home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


2. ПЕРВАЯ РАКЕТА

…Я могу в этом увериться только в том случае, если поднимусь на небо. «А почему бы не подняться? — тотчас же ответил я себе. — Ведь поднялся же туда Прометей, чтобы похитить огонь. Разве я менее отважен? И есть ли у меня основания сомневаться в успехе?»

Сирано де Бержерак, 1657 год

До конца XVII века появилось еще несколько занятных описаний полетов на Луну, из коих выделяется сочинение француза Сирано де Бержерака. Любитель фантастики знает, конечно, что речь идет не о ловком дуэлянте и повесе, персонаже пьесы Эдмона Ростана, а о смелом мыслителе-гуманисте, авторе одной из пионерских лунных фантазий (хотя Сирано — тот же самый!).

Бесстрашный вояка — гасконец! — Сирано де Савиньен (1619–1655), владелец родового замка Бержерак, во время Тридцатилетней войны был ранен при осаде Мюзона и Арраса. В отставку он вышел, не добившись ни почестей, ни чина, и совершенно неожиданно погрузился с головой в книги, после чего и сам взялся за перо. Так возникла сатирическая дилогия «Иной свет»: первая часть ее, «Государства и империи Луны», вышла посмертно в 1657 году, а незаконченные фрагменты второй — «Государства и империи солнца» — в 1662, Какое-то время обе рукописи находились под «цензурой» друга Сирано, не без основания опасавшегося неприятностей со стороны церкви.

Сирано де Бержерак — еще один из претендентов на титул «пионера космонавтики», и надо признать, что претензии его основательны. Ведь герой Сирано отправляется на Луну в аппарате, приводимом в действие ракетой!

И пусть бы одной — так нет же, сначала пламя уничтожило шесть ракет, расположенных по одному краю платформы, потом, «благодаря запалу, помещенному в конце каждого ряда, загорелся другой ряд», включилась третья «ступень», затем «четвертая»! «Наконец селитра вся сгорела, и машина перестала действовать; я уже думал, что сложу голову на вершине какой-нибудь горы, но вдруг почувствовал, что хоть я и совершенно не шевелюсь, я все же продолжаю подниматься вверх, зато машина покидает меня и падает на Землю». По сравнению с сегодняшними представлениями отличия лишь качественные — размеры ракеты побольше ступеней поменьше, сам же принцип угадан безошибочно.

Роман Сирано пользовался широкой популярностью, и все же человеческой мысли понадобились долгие два с половиной века, чтобы к идее ракеты вернулись сначала романисты, о которых речь впереди, а за ними, уже на строго научной основе, — Циолковский. Почему так долго? Быть может, ответ на вопрос слегка прояснится, если мы задумаемся над другим вопросом: а как сам автор отнесся к своему более чем дерзкому предвидению?

А никак… Стоит призадуматься, перечитать роман, и желание увенчать Сирано лаврами «пионера космонавтики» утихает само собой. Ибо храбрый гасконец хотя и был по меркам своего времени чрезвычайно начитан (он с легкостью рассуждает об астрономии, теории тепла, магнетизма и даже атомистике), по отношению к точным наукам сохранял поистине святую невинность. По своей природе Сирано был сатириком, а не исследователем, для него что наука, что не наука — все было едино.

Вспомним его первую попытку — ту, что предшествовала ракете. Итак, «потешив воображение разумными возможностями осуществить свой план, я следующим образом отправился на небо… Я обвешался множеством склянок с росою, а солнечные лучи устремились на них столь яростно, что тепло, притягивающее склянки, подобно тому, как оно притягивает влагу, образуя огромные тучи, подняло меня на такую высоту, что…» — и так далее в том же духе.

Еще одна остановка в нашем путешествии. Один из современных методов поиска «безумных идей», в которых сейчас так остро нуждается наука, назван методом «мозговой атаки». Суть его заключается в следующем: собирают группу специалистов, ставят перед ними сложную задачу (обычно из другой области) и предлагают буквально бомбардировать ведущего занятие проектами решений. Проектами любыми: сколь угодно фантастичными, даже на первый взгляд совершенно бредовыми. Потом эксперты изучат эти проекты, выудив то, что поддается реализации. Где-то среди всей этой «фантастической чепухи» обязательно найдется верное, хотя и невероятное (казавшееся таковым!) решение. Метод этот позволяет снять маячивший перед каждым специалистом барьер под названием «нельзя»…

Так вот, Сирано был бы идеальным испытуемым для занятий по методу «мозговой атаки». Он не задумывался над технической осуществимостью предложенных решений (а задача стояла конкретная: как попасть на Луну?) и многое предложил, наверное, просто в шутку. В романе с небрежной легкостью нагромождено еще с дюжину столь же бредовых (в глазах тогдашней публики) проектов. И не менее сумасшедших, по-видимому, в сознании самого Сирано… К счастью, принцип «пиши все, о на ум взбредет» — первый этап «мозговой атаки» — сработал безошибочно: ум у гасконца был острый, а фантазии ему было не занимать.

Сирано де Бержерак с ракетой действительно угадал. Но, к несчастью, в XVII веке еще не слыхали о прогрессивном методе и не нашлось эксперта, способного основательно порыться в идеях писателя и откопать среди них одну-единственную — верную. Что касается нарисованной фантастической картины — полет на Луну при помощи ракет, — то и она никого из современников особенно не увлекла: фантазировали тогда не в пример занятнее.

Ведь и идея ракеты была стара как мир.

По свидетельству историков, китайцы забавлялись ракетными фейерверками еще в XI веке, а два столетия спустя уже применяли ракеты в военном деле. Китайская легенда XV века, на которую ссылается в своей многотомной энциклопедии космонавтики профессор Н. А. Рынин, повествует о том, как некий мандарин Ван Гу повелел соорудить себе помост, укрепленный на связках пороховых ракет, и стартовал на этом «космическом корабле» в… небытие, надо полагать. Не ясно, что именно увлекло его в заоблачные дали, но что-то же звало! С течением времени идею заимствовали европейцы, а когда более эффективными в военном деле оказались мушкетные пули, о ракетах надолго забыли. Тем не менее в конце XVIII века их применяли англичане в боевых операциях против повстанцев-индусов и еще полвека спустя — против наполеоновских войск. Потом развилась полевая артиллерия, и ракеты вновь отошли в тень…

А теперь возвратимся в XVII век. Ясно, что своей новинкой Сирано никого особенно не поразил. По сравнению с обычными пороховыми ракетами, которыми тешились на придворных балах, какие-нибудь духи или прочие астральные субстанции в качестве межпланетного «двигателя» смотрелись куда эффектнее.

Но уже в начале следующего столетия, названного исследователями фантастики «веком лунатиков», доставлять землян на Луну и другие небесные тела стала исключительно техника.

В скучном и заслуженно забытом романе (по сути, научной рецензии на сочинения Сирано) англичанина Дэвида Рассена «Лунный мир, или Путешествие на Луну, содержащее некоторые размышления о природе этой планеты, о возможных способах добраться туда, а также другие приятные замечания о ее обитателях, их образе жизни и обычаях» (1703) автор предлагает использовать для межпланетного путешествия гигантские «качели». Это сложное сооружение из шкивов и блоков, причем ось качелей предполагалось установить на высокой горе, а два сиденья должны были соединить Землю и Луну. Рассен предусмотрел даже вариант возвращения космонавтов на Землю: для этого нужно было просто сесть на сиденье, находящееся на поверхности Луны, — остальное, считал Рассен, сделает притяжение Земли…

Наивно, что и говорить, но все же выглядит более обоснованно с научной точки зрения, чем вариант великого современника Рассена — Даниэля Дефо. У того в романе «Консолидатор» (1705) механический летательный аппарат, перенесший героя на Луну, приводится в действие духами, как и век назад. Зато второй великий современник, Джонатан Свифт, хотя и не входит в плеяду «межпланетников», все же указал способ, который, как только будет открыт (или так: «если будет открыт…»), несомненно, послужит будущей космонавтике. Ведь что такое свифтовский летающий остров Лапута, как не воплощенная идея антигравитации!

Шли годы, количество проектов росло. По традиции, именно Жюлю Верну приписывают патент на использование в космосе пушки в качестве транспортного средства. Но вот оказывается, что и его опередили: идея применить силу отталкивания в космическом пространстве впервые пришла в голову некоему Мурто Макдермотту, автору романа «Полет на Луну» (1728). С Земли героя поднял самый обыкновенный смерч (в точности как у Лукиана), но вот дальше путешественник «вцепился руками в огромное облако из ледяных градин, повстречавшееся на пути, после чего, упершись в облако изо всех сил, начал давить на него, в то время как сила отдачи толкала героя по направлению к Луне». Болезненный удар по самолюбию членов жюльверновского Пушечного клуба!

Итак, Луна уже не была в диковинку. Луна, но не планеты.

Например, первый полет на Марс, позже превратившийся в настоящую Мекку научной фантастики, совершен только в 1744 году в романе немецкого астронома Эберхарда Киндермана «Очень быстрое путешествие, совершенное пятью молодыми людьми на воздушном корабле в Иной мир, дабы проверить, правда ли, что планета Марс 10 июля сего года появится на небесах в первый раз за все время существования мира со своим спутником, или Луною» (так повелось: чем скучнее роман, тем внушительнее у него название). О спутниках Марса, как мы помним, догадывался еще провидец Свифт. Но в романе Киндермана герои хотят своими глазами удостовериться, что таковые есть… Пятеро смельчаков отправляются в космический полет, свято веруя в теорию итальянского иезуита Франческа ди Лана-Терци, полагавшего, что две соединенные вместе железные полусферы, из которых выкачан воздух, станут «легче» и взлетят на небо как воздушные шарики. При этом никто, кажется, не придал особого значения опытам Отто Герике, доказавшего еще в 1654 году существование атмосферного давления (сейчас даже школьники помнят знаменитый опыт с «магдебургской сферой», которую не могли разорвать две упряжки лошадей!).

Но зато какое непривычное слуху человека XVIII века сочетание слов: воздушный корабль! В ранних космических путешествиях воздух сопровождает героев и в межпланетном пространстве — не удивительно, что кому-то пришла в голову идея «космического аэроплана». Одно из первых таких описаний встречается в вышедшем в Англии анонимном «Рассказе о жизни и удивительных приключениях Джона Даниэля» (1751).

Прекрасны все-таки названия старинных романов! После прочтения одного такого заголовка отпадает необходимость раскрывать книгу. Вот и «Джон Даниэль» в оригинале зовется так: «Повествование о жизни и удивительных приключениях кузнеца из Рокстауна, Хертфордшир, Джона Даниэля в последние семьдесят лет его жизни. Содержащее летопись следующих событий. Грустное описание его странствий. Кораблекрушение, которое он потерпел, оказавшись в результате с товарищем на необитаемом острове. Случайное открытие Джона: его компаньон — женщина. Рассказ о том, как они жили там и заселили остров детьми. Равно, как и описание самого невероятного аппарата, построенного сыном героя, Джекобом, на котором он совершил полет на Луну, с приложением описания ее обитателей…» — и так далее, еще приблизительно на полстраницы. Нужно ли что-то добавлять?

В этом романе описание «аэроплана» еще очень смутное, лишь угадываемое («деревянная прямоугольная платформа с трапом, с насосом-помпой посередине, а по бокам с ситцевыми крыльями, натянутыми на тонкие металлические ребра трех ярдов длины»). Подробнее рассказано о летательном аппарате — странной комбинации вертолета и парашюта — в романе известного французского писателя Никола Ретифа де Ла Бретонна «Открытие в Южном полушарии, совершенное летающим человеком, или Французский Дедал» (1781). В этой книге чего только нет! Даже намеки на использование авиации в военном деле…

Открылась эра космических путешествий и в России. Специалисты до сих пор спорят, кому присудить титул первого русского фантаста, но одно твердо установлено: первый межпланетный перелет в отечественной литературе совершил мудрец Нарсим из «Новейшего путешествия, сочиненного в городе Белове» (1784) Василия Лёвшина.

«Во сне обращает он взоры свои на стену, где висело у него несколько орлиных крыл. Берет из них самые большие и надежные; укрепляет края оных самым тем местом, где они отрезаны, к ящику, сделанному из легчайших буковых дощечек, посредством стальных петель с пробоями, имеющими при себе малые пружины, кои бы нагнетали крылья снизу. С каждой стороны ящика расположил он по два крыла, привязав к ним проволоку и приведши оную к рукояти, чтоб можно было управлять четырью противу расположенными двух сторон крылами одною рукою; равномерно и прочих сторон крылья укрепил к особливой рукояти. Сие средство почитал он удобным к его намерению: что и в самом деле оказалось, ибо, вынеся сию машину на открытое место и сев в нее, когда двух сторон крылья опустил с ящиком горизонтально, а двумя других начал махать, поднялся вдруг на воздух…»

До чего же параллельно двигалась мысль фантазеров, разделенных тысячами километров и друг друга не читавших: агрегат с машущими крыльями в английском «Джоне Даниэле», у француза Ретифа де Ла Бретонна и вот — у русского Лёвшина!

Описывая аппарат Нарсима, автор предельно точен и даже сух, но стоит ему перейти к описанию ощущений «космонавта», как стиль разительно меняется. Куда девалась инженерная основательность! Из-под пера Лёвшина выходят строки, подтверждающие очевидную мысль: в те годы идея полета на небеса была еще бесконечно далека от технически реализуемой задачи. Всего лишь мечта — подсознательная, будоражащая, пьянящая: «Какой восторг! Что стал Нарсим, увидев себя восходяща выше возможности человека… Он ободряется, начинает двигать рукояти, рассекает прозрачную бездну, удаляется и забывает о себе самом… Но разве не то ж делают все, коими владело любопытство? Нарсим был человек».


1. РАССВЕТ | Четыре путешествия на машине времени (Научная фантастика и ее предвидения) | 3. ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД ШТУРМОМ