home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


8

Если верить версии неисправимого бродяги Педру Цыгана, проклятия Фадула, сотрясавшие небо и землю, буквально расшатали земную ось — так ужасны они были. Анум и мутум, попугаи и арара стайками разлетелись по самым дальним закоулкам леса, ежики схоронились в расщелинах деревьев, спящие жупара внезапно проснулись, песчаные тейю залезли под камни, кейшада и лесные свиньи кайтиту стремительно выбежали, змеи застыли настороже, готовясь к прыжку. Казалось, все это враки известного хвастуна, бездельника без руля и ветрил.

Однако выяснилось, что рассказы других свидетелей возвращения Турка в Большую Засаду через три дня после ограбления также изобиловали драматизмом и напыщенностью. В ярости он бил себя в грудь сжатыми кулаками, затем в отчаянии воздел огромные руки к небесам, призывая невнимательного, небрежного, забывшего о нем Бога маронитов, на которого он, уезжая, оставил свой дом и свои товары. Он раскрыл рот и испустил крик раненого животного, преданного собственным отцом. Громко вопя, он обвинял Бога в том, что тот оставил его в самый важный, в самый горький час, — и все это по-арабски, что делало зрелище еще более патетическим. С Господом Фадул всегда разговаривал на родном языке — он не был уверен, что Всевышний понимает португальский. По-португальски он поклялся жестоко отомстить — клятвы эти были пустыми, бессмысленными. Где, как и когда он мог исполнить их? Никогда.

Разъяренный диалог со Всевышним помог ему облегчить душу, которую сжимала страшная тоска. Бог не покинул его, но подверг его характер и веру испытанию, более тяжкому, чем ночные кошмары с голой и недостижимой Зезиньей. В то же самое время он спас ему жизнь, уведя из Большой Засады именно во время нападения.

На глазах у всех он умолк, успокоился. Взгляд остановился на беспорядке и мусоре, как будто он хотел, чтобы эта картина осталась в его памяти навсегда. Потом он позвал Лупишсиниу и дал указания: начать работу с прилавка и полок; кровать — дело не такое уж спешное. В тот же самый день, когда он вернулся и обнаружил несчастье, сеу Фаду снова начал обслуживать посетителей.

По собственному желанию он о случившемся не вспоминал, но если другие начинали разговор — не уклонялся, отвечал благоразумно, демонстрируя спокойствие и смирение. Он не жаловался, что никто не вмешался и не встал на защиту дома и магазина, находя для такого поведения объяснение и оправдание: только безумец будет рисковать жизнью, спасая мешки с сахаром и льняные катушки. Жерину сам рассказал ему о попытке Бернарды и о том, как было сложно удержать ее в сарае и спасти от смерти и группового изнасилования. Если бы они увидали такую красотищу, которая сама вдет к ним в руки, то тогда прощай, Бернарда! Прежде чем убить ее, они бы ее попользовали как следует: трое одновременно, под предводительством Жанжау Фаншау, любителя задниц. Турок поддержал старика: он правильно поступил, Бернарда была не в себе.

Он не говорил, что уедет торговать в другое место, и меньше всего хотел возвращаться к жизни бродячего коробейника: казалось, будто ограбление только укрепило его в решении обосноваться в Большой Засаде. И все же Фадул потерял свое взрывное веселье, жизнерадостность: не шутил и не балагурил с посетителями, как раньше, — и сколько бы его ни пытались раззадорить, на губах не появлялась улыбка. Что случилось с Турком, который прежде травил байки, шутил и болтал без умолку, был изобретательным и остроумным, которого обожали проститутки? Обеспокоенные, они спрашивали друг у друга, начнет ли когда-нибудь кум Фадул снова смеяться и шутить.

Погрузившись в работу с присущими ему упорством и жадностью до барышей, турок превозмог печаль и ярость. И все же была боль, которая продолжала сжимать ему грудь, мешала спать, грызла его изнутри, не давая покоя, — это была невозможность отмщения. Ему было больно осознавать, что жагунсо, которые вторглись в его собственность, попортили и разворовали ценное имущество, гуляют на свободе: живут в свое удовольствие, недосягаемые для него. Фадул чувствовал себя несчастным — жизнь была грустной и несправедливой.


предыдущая глава | Большая Засада | cледующая глава