home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Жасинта, уже давно называемая Корокой, внезапно показалась маленькой, дряхлой, беспомощной старушонкой, будто возраст и усталость свалились на нее внезапно. Она сидела на корточках у смертного одра Бернарды и глядела ей в лицо. Смертный одр — походная койка, где красавица столько лет промышляла проституцией и все эти годы принадлежала лишь одному мужчине — своему крестному.

Дважды кума. Первый раз она стала кумой, когда приняла ее роды, а второй раз — окрестив ребенка на алтаре святой миссии. Больше, чем кума. Бернарда была ей дочерью, потому что, когда они встретились в Большой Засаде и Корока удочерила ее, та была всего лишь исстрадавшимся ребенком: девственности ее лишил отец, мать была прикована к постели. Даже будь Бернарда ее родной дочерью, выношенной в утробе, Корока не могла бы любить ее больше.

За все эти годы, прожитые бок о бок в деревянном домике, построенном по приказу капитана Натариу да Фонсеки, они не сказали друг другу ни единого дурного слова, не было между ними ни единой ссоры или размолвки, даже тень недоверия ни разу не проскользнула. Боже правый, что же теперь будет? Корока покачала головой, не желая думать об этом.

Она не думала ни о чем, не вспоминала прошлое — события, разговоры, планы, веселые и грустные часы, опасности, мечты и праздники. Она была высохшая и опустошенная, будто ударами кинжала ей вырвали сердце и кишки. Корока омыла тело Бернарды, одела, расчесала распушенные волосы, вдела в уши серьги, которые подарил ей крестный.

Понемногу народ подтягивался на бдение. Проститутки в знак траура «закрыли корзинки».


предыдущая глава | Большая Засада | cледующая глава