home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Очерки крестьянской жизни

Вот Владимир восхищается Маленковым за отмену налога с колхозников. А откуда Маленков деньги взял, чтобы платить тем, кто раньше на эти налоги жил (учителя, врачи, офицеры и т.д.)? При Сталине воровал, а дождавшись его смерти, крестьян облагодетельствовал?

При Сталине страна отстраивалась после войны и строилась. Что это значит? Это значит, что миллионы рабочих возводили заводы, а продукции этих заводов еще не было. Но ведь этих рабочих надо было тоже кормить! Вот деньги для этого и брались займами и налогами, в том числе и у крестьян. А к началу 50-х заводы начали давать товары, и под эти товары Минфин стал печатать рубли, в связи с чем необходимость в налогах с крестьянства пропала, тем более что рассчитывать эти налоги было чрезвычайно хлопотно. (Надо было рассчитать по госценам доход со всего, с чего он может быть получен — от коровы до вишневого дерева.) При чем тут Маленков? Владимир предлагает мне похвалить его, и я рад бы исполнить просьбу Владимира, но ведь я при этом буду чувствовать себя придурком. Не слишком ли это дорогая плата, Владимир?

В 57 и в 58-м годах я летом жил в Златоустовке под Кривым Рогом у дяди Федосея. Он — инвалид и возил почту на лошадях, тетя, как мне помнится, была все время дома, а двоюродный брат Михаил уже работал в колхозе. Утром встанешь, на завтрак: яичница, творог со сметаной, парное молоко. На обед: редко суп-лапша с цыпленком или голубем, чаще суп-лапша молочная, вареники с творогом со сметаной и для разнообразия кислое молоко или ряженка. На ужин: вареники с творогом со сметаной, молоко. Если проголодался, то всегда можно было перехватить вареничек с творогом. Так было хорошо! Дня два или три. Вообще-то я люблю вареники с творогом, более того, таких прекрасных вареников, какие делала тетя, я больше никогда не ел. Но понимаете, когда день за днем и целыми днями вареники с творогом и сметаной, а корова все доится и доится... Короче, я взмолился: «Тетя, ну сделайте хоть раз вареники с картошкой!» Она очень расстроилась: оказывается, я попал в сезон, когда старый запас овощей уже вышел, а новые еще не созрели. Вот залезу на вишню, соберу кружку запоздалых ягод — тогда будут вареники с вишней. Тетя для скорости делала вареники размером с мужской кулак, откусишь край и сосешь из них вишневый сироп. А потом вареники с творогом. Короче, я стал ждать, когда же приедут папа с мамой и отвезут к борщу и картошке. Вот они приехали на «БМВ» директора завода (отец выпрашивал) с директорским шофером с изящной фамилией Махнорыло. Этот шофер вез мою маму на этой же машине в роддом, и она на полдороге родила. Так что принимал меня он — был моим акушером. Накрыли стол, кушают, и дядя Махнорыло заявляет, что без проблем выпьет 40 яиц. Тетя и дядя Федосей заспорили с ним, типа, что подавится. Махнорыло — выпью! Дядя Федосей — не сможешь! Тетя пошла в кладовую и принесла миску с 40 яйцами, и мой акушер всех посрамил — выпил и хоть бы что! Сидел довольный, как кот.

Я написал это вот к чему. Владимир пишет, что еще в начале 60-х ходили по селу председатель с директором магазина и отбирали у всех яйца. Дело в том, что это только в представлении городского придурка для крестьянина нет большего счастья, чем сидеть на базаре. Да у него полно дел даже зимой, а уж летом! На базарах торговали и торгуют спекулянты. А в селах был коопторг с центром в сельском магазине, который скупал у крестьян продукты по ценам ниже базарных, но все же высоким. Возил их централизованно и продавал в городе, а на выручку закупал там товары и продавал в селе.

Вот в Николаевке у дедушки было 120 вишен, и каждая давала не меньше ведра ягод. Летом весь двор и плоские крыши были покрыты жестью, фанерками, корытами, тазиками, в которых сушилась вишня. А бабушка была очень неглупа, знала и где базар, и как торгуют. Но не возила туда вишню, а сушила и сдавала в коопторг. Так было выгоднее. А мне что теперь делать? Подпевать Владимиру, что, дескать, в начале 60-х по селам ходил директор магазина и отбирал у всех сухофрукты?

Вот, казалось бы, я бы мог поплакать вместе с Владимиром о тяжкой доле на прополке сахарной свеклы, благо, у меня тетя Мария в Николаевке несколько раз за лето полола ее — 2,5 га. Но не плачется, вспоминается та премиальная тонна сахара, что не влезала в кладовую и лежала штабелем на веранде у тети ползимы, пока не расходовалась, к сожалению, значительной частью на самогон.

Умиляют поколотые руки при вязке снопов. В Гуппо-ловке у бабушки почти весь участок был засеян ячменем. Утром пришел парень и к обеду его уложил, а когда жара спала, мы с бабушкой пошли вязать снопы. Мне было лет 12, а в те годы мужчины моего возраста все лето носили только черные сатиновые трусы на вырост. Такая была мода. Когда косят хлеба, то на косу монтируют специальные грабли, которые укладывают хлеб ровным валком колосок к колоску. Подбиваешь руками часть рядка примерно в сноп, берешь пучок из него, пару раз перекручиваешь в жгут, просовываешь его снизу чуть ниже середины стеблей и завязываешь жгут особым образом. Сноп готов. Два снопа ставишь колосьями вверх, к ним прислоняешь еще два (или еще 6 — не помню), сверху накрываешь снопом колосьями вниз (чтобы не сильно промочило, если пойдет дождь). Вот и вся операция. Где в ней можно уколоть руки? Ноги колет стерня, но нужно либо обуться, либо скользить по ней. Расскажите, Владимир, почему здесь я должен рыдать о своих белых рученьках?


Немного бухгалтерии | Продажная девка Генетика | Забытая болезнь