнула, и он повалился на пол как подкошенный. У него даже не было сил подняться. Он только повторял, что доберется до меня. Я так испугалась, что даже вещи не собрала. Так, похватала что-то наугад, пока не нашла платок, в котором хранила кое-какие деньжата, и побежала на станцию ждать поезда. А из Такараша я пошла пешком, чтобы повидать мать и поговорить с вами.

Капитан ничего не сказал, только глаза его прищурились, стали такими же, как улыбка. Сакраменту подняла взгляд и в упор посмотрела на него:

— Он схватил меня, повалил, побил и укусил. Если вы сомневаетесь, то взгляните. — Она показала руки в красных подтеках, а на шее были следы засосов и укусов.

Натариу молчал долго. Кто знает, подумала Сакраменту, может, эти следы не показались ему достаточным поводом для бегства. Она задрала юбку до бедер и продемонстрировала черные пятна в тех местах, где колени высокого и тучного Вентуриньи навалились на ее смуглую аппетитную плоть. Глаза капитана задержались, разглядывая. Сакраменту опустила юбку, но не взгляд:

— Как я могла захотеть лечь с его сыном? Боже меня спаси и сохрани! Когда он вошел, то предложил мне деньги, сказал, что я красивая и все такое. Я попросила, чтобы он оставил меня в покое, а он заговорил о полковнике, сказал, что знал обо всем и тоже хотел. Я снова взмолилась, ради блага его матери, ради души полковника. Но он уже стянул пиджак и брюки и схватил меня. Но он был таким пьяным, что на ногах едва держался. Это меня и спасло.

Капитан Натариу да Фонсека не произнес ни единого слова, лишь коснулся кончиками пальцев напряженного лица девушки и смахнул со щеки слезу. Сакраменту схватила ласкавшую ее руку и поцеловала:

— В поезде я думала о вас. Кроме матери, которая ничего не может сделать, у меня в этой жизни только вы и есть.

Она снова уставилась в пол:

— И еще однажды я о вас вспомнила. Так ясно вспомнила — будто увидала вас рядом и вы говорили мне, что я должна ответить доне Мизете.

Имя показалось капитану знакомым:

— Я знаю одну Мизете. Это хозяйка борделя на Змеином острове.

— Она мне отправила послание, приглашала пойти промышлять к ней в заведение. И вот тогда я вспомнила вас, и вы мне говорили, что полковнику бы не пришлось по нраву, если бы я занялась проституцией. Лучше уж быть служанкой в доме доны Эрнештины. Только это невозможно, раз доктор там живет. Я села на поезд, вышла в Такараше и направилась сюда. Я только-только пришла, даже не знаю, где мать. Но я увидела вас, и этого мне довольно.

Она снова посмотрела на него и сказала голосом твердым и спокойным:

— Никто меня не возьмет ни деньгами, ни силой. — Она улыбнулась сквозь слезы, посмотрела на свои руки, покрытые дорожной пылью, дотронулась до волос, затвердевших от грязи, и произнесла тихонько:

— Мне нужно помыться. Я просто ужасная. Когда мать придет, пойду на реку.

Натариу рассказал ей, где была и что делала Эфижения. Голосом, в котором смешались смущение и дерзость, Сакраменту заявила:

— Тогда я пойду мыться прямо сейчас, пока она не пришла. Я ужас какая грязная, такая страшная, что вы меня даже не замечаете.

— Грязная или чистая, ты все равное хороша, как никто. Если бы полковник глаз на тебя не положил, то именно я сделал бы тебя женщиной.

— Может, и так. Как бы я могла отказать, если только о вас и думала?

Она направилась к двери, прошла мимо него, пышные груди коснулись груди капитана.

— С вашего позволения, полковник! — И он проследовал за ней к берегу.


предыдущая глава | Большая Засада | cледующая глава