home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


1

Окровавленная туша, пекари на голой спине, полная охотничья сумка на плече, кусок ткани на бедрах — Ошосси вышел из зарослей и направился в сторону реки. В солнечном свете Эпифания узнала зачарованного духа по его гордой осанке и любимой дичи — это хозяин лесов и диких животных. А накануне она видела издали в кузнице духа Шанго, высекающего огонь. Не важно, Шанго или Ошосси, неф Тисау Абдуим перешел поляну, вооруженный ножом и винтовкой.

В Дамском биде — широком бассейне, образованном течением, — Эпифания купалась, окутанная водой и легким ветерком, отдыхая после напряженной ночи. На камне лежала желтая туника, которую она только что постирала, и кусок мыла. В Баии, где она родилась, в доме тетушки Кеке на Семи Воротах, Эпифания остригла жесткие курчавые волосы и отдала свою голову во власть тщеславной Ошум. Ошум — жена духов Ошосси и Шанго, мать тихих вод. Эпифания задрожала, почувствовала холодок внутри, застучала зубами.

Охотник опустил ношу на землю чуть поодаль, там, где река расширялась: из смертельной раны в глотке кайтиту бежала кровь, окрашивая глину в красный цвет. Он снял с бедер тряпицу и положил рядом с охотничьей сумкой, винтовкой и ножом. Он сам сделал длинное и широкое лезвие, заточил его и закалил. Охотничья сумка из сыромятной кожи — тоже его работа, он использовал ее для мелкой дичи. Подняв руки, он окунулся в реку, чтобы смыть кровь, запачкавшую ему спину. Эпифания приподнялась, чтобы разглядеть получше.

Когда Тисау выплыл на поверхность, ему померещился сидящий посреди водопада лесной дух — конечно, это Ошум собственной персоной, хозяйка рек, посетившая отдаленную провинцию своего королевства. Прежде чем видение исчезло в солнечном сиянии, он приветствовал ее, приложив к голове кончики пальцев и выкрикнув приветствие Ошум: «Ora-iei^e ^o». Но поскольку чары не исчезали, он пригляделся, помахал ей рукой и, чтобы начать разговор, попросил кусок мыла. Она встала, продемонстрировав фиолетовые острые соски, налитые груди, тонкую талию и пышные бедра. Ее черная-пречерная кожа отливала синевой. Негритянка Эпифания в расцвете лет — опасность, свободно гуляющая по дорогам какао от местечка к местечку, останавливаясь там, где побольше людей.

Она принесла мыло, балансируя на гладких и скользких камнях. Черное как смоль тело светилось — синие отблески на черной коже. Отдав мыло, она присела на корточки и застыла, глядя, как он намыливается. Вода стекала из ее лона. Эпифания — Ошум, жена Ошосси и Шанго.

Вернув то, что осталось от куска мыла, неф взял ее за запястье и посмотрел в глаза.

— Тисау, я о тебе слыхала… — прошептала Эпифания, покорно, без сопротивления позволяя увлечь себя.

Они нырнули вместе, сплетенными телами. Потом он увлек ее вверх по реке, прижимая к груди. Он плыл медленно. Их встреча была праздником. Эпифания уже не чувствовала усталости после ночи, полной клиентов. Когда они заметили на берегу тело кайтиту, она спросила, чтобы снова дать ему услышать и оценить низкий и томный ночной голос:

— Это твоя добыча, отец мой?

Тисау подтвердил кивком и, улыбнувшись, продемонстрировал удовлетворение: богатая добыча пришла в добрый час, как нельзя кстати. Дар Ошосси или Шанго, а кто знает — может, и подарок Ошала, духа, создавшего людей. В укромном уголке кузницы он поставил пежи, святилище, расставил святых: тут и лук со стрелами, и молот о двух головах, и пашоро, атрибут Ошала. Он объяснил причину своей радости:

— Завтра воскресенье.

— Ну и что с того? На этом краю света что воскресенье, что обычный день — все одно!

Эпифания приехала недавно и еще не знала местных обычаев и привычек. Их было не много, но каждое стоило усилий, требовало сноровки и особенно терпения, но когда Каштор Абдуим да Ассунсау брался за работу, назад он не отступал.

— Я потом тебе расскажу.

Он положил на камни побежденное тело матери тихих вод, посмотрел ей в лицо и коснулся живота, отмеченного длинными растяжками, но он не увидел их и не почувствовал. Он видел только задыхающийся, приоткрытый рот, усталые, полуприкрытые глаза, пушистый лобок, приятные на ощупь завитки. Вода набегала на зачарованных и снова отступала, течение уносило остатки мыла.


Поселившись в Большой Засаде, негр Каштор Абдуим бросает вызов одиночеству | Большая Засада | cледующая глава