home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


История вопроса в науке

Прежде всего о том, что такое эволюция и кому это нужно.

Очень давно люди начали замечать, что все вокруг меняется (эволюционирует), в том числе изменяется все живое на земле, и они в том числе. Непонятно было, что приводит к этим изменениям, почему одни живые виды гибнут, а другие здравствуют? Почему исчезли динозавры, а крысы остались? Почему «в момент» вымерли мамонты, но тараканов ядами травишь, а тараканьему роду это только на здоровье?

Ведь правильное понимание того, как именно происходят изменения живого, дает мощнейший толчок практике — станет понятно, что нужно делать, чтобы выжить.

Посмотрите на такой пример (Великанов его не дает). Вот два народа — казахи и грузины'. Уж очень больших различий в образе жизни (питание, суровость обитания) нет. Более того, христиане-грузины вроде ведут и более неправильный образ жизни — и пьют, и курят. Тем не менее казахи в целом стареют очень быстро, а грузины как огурчики, переваливают за 100 лет. Исследователи давно обратили внимание, что на всех континентах долгожителями обязательно являются обитатели горных районов: в Европе — швейцарских Альп, в Южной Америке — Кордильер. Казалось бы, ответ готов — нужно жить в горах. Не тут-то было — есть масса племен и народов, живущих в горах, но умирающих рано. Так что горы сами по себе ничего не дают, тут что-то иное. Что?

До того как я прочел работу Великанова, у меня вообще не было никакого ответа на этот вопрос, а Великанов гипотетически рассматривает практические рекомендации, исходящие из его теории, в том числе и рекомендации, что делать, чтобы жить долго. Вот его гипотезами можно объяснить 100-летние возрасты некоторых горных народов. Но вернемся к теме.

Итак, вопросы о том, как именно идет эволюция, что вызывает изменение живого, — это вопросы чрезвычайно важные и для всех, и для каждого. И только полным окозлением жителей Земли можно объяснить, что общество не испытывает к этим вопросам никакого интереса. Животных такие вопросы не интересуют.

Людей же эти вопросы интересовали всегда. Очень сильный интеллектуальный прорыв в понимании эволюции сделал французский ученый Ламарк в начале XIX в. Он предположил, что условия окружающей среды (пища, климат) и условия жизни (какие органы тела организм чаще всего использует) приводят к изменению каждого органа в отдельности. Скажем, живут стада антилоп и едят листья с деревьев. Но вот антилоп стало много и они съели все листья с нижних веток. Тогда они вынуждены приподниматься, в связи с чем у них вытягивается шея и удлиняются ноги. Эти признаки передаются их детям, а те еще больше вытягивают шею — и так, через какое-то количество поколений, получаются жирафы.

Логически эта теория прекрасна, но любая теория нуждается в подкреплении экспериментом, и тут возникли неразрешимые в те времена проблемы — эксперименты давали страшный разнобой: и подтверждали, и начисто отрицали, и вообще давали необъяснимые результаты.

Поэтому теория эволюции по Ламарку дальше гипотезы не продвинулась.

Скажем, такой эксперимент. Снегиря, серую птичку с красной грудкой, начинают кормить только конопляным семенем. По идее, у снегиря должна в нужную сторону измениться система пищеварения. Но вместо этого у снегиря вдруг меняется цвет оперения на черный. Вроде Ламарк прав: какие-то изменения в связи с изменениями внешней среды произошли, — но при чем тут черные перья? Как снегирь этими черными перьями приспособился к конопле?

В тот год (1809), когда Ламарк написал свою «Философию зоологии», в Англии родился Чарлз Дарвин, которому посчастливилось сделать существенное открытие в понимании эволюции — он открыл закон естественного отбора.

Как показывает мой опыт (особенно чтение произведений Е. Шнуровского), мы, дилетанты, положения этого закона трактуем совершенно неправильно, и мне Великанов в своей работе это объяснил. Мы считаем, что в конкурентной борьбе всего живого побеждает сильнейший. На самом деле побеждает САМЫЙ ПРИСПОСОБЛЕННЫЙ К ДАННЫМ УСЛОВИЯМ. Да, сильный довольно часто является и самым приспособленным, но это далеко не всегда. Сильный и честный в обществе, в котором властвует мораль подлецов, — это объект далеко не приспособленный к жизни. Так и в живом мире. Вот, к примеру, живые существа одного вида, но одни имеют яркую окраску, а другие серенькую, маскировочную. Пестренькие могут и самок легче завлекать, и потомства больше оставлять, но их и хищники замечают в первую очередь. И если хищников достаточно, то они со временем съедят и пестреньких, и их потомство, а серенькие останутся. Потому что они оказались более приспособленными.

Итак, Дарвин сделал великое открытие, но оно было далеко не полным. Вопрос с населением Земли всеми живыми существами решался в полном соответствии с

Законом естественного отбора — выживают те виды живых существ и растений, которые наиболее приспособлены к данным условиям Земли. И с уменьшением масштаба — с переходом к видам и семействам живых существ и растений — эволюция, по Дарвину, была эффективна: внутри вида тоже выживают наиболее приспособленные. Но когда Дарвин подходил к отдельной особи, то тут у Закона естественного отбора происходил сбой: Дарвин не мог разгадать механизм того, как изменяется отдельный организм под воздействием окружающей среды. А ведь если отдельный организм не меняется, то как же потом из неизменных организмов происходит естественный отбор внутри вида этих организмов?

Это ни в коей мере не унижает Дарвина, нужно просто вспомнить, в какие времена он жил. Исследовательская техника была на зачаточном уровне, о строении живых существ не знали и тысячной доли того, что известно сейчас. Поэтому сам Дарвин склонялся к тому, что в вопросе изменения отдельной живой особи прав Ламарк, но, повторяю, результаты экспериментов были самые непредсказуемые. Скажем, один фермер сообщил Дарвину, что его корова сломала один рог, после чего четыре раза кряду отелилась однорогими телятами. Казалось бы, идея Ламарка, что приобретенный при жизни признак наследуется, подтверждена. Но современник Дарвина Вейсман отрезает хвосты 22 поколениям подопытных мышей и не может добиться, чтобы родилась хотя бы одна бесхвостая мышь.

Вот эта беспомощность в понимании того, что происходит в живом организме, привела к рождению псевдонауки — вейсмановской генетики, которая прекрасно существует, если не жирует, по настоящее время. Нельзя винить Вейсмана — этот честный немец честно пытался понять, что происходит, но у него еще не было фактов, чтобы прийти к какому-либо другому выводу, кроме того, что все живое на Земле имеет некую «наследственность».

Пара слов от себя

Сам этот термин не истинен — он не описывает настоящее положение дел в живом мире. Никаких таких признаков живые существа своим потомкам не передают — это не чулок с деньгами. Сам этот термин сбивает с толку.

Как, к примеру, можно говорить о «наследственных» признаках всего того, что делают люди? Ну какие наследственные признаки «Жигулей» 1-й модели есть у «Жигулей» 5-й модели? Даже говорить об этом глупо. И 1-я, и 5-я модели «Жигулей» такие, как заложено в чертежах на эти автомобили, а формы этих автомобилей точно соответствуют форме инструмента, который был выполнен по этим чертежам, — штампов, пресс-форм, резцов и т.д.

Но если мы не используем понятие «наследственность» для того, что изготовляем сами, то какого черта нам надо использовать этот термин для тех изделий, что производит Природа?

В ядре каждой клетки живых существ заложены очень сложные молекулы ДНК — это чертежи организма и чертежи инструмента для его производства. По этим чертежам готовится инструмент — штампы и пресс-формы — молекулы РНК. Молекулы «штампуют и прессуют» белки, из которых и собирается организм.

(Вопрос не по теме, но я уверен, что общую сборку человека ведут дух и душа человека (растения, микроорганизмы, возможно, обходятся без этого). Сначала дух матери, пока ребенок находится в ее чреве, затем его собственный дух. Напомню, что в моем понимании дух и душа — это биополя особой структуры и к Богу они не имеют никакого отношения.)

Когда происходит зачатие нового организма, отец и мать передают потомству по половинному комплекту чертежей, в результате потомство имеет признаки и отца, и матери. Ну и что здесь такого, чтобы мусолить дурацкий термин «наследственность»? К Вейсману претензий нет, тем более у меня, вводящего в практику понятие души, — он разрабатывал гипотезы, исходя из тех фактов, что имел. Но нам-то, уже знающим, как устроена клетка организма, знающим, что такое ДНК, в чем функция РНК, зачем весь этот бред «наследственности»?


Эволюция по Великанову | Продажная девка Генетика | Продолжение истории вопроса в науке