home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 3

Наши мореплаватели привезли море рыбы. Уж казалось бы, живу тут почти год, а всё никак не привыкну к муданжским масштабам. Дома мы с друзьями иногда выбирались на какую-нибудь соседнюю планету-питомник, где можно довольно дёшево порыбачить, но то, что мы там вылавливали даже в самые удачные дни, не идёт ни в какое сравнение с муданжским изобилием. И это Азамат с матушкой на удочки ловили, потому что сетью получаются сразу промышленные количества.

Азамат оттаскивает трепещущие мешки за скальный выступ, где у нас оборудован уличный очаг, чтобы не чадить в доме всякими дымными блюдами. Матушка, едва перекусив, семенит следом, закатывая рукава, а Тирбиш провожает её таким взглядом, что я его тоже отпускаю повозиться с рыбой. Один Бойонбот сразу после рыбалки заваливается спать. Он сегодня поздно вечером улетает в космос вместе с Алтонгирелом, а ночью ему поспать не удалось, шакалий вой мешал, и вообще всякие жуткие звуки из леса. У нас с Азаматом и у Тирбиша окна на Дол, матушка ко всяким ночным звукам привыкла в своей деревне, а Бойонбот родился на Броге и большую часть жизни провёл не на Муданге, так что звуки дикой природы на него действуют устрашающе.

Когда рыба готова, мы садимся всем миром крутить роллы. Матушка сначала ворчит, мол, баловство это, готовую еду в рулоны скручивать, а с едой, мол, негоже баловаться, но процесс настолько затягивает, что вскоре её уже ничего не смущает.

— Наверное хватит уже, — неохотно говорит Тирбиш. — Мы столько не съедим.

— А нас ещё на одного больше будет, — невозмутимо сообщает Азамат.

— Это кто ж пожалует? — удивляется матушка. — Вы что тут, всю округу со своего стола кормите?

— Да нет, это один хороший знакомый, — Азамат лукаво на меня поглядывает, я киваю. — Он вчера заходил, только Тирбиша застал.

— А, этот горец! — восклицает Тирбиш. — Так вы его всё-таки знаете?

— Да, знаем, — подтверждаю. — Просто вчера по твоему описанию не поняла, а потом догадалась.

— А кто он такой? — с любопытством спрашивает Тирбиш.

— Странствующий охотник, — не моргнув глазом врёт Азамат. Хотя кто знает этого Ирлика, может, это и правда. — Он участвовал в последней войне, сильно помог в одном хитром деле… — Азамат неопределённо машет рукой, якобы не хочет ворошить едва забытые военные переживания. — В общем, я ему лично весьма благодарен, так что у моего стола ему всегда есть место.

Мне мерещится какой-то смешной звук, как будто мышь чихнула.

— Ну ладно, — разрешает матушка. — Раз ты у него в долгу, то конечно, но вообще-то лучше бы ты гостей у себя в столице принимал. А то что за дело — тут ребёнок маленький, жена ещё от родов не отошла, и вдруг каких-то посторонних мужиков в дом пускать!

Я открываю рот сказать, что этот конкретный мужик нашего ребёнка внутриутробно благословить успел, не говоря уже ни о чём прочем, но боюсь, что тогда Тирбиш догадается, о ком речь.

— Ты, ма, не волнуйся, — Азамат передаёт ей очередную "колбаску" для нарезания. — У меня есть пара идей, кого пускать к ребёнку, а кого нет. Уж позволь мне в собственном доме решать. И гостя моего не обижай, — он легонько постукивает кулаком по столу, усмехаясь.

Матушка тоже прыскает.

— Ладно уж, ладно тебе, знаю, что сам с головой. Ишь, как за поводья взялся! — добавляет она, подмигивая мне. — Тебя-то ещё не загонял?

— Меня загоняешь, — фыркаю я.

— Да уж, и то правда, — благодушно соглашается матушка.

— Хотон-хон, а что это за штука, в которую мы всё заворачиваем? — переводит тему Тирбиш.

— Не поверишь, водоросли, — хмыкаю я. На последнем месяце беременности я вдруг страшно соскучилась по сушёной морской капусте, которую имею привычку грызть, как чипсы, и послала родственникам запрос. Сашка, которому вусмерть надоело всё время мне что-нибудь посылать, закупил сразу кубометр, благо продукт не портится. Можно подумать, я ему отсюда не шлю вкусностей, не говоря уж об изготовленных вручную драгоценностях, подарках для детей и коллег из кожи и дерева и даже национальной одежды. Удивительное совпадение, что именно в этом году на Земле мода на шмотки а ля этническая одежда народов расселения. Так что Сашка теперь щеголяет на работе бирюзовыми, синими и алыми шёлковыми рубашками с вышивкой, аутентичнее некуда. На Муданге всякая мастерица считает своим долгом сшить что-нибудь Императору хотя бы раз в год, но не у всех есть представление о габаритах этого самого Императора, так что куча одежды оседает на родных и близких. Интересно, кстати, как там у мальчика-художника портрет продвигается. Надеюсь, он хорошо понял идею.

Мы закончили крутить, когда кончился варёный рис, и это кое-что говорит о масштабах бедствия. К счастью, на Муданге принято всем есть на кухне, а не уносить в комнату, так что ничего перекладывать и сервировать не надо, только стол протереть немного. Я так понимаю, это связано с тем, что гости предпочитают видеть, как еда готовится, — и для безопасности, и рецептик записать.

Как раз когда я начинаю думать, переходить нам к поглощению сразу или всё-таки дождаться Ирлика, раздаётся звонок в дверь. Азамат идёт открывать, изо всех сил стараясь не спешить. На вид-то он совершенно спокоен, но думаю, что в душе всё-таки немного нервничает. Я слышу обмен приветствиями в прихожей, хотя сквозь стену голоса звучат глухо и неразборчиво, а потом на пороге кухни появляется Ирлик собственной персоной.

К счастью, он выглядит по-человечески, а не, кхм, по-божески. Морковно-рыжие волосы в несколько кос заплёл, нарядился в изумрудно-зелёную рубашку с золотой вышивкой и мшистого цвета штаны, заправленные в сапоги-чулки; за спиной небольшая котомка. Что ж, и правда похож на охотника в базарный день.

— Рад всех видеть! — весело сообщает он, улыбаясь белоснежными зубами с лёгким металлическим отблеском. — Меня Змееловом кличут, извольте новому человеку плошку поставить!

Плошка ему, впрочем, уже стоит. Тирбиш хихикает и привстаёт, называясь настоящим именем. Он, кажется, единственный из моих муданжских знакомых не держит имя в секрете, хотя, если учесть, что оно значит "не тот"… видимо, с ним и так ничего не сделаешь.

— Ишь ты как выражается диковинно, — смеётся матушка, восседающая во главе стола, — прям как наш Старейшина.

— Это вот моя мать, — Азамат тут же её представляет.

— Великая женщина, — Ирлик легко кланяется. — Вся планета вам благодарна за такого сына!

— Да ладно уж ты скажешь, — матушка отмахивается, розовея. — Я-то что! Он сам с головой, да…

Ирлик приземляется рядом с Азаматом напротив меня.

— Здравствуй и ты, Хотон-хон, — лукаво говорит он, подмигивая мне.

— Здравствуйте, — улыбаюсь. Мне несколько неловко — в прошлый раз я с ним была на "ты" и вообще держалась по-хамски, конечно, он сам виноват, но продолжать в том же духе я не хочу, а возвращаться к вежливому обращению тоже странно.

— Азамат, я впал в немилость у твоей супруги, — тут же обиженно заявляет Ирлик, повернувшись к Азамату всем корпусом. — Она мне выкает!

— Она просто сегодня вежливо настроена, — улыбается Азамат.

— Ну что, может, приступим? — предлагаю я, снимая крышку с гигантского блюда, выложенного роллами, как мозаикой.

Ирлик тут же забывает все обиды и набрасывается на угощение. Матушка сдвигает брови, но удерживается от замечаний, и скоро мы все дружно чавкаем. Оказывается, все были ужасно голодные. Минут через пять нашей трапезы является заспанный Бойонбот.

— Ой, а что это вы такое едите? — интересуется он, потом замечает Ирлика. — Ой, здравствуйте, извините… — он стремительно краснеет.

— Привет! — Ирлик машет ему роллом. — Мы едим нечто настолько потрясающее, что не успеваем рта раскрыть, чтобы похвалить хозяйку! Так что советую тебе поторопиться!

— Спасибо, — Бойонбот неловко присаживается рядом с Тирбишем, который сразу начинает объяснять, что куда макать и как есть, и что там внутри.

— М-м, как же я давно не едал рыбки, — сладострастно протягивает Ирлик. — Хотон-хон, ты волшебница.

— Чего ж раньше не заходил? — пожимаю плечами. — Мы рыбу часто делаем.

— Не мог! — восклицает он, воздевая перепачканные руки к небу. — Дел было по брови, хозяйство восстанавливал после этих… — он косится на матушку и отмахивается: — а, ладно, если я их правильным именем назову, ваша старейшая дама, — он комично кланяется, — меня из-за стола погонит.

— Вот и нечего, — соглашается матушка, методично купая ролл в соусе. — Очень вкусно, Лиза, правда.

— А я, между прочим, с гостинцем, — сообщает нам Ирлик заговорщицким тоном. Азамат приподнимает бровь. Я протягиваю богу салфетку руки вытереть. Он долго полирует каждый палец, потом поднимает ладонь, дескать, подождите, развязывает свою котомку и извлекает на свет огромную пузатую бутыль с зелёной, в цвет рубахи, жидкостью. — Извольте угоститься, молодое вино из драконьих яиц.

Судя по аханью за столом, это что-то очень крутое, но я только давлюсь.

— Прости, я не в курсе… из чего?

— Это такой фрукт, — тут же поясняет Азамат. — Очень ценный и, э-э, труднодобываемый.

— Ну, если честно, — Ирлик оборачивается к нему и подмигивает, — у меня есть одно местечко, где их ничего не стоит собрать. Ну что, — он переводит задорный взгляд на Тирбиша с Бойонботом, — кто против меня? Самый стойкий узнает, как туда добраться! Ты как, Ахмад-хон?

— Не-ет, я мимо, — Азамат откидывается на спинку стула. — Мне сегодня ещё в столицу лететь. Я так только, попробую.

А сам парням взглядом показывает, мол, не вздумайте! Но они, кажется, соблазнились.

— Мы попытаемся, — Тирбиш улыбается во все шестьдесят четыре зуба.

— Да, если позволите, — поддакивает Бойонбот.

— Тебе, вообще-то, тоже сегодня в столицу лететь, — сообщает ему Азамат.

— Ну… я позвоню ребятам, пускай без меня летят, я их на Броге догоню.

Азамат сдвигает брови.

— Ну пожалуйста, Ахмад-хон! — умоляет Бойонбот. — Я про это вино только в сказках слышал! Разве можно такой шанс упускать! Я с вами поделюсь, если вдруг выиграю.

Азамат хохочет, а Ирлик делает вид, что он тут ни при чём.

— Ой, мужики, — качает головой матушка.

Меня саму смех разбирает. Не знаю уж, чем так хороши эти драконьи яйца, но перепить бога нашим ребятам точно не удастся, им даже Ирнчина перепить не удаётся. Однако Ирлик явно настроен сохранять инкогнито, а меня отвлекает писк радионяни — наверху проснулось чадушко.

— Оставьте мне немножко, — говорю. — А то меня долг зовёт.

— Ой, да, Лиза! — спохватывается Ирлик. — Покажи ребёночка-то, я же его ещё снаружи не видел!

Я ухожу, предоставив ему самому выкручиваться, если кто-нибудь заметил оговорку про "снаружи". Интересно, у него ультразвуковое зрение? Или слух? Или в ладонях локаторы?

Когда я после кормления спускаюсь с мелким в кухню, от сушей остаётся хорошо если треть, а все уже сытые, даже Ирлик. Видимо, в человеческой форме он и насыщается, как человек. Азамат встаёт и перехватывает у меня ребёнка, то ли чтобы мне удобнее за стол было садиться, то ли опасается каких-нибудь финтов от Ирлика.

— Вот, знакомьтесь, — Азамат демонстрирует наше произведение.

Ирлик долго и внимательно смотрит на мелкого, так, что матушка начинает ёрзать на стуле. Потом осторожно проводит ладонью по жидким детским волосёнкам.

— Хороший…

Ребёнок улыбается.

— Ух ты! — удивляется Тирбиш. — Как вы на детей хорошо действуете! Он ещё ни разу не улыбался.

— Теперь будет часто, — подмигивает Ирлик. — Весёлый будет парень, душа компании.

Матушка фыркает.

— Тоже мне предсказатель нашёлся! Это вон на отца взглянуть достаточно, чтоб предсказать!

Ирлик так заходится хохотом, что чуть не опрокидывается вместе со стулом, а мелкий вторит ему птичьим попискиванием. Я только головой качаю, глядя на это безобразие.

Азамат подвешивает по правую руку от себя над кухонным диванчиком люльку и укладывает туда мелкого. Ирлик, отсмеявшись, откупоривает бутылку, Тирбиш достаёт невообразимо красивые крошечные хризолитовые пиалушки, и Ирлик своей рукой их всем наполняет.

— Вы-то будете? — спрашивает он сурово глядящую матушку.

— Да не хорошо, вообще-то, в мужском обществе, — вздыхает она. — А с другой стороны, когда ещё доведётся…

— Хотите, мы с вами в гостиную уйдём? — хихикаю я.

— А ты будешь? — уточняет она.

— Конечно, любопытно же!

— Ну ладно, тогда я тоже буду. Но чуть-чуть!

Мы поднимаем тост за здоровье наследника. Вино оказывается действительно очень хорошим. Свежее такое, с интересным вкусом, немного похоже на персик, хотя вроде цитрусовое… Муданжцы, отпив, принимаются хвалить, перечисляя всякие недоступные мне, простому пользователю, характеристики типа многоцветности и проникновенности, если я правильно перевожу с муданжского, а потом углубляются в обсуждение, сколько именно часов надо выдерживать какую-то загадочную первую фазу, чтобы получить наилучший результат. Видимо, эту жидкость очень сложно приготовить. Ну ладно, мне-то что, пью и не заморачиваюсь.

После третьей пиалы Азамат с матушкой отказываются, а парни уже показывают первые признаки опьянения. Матушка предлагает мне пойти проветриться на веранду, пока "эти пьянчужки" тут пытаются выиграть свой приз. Мы прогуливаемся по высокому берегу, обсуждая сравнительное удобство муданжских и земных детских одёжек, занятость Азамата и красоту пейзажа. Потом она решает, что ей положен послеобеденный сон и удаляется в свою комнату.

Азамат просит разрешения гостя и тоже встаёт из-за стола: ему надо собираться в дорогу. Вино на него почти не подействовало, а до вылета совсем выветрится, так что он категорически намерен сегодня улететь. Бойонбот с Тирбишем всё ещё пытаются перепить Ирлика, хотя у обоих уже языки заплетаются, да и сидят они как-то криво.

— Помочь вам, что ли, — хихикаю, садясь на своё место.

— Им? — Ирлик кивает на парней. — Или мне?

— Да ты-то и сам хорошо справляешься, — говорю. Он наливает мне вина. Кажется, эта бутылка вообще не пустеет. Уже все упились, а там ещё половина.

— Да-а, я столько воздерживался, что сегодня уж оторвусь, — он подмигивает. — За безделье!

— А можно спросить? — я чокаюсь с ним. Он кивает. — Какое такое хозяйство ты всё это время восстанавливал?

Ирлик оглядывается на наших сотрапезников, один из которых уже спит на коленях у другого, и решает, что они всё равно ничего не воспримут.

— Подземное Царство, конечно! Ты ж видела, на что оно было похоже!

— Видеть-то я видела, но откуда ж мне знать, как оно должно выглядеть…

— Ах да, — он отмахивается. — Я всё время забываю, что ты не из нас.

— Ты в этом не одинок, — фыркаю. — Кстати, тебе действительно удобнее, что я на "ты"?

— А, без разницы. Это я так, мужа твоего подразнить. Хороший он мужик, кстати. И воин хороший, и вообще.

— Знаю, — улыбаюсь. — А можно ещё спросить?

— Можно, только не про Подземное Царство, — усмехается он. — А то ещё под вино выболтаю что-нибудь, а тебе знать не положено.

— Ой, нет, это мне совершенно не интересно, — успокаиваю его. — Я вот про что… тут периодически зверёк мелькает, рыженький такой… Ты за нами всё время присматриваешь, что ли?

Ирлик наливает нам ещё по одной.

— Ну вот прям, — говорит он медленно, потом осушает пиалу, — делать мне больше нечего. Я к вам сторожа приставил. Тварь бессловесная, но если что плохое случится, сразу донесёт.

— Спасибо! — говорю удивлённо и искренне.

— Да, нечего делать, — отмахивается Ирлик. — У меня этих сторожей… интересных людей столько нету. Да и у вас оба духовника такие, что ни один вменяемый знающий близко не подойдёт. Зато вот, — он вдруг подмигивает, — прослышал о рыбалке. Эххх, поселиться у вас, что ли, до конца месяца?

— Не думаю, что мы до конца месяца тут просидим, — говорю. — Азамат работает, я тоже скоро приступлю, буду разъезжать. Вот в следующем месяце, когда Азамат опять себе отдых выкроит, устроим тебе пир.

— В следующем я не смогу-у, — обиженно тянет Ирлик и наливает ещё. — Следующий месяц будет месяц Учока, а он меня терпеть не может. Да и дождливо будет, — он передёргивает плечами. — Теперь до самой зимы не вылезу, карлик-то со мной не сладит.

— Как у вас всё сложно, — качаю головой. — Ну давай за скорейшую следующую встречу.

— Давай!

Мы выпиваем. Потом ещё, и ещё… и ещё. Я ощущаю приятную отстранённость от реальности и принимаюсь хохотать от каждой глупости, хотя шутки Ирлика, наверное, действительно смешные. Сам Ирлик постепенно распластывается по столешнице под стать Тирбишу. При попытке налить ещё он так неловко держит бутылку, что я решаю помочь, а то как бы не разлил драгоценный напиток. Он зачем-то ловит мою руку на бутылке и несколько секунд держит, потом отпускает.

— Эх, Лиза-хян… соблазнил бы я тебя, да не выйдет…

— Почему? — искренне удивляюсь я, не сразу осознав, что он сказал. — То есть, хорошо, что не выйдет, ещё чего! Просто любопытно, почему…

— Волос длинный, — вздыхает он. — Верная жена волос растит, от искусителей ограждается. Может, пострижёшься?

Я мотаю головой по-муданжски: поворачиваю до упора то в одну сторону, то в другую. Этот жест мне и стрезва кажется смешным, а сейчас я просто покатываюсь со смеху.

— Опять ты надо мной смеёшься! — Ирлик с досадой хлопает ладонью по столу. — Ладно уж, понял, что мне тут ловить нечего.

С горя он одним глотком осушает бутылку и с грохотом ставит её на стол. От внезапного звука Тирбиш вздрагивает во сне и падает на пол, увлекая за собой спящего поперёк него Бойонбота. Шум выходит такой, что Азамат прибегает сверху с вытаращенными глазами — и застывает на пороге, обозревая поле боя. Выражение его лица быстро меняется с перепуганного на укоризненное.

— Они всё-таки допились.

— Да мы тут все хороши, — я медленно встаю из-за стола, чтобы голова не закружилась, но вроде ничего, моторика у меня нескоро нарушается. Однако Азамат замечает, что я с трудом говорю.

— Лиза, ты что, тоже с ними?..

— Да я не с ними, я так… Заболталась с Ирликом, а он всё подливает… Всю бутылку усидели на двоих.

Азамат уже у локтя, придерживает, чтобы не упала. Да нормально я стою!

— Лиза, ну ты что! Эти-то двое не знали, но стесняюсь напомнить, Ирлик-хон всё-таки бог, разве можно с ним питейные соревнования устраивать!

— Говорю тебе, я не со- соревновалась. Просто трепались мы… Кстати, — я наклоняюсь над столом, что Азамат принимает за падение и тут же тянет меня обратно. — Да пусти, я посмотреть хочу… Ирлик? Ты с нами? Ау! — я распрямляюсь. — Слушай, он сам задрых.

Мы стоим и несколько секунд просто смотрим друг на друга, а потом начинаем ржать.

Отсмеявшись, Азамат достаёт телефон и, отойдя в сторонку, чтобы не будить спящих, звонит Алтонгирелу.

— Слушай, тут такое дело… Нет, я ещё не вылетел… Нет, и Бойонбот тоже… Да подожди, я как раз звоню объяснить, почему! И не кричи. Понимаешь, к нам в гости зашёл Ирлик-хон и принёс бутыль вина из драконьих яиц. Нет, я-то как раз трезвый! Да не ори же ты, говорю! Ты что, не отличаешь, когда я пьяный, что ли? Вот именно. Слушай дальше. Они все напились и спят. Да, Бойонбот с Тирбишем. И сам Ирлик-хон тоже. Нет, не шучу. Ты можешь догадаться, что это не очень смешно.

Вопреки собственному утверждению, Азамат начинает посмеиваться и утирает тыльной стороной ладони левый глаз.

— Так вот… Боюсь, что ни Бойонбот, ни я сегодня никуда не полетим. Я бы мог его погрузить на заднее сиденье и привезти, конечно, но мне не хочется оставлять Лизу один на один с пьяным богом, ты же понимаешь… Может, отложишь вылет до завтра? А то мне бы хотелось с тобой увидеться. Ну, скажи, что тебе было предсказание, будто сегодня несчастливая ночь для вылета. Вообще, я буду тебе очень благодарен, если ты зайдёшь к Ажгдийдимидину и всё это ему перескажешь, а то… ну, я немного волнуюсь, что тут будет завтра утром. Нет, конечно, я никому не расскажу. Ну давай, перезванивай.

Повесив трубку, Азамат выходит в прихожую, где ещё некоторое время хохочет до слёз. Я стою рядом и жду, пока его отпустит.

— Слушай, — говорю, когда он немного успокаивается. — Надо бы их по койкам разложить…

— Обязательно. Ты сама-то как?

— Да я отлично, чуток весёлая, и всё. Ты же знаешь, мы, земляне, устойчивые к алкоголю.

— Ну ладно, смотри. Только не вздумай сама их тягать, тебе нельзя поднимать тяжести.

— Да я думала каталку разложить, только вот куда мы их класть будем? Матушка у себя уже спит, Тирбиша к ребёнку в таком состоянии класть неразумно. Остаётся мой кабинет, гостиная и третий этаж без кроватей. Кого куда?

Азамат ненадолго задумывается.

— Ирлика в комнату Алэка, — наконец решает он. — Только бельё сменить из-под Тирбиша. Алэка с кроваткой заберём к себе. А этих двоих на третий этаж, им сейчас даже лучше без кроватей.

— А Ирлик не грохнется? А что если он во сне обычную форму примет?

— Не знаю, — Азамат разводит руками. — Может, Старейшина чего подскажет.

Мы поднимаемся в мой кабинет и выносим каталку. Потом спускаемся, раскладываем её и взгромождаем на неё Ирлика. Вернее, это Азамат взгроможает, а я только по-идиотски хихикаю. Азамат и сам с трудом сдерживается.

— Тяж-жёлый!

Мы поднимаемся обратно, я меняю постельное бельё, и Азамат стаскивает Ирлика на кровать, заботливо укрыв одеялом. Мы ещё некоторое время раздумываем, снимать ли с него сапоги, но решаем не трогать, чего доброго проснётся не в духе. Выкатываем кроватку и уходим на цыпочках. Потом раскатываем матрацы на третьем этаже и перемещаем на них ребят тем же макаром, только гораздо спокойнее.

Под занавес нам ещё ребёнок, внезапно проснувшийся в одиночестве на кухне, устраивает форменный скандал, но к счастью звукоизоляция в доме хорошая. Стоит нам успокоить мелкого, как звонит Алтоша. Мы оба подпрыгиваем, ребёнок снова заводится, я начинаю хохотать, Азамат тоже, но трубку-то взять надо, а то кто их знает, что они там подумают.

— Да, да! — выдавливает Азамат в трубку сквозь хохот. — Нет, всё отлично, — он вытирает глаза первым, что попало под руку — уголком чистого подгузника. — Да нет, я просто смеюсь, тут такое безумие… да хорошо всё, говорю! Уймись, Алтонгирел. У нас по-прежнему все спят. Мы их только на кровати уложили. Просто — я не знаю, ты сам-то это вино пробовал? Оно очень сильно веселит. Так что сказал Старейшина? Гм… У нас только камин в гостиной. Ладно, я ему спиртовку поставлю. Так вы завтра улетаете? А, что? Да, я обязательно поговорю со Старейшиной, как только доберусь до столицы. Н-ну да, и с Лизой поговорю… Да не переживай ты, всё хорошо! Боги, Алтонгирел, ты так волнуешься, что я опять смеяться начинаю! Да, я тебя понял, хорошо, всё, до завтра!

— Чего он тебе наговорил? — интересуюсь, баюкая мелкого. Когда я разговариваю, он легче засыпает, кажется.

— Сказал, что надо Ирлику поставить какой-нибудь источник огня, он им умывается… по слухам.

— Он нам дом не подпалит?

— Ну что ты, Лиза, он ведь повелевает стихией огня!

— А сам себе наколдовать не может?

— Может, но это дань вежливости.

— Ладно, — вздыхаю. — Под твою ответственность. А о чём ты должен со мной поговорить?

Азамат отмахивается.

— Потом. Вот шакал, на дворе-то ещё светло, а мне всё кажется, что ночь поздняя! Ну вино!


Снабдив Ирлика видавшей виды спиртовой горелкой, мы по очереди принимаем душ и устраиваемся на веранде наблюдать закат.

— О чём вы с Ирликом так разговорились-то? — интересуется Азамат.

— Ну как же, мне ведь страшно любопытно с богом потрепаться! Я его стала расспрашивать обо всякой пурге. Он, например, сказал, что приставил к нам мангуста-сторожа, чтобы знать, если вдруг с нами что плохое случится.

— Ого! Как он о тебе заботится!

— Не только обо мне. Он очень тебе симпатизирует.

— М-да? — Азамат недоверчиво приподнимает бровь. — А он тебе ничего… не предлагал?

Я закатываю глаза.

— Он, когда совсем упился, сказал, что предложил бы, но не может, потому что у меня волосы длинные.

У Азамата обе брови ползут вверх под самые волосы.

— На него это такдействует?

— Ага. А ты не знал?

— Нет… Это ведь просто условность… А ты знала?

— Я вообще не знала, что значат длинные волосы у женщин.

— Кхэ, вообще-то я тебе говорил, давно ещё. Верность мужу они значат.

— Э-э… да? А я была в сознании?

Азамат задумывается, припоминает.

— Не уверен. Ты хотела спать, это было рано утром. Ладно, наверное, ты и правда не услышала, — он кивает своим мыслям и разгрызает маньчжурский орех из вазочки, мне на это смотреть страшно. — М-да, я думал, ты понимаешь.

— Теперь понимаю, — пожимаю плечами. — Буду растить косы, раз такое дело. У меня в институте были. Расчёсывать, конечно, морока, кудрявые же, но отбиваться от Ирлика мне ещё меньше нравится.

Азамат разгрызает ещё орех, выковыривает ядрышко и отдаёт мне.

— Я лучше бога?

— Конечно лучше! Зачем мне этот алкоголик-пироманьяк? Только, Азаматик, давай ты будешь колоть орехи орехоколом, а то у меня прям всё внутри переворачивается, зубы твои жалко!

Азамат смеётся и подгребает меня поближе.

— Это я так, дурачусь. Волосы там, не волосы… Знаю, что беспокоиться не о чем, просто приятно это лишний раз услышать, — он целует меня, а потом принюхивается. — Всё ещё вином пахнешь. Сколько ж ты его выпила?

— Сколько Ирлик налил. Ну чего ты? Оно что, вредное?

— Оно-то как раз полезное! — усмехается Азамат. — Это ведь эликсир удачи.

— Да-а?! А чего ж ты так мало выпил?

— Я выпил ровно столько, сколько нужно. Три тоста. Дальше сколько ни пей, больше удачи не станет, только опьянеешь. Ну, во всяком случае, так в легендах говорится. Я его один раз всего пил до сих пор, и только один тост, так что на собственном опыте судить не могу. Очень уж редкие эти фрукты.

— А они правда фрукты? Такое название смешное…

— Да-да, а по-другому они называются мангустовы яблоки. Тирбишу с Бойонботом выговор устрою за недогадливость, когда проснутся. Кто ещё мог эликсира удачи в таком количестве принести, как не бог?

— Знаешь, — говорю, подумав, — лучше не планируй их ругать.

— Почему?

— Ну, если они напились этого эликсира, то вполне может так выйти, что ты почему-нибудь не сможешь устроить им выговор. Ты, конечно, его тоже пил, то есть, ничего плохого не случится, но… лучше не напрашиваться, правда же?

Мы снова покатываемся, и наш смех гулко отдаётся о скалы и разносится над розово-оранжевыми закатными водами Дола.


Глава 2 | О богах, шакалах и детях | Глава 4



Loading...