home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


20

Обнаружив, что остался один — Эду и Дурвалину лежали на земле, один был уже мертвым, а другой умирал, — и в револьвере у него ни одной пули, а припасов не осталось, Турок Фадул бросился на ближайшего бандита, которым оказался не кто иной, как Бенайа Кова Раза. Двумя руками — теми самыми огромными руками, которыми успокаивал драчунов, даже самых упрямых, настоящими клещами — он сдавил шею бандита, но придушить не успел: его настигли два выстрела — один в плечо, другой в шею. Пальцы его ослабли, и он осел на землю. Они не убили его сразу: по приказу Бенайи задыхавшегося и пыхтящего, захлебывающегося гиганта связали и оставили на скотном дворе, где у них были укрепления. Бенайа предполагал заняться им позже, когда бой утихнет.

На несколько минут Фадул замер, собираясь с силами. Кровь хлестала у него из плеча и из шеи, но он сумел вдохнуть во всю грудь и, вздымая грудную клетку, разорвал веревки для быков, которыми его связали. Молниеносным движением он завладел револьвером одного из бандитов и начал стрелять. Он отправил в ад двоих — больше не получилось, потому что Бенайа всадил в него шесть пуль. Не имея возможности прикончить его ножом, медленно, как планировал, Кова Раза яростно, издевательски взревел.

Так умер Фадул Абдала, Большой Турок, сеу Фаду для батраков и погонщиков, бродячий торговец в былые времена, трактирщик, выдающийся гражданин поселка, знаменитый благодаря размерам своей дубинки, уважаемый за свою грубую силу, со всеми любезный, всеми любимый за открытость и чувство локтя. Разве не он некогда постановил, что в Большой Засаде один за всех и все за одного?

Давным-давно он заключил договор с добрым Богом маронитов, который привел его туда за руку. Он выполнил свою часть до конца, несмотря на все горести, и в смертный час взроптал на Господа за то, что тот оставил его. Помутневшие глаза Фадула затуманила мгла, и в ней он различил Зезинью ду Бутиа, которая махала ему узорчатым платком из дверей вагона. Она открывала рот, но вместо членораздельных слов у нее вырвался крик Сироки, который та издала, когда он лишил ее девственности. Так много было прекрасных созданий, о которых он мог подумать, но именно об этой девчонке вспоминал Фадул, отдавая Богу душу, доброму Богу маронитов. Доброму Богу? Ну уж нет! Прежде чем испустить дух, он возмутился: «Обманщик, который не держит слово, мошенник, сын такой-то матери, который не выполнил свою часть договора, i'a-r'ara-din'ak!»


предыдущая глава | Большая Засада | cледующая глава