home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ВВЕДЕНИЕ

Эта книга родилась из споров.

Бурные дискуссии велись годами (теперь уже можно сказать — десятилетиями), и ни к чему путному не привели, кроме подозрения, что так и продлятся до бесконечности. Спорили на тему: способна ли фантастика предвидеть будущее?

Энтузиасты — сторонники той точки зрения, что да, и еще как способна! — составляли целые каталоги сбывшихся прогнозов фантастов, а скептики упрямо качали головами: ну и что? Принесли ли кому пользу эти прогнозы и многие ли были своевременно замечены? Хорошо, один-два эффектных примера, но буквально утонувших в море неверных, наивных или же несчастливо забытых предвидений!.. Скептиков в каком-то смысле поддерживали литературоведы: научная фантастика — художественная литература, нечего ее мерить узкоутилитарной линейкой, подменять человеческие драмы скучным «патентоведением». Энтузиасты не сдавались: а освоение космоса? А роботы?..

В наши дни редко кто станет отрицать художественную самоценность научной фантастики, ее принадлежность — по крайней мере, в лучших проявлениях — к «ведомству» художественной литературы. Но с другой стороны, как можно считать утилитарной потребность хоть краем глаза заглянуть в Будущее! Это желание, влечение, жажда — назовите как хотите, — на протяжении веков было столь неодолимо, сокровенно и выстраданно и такие яркие человеческие драмы породило, что выводить все это за рамки искусства по меньшей мере несправедливо.

Писатели-фантасты не должны обязательно предсказывать будущее, не их это дело. Все так. Но с другой стороны, до чего ж они неутомимы в своем желании разглядеть, понять, что творится там, за горизонтом сиюминутного! И как славно, дерзко и ясно могут они порой провидеть!.. «Должны» и «могут» — различие есть.

Кто как следует порылся на полках гигантского архива литературы всех времен и народов, давно отставил сомнения в сторону: конечно, могут. Даже если отвлечься от мелочных откладывании костяшек на счетах — угадал — не угадал, хватит и нескольких примеров: «подводная лодка» и «аэроплан» Фрэнсиса Бэкона, «ракета» Сирано де Бержерака, «атомная бомба» Герберта Уэллса… Как они все это увидели, в какую звездную ночь прочли по небесным знакам книгу будущего, остается только гадать.

Разное понимают под словом «предвидение» — тут и точный технологический рецепт, и блестяще угаданная дата, и целая тенденция, разом меняющая всю привычную жизнь. Если же попытаться художественно отразить, осмыслить то новое, что принес в мир научный прогресс, учесть его влияние на души и умы людей, на их поведение… И если попутно задуматься над тем, что будет с человеком и обществом в целом, если то-то и то-то разовьется в ту или иную сторону… Чувствуете, насколько это ближе традиционному «человековедению», чем патентному формуляру!

А ведь совсем недавно научной фантастике отказывали в праве называться художественной литературой, в том числе и из-за ее страстного желания предвидеть.

А тут еще путаница в терминах: в одну кучу свалены такие разные понятия, как прогноз, предсказание, предвидение — хотя корни слова, казалось бы, сами указывают на различия. Предсказывают, конкретно «сказывают», что и как будет, — гадалки. Сделать квалифицированный научный прогноз в состоянии лишь специалист во всеоружии своих научных методов. Художнику, писателю остается предвидеть, художественно предвосхитить, попытаться разглядеть отдельные картины, обратив свой мысленный взор в будущее.

Образы будущего в научной фантастике порой туманны и смутны, а иногда и вовсе ошибочны: что делать, для того, чтобы зорко смотреть в даль, приходится напрягать зрение, да и не всегда увиденному удается подыскать адекватные слова. Но если интуиция подводит отдельных авторов, все равно выручает особый «кумулятивный эффект» научной фантастики, заключающийся в кропотливом переборе всей массы возможных вариантов (и невозможных — для полноты картины). Это как интенсивный артобстрел, когда важны не частные попадания, а плотность огня. Нередко случается, что книги фантастов вызывают ироническую усмешку уже у их современников. Но в совокупности эти книги покрывают почти все поле возможностей, то множество будущих, среди которых наверняка окажется одно-единственное — сбывшееся.

Всякое введение в книгу — это своего рода самооправдание автора, вольное или ненамеренное. Автор оговаривает те вопросы, которые читатель встретит в книге. И те, что в книгу не вошли. Последнее-то понятно: нельзя объять необъятное.

Научная фантастика — художественная литература, это бесспорно. И ее «прогностическая функция» (есть ли такая вообще, покажет наша книга) представляет собой лишь одну из многих функций, вероятно не самую главную. А принадлежность к художественной литературе влечет за собой целый спектр оценок не только с точки зрения прогностики (хорошее предвидение не всегда сочетается с хорошей литературой).

И что важнее всего, это социальная функция научной фантастики. Литература отражает мир, а мир наш, увы, разделенный — на два лагеря, две системы, два миропонимания. И никакие «галактические бездны» не скроют облика этой сегодняшней — пока, но не вечно! — разделенной реальности. Об этом нужно помнить читателю. А когда читатель позабудет — властно напомнит и сам материал, стоит нам только от проблем на первый взгляд отвлеченно научных перейти к проблемам социальным. И космос в наши дни становится политикой. И экология. И уж тем более проблема, которой мы посвятили нашу последнюю главу…

И последняя оговорка. Эта книга о фантастике написана прежде всего для тех, кто любит и знает ее (если книга заинтересует тех, кто прежде был к этой литературе равнодушен, автор, естественно, будет рад вдвойне). А то, что к «героине» неравнодушен в первую очередь сам автор, — стоило ли скрывать!

А теперь вернемся к вопросу, с которого все началось.

Способна ли научная фантастика предвидеть будущее?..

Не будем уподобляться спорщикам, а убедимся сами. Отправимся в долгое путешествие — и даже не одно! — на машине времени, побродим по векам, перелистаем страницы старых книг, тщательно занося в бортовой журнал все следы «сигналов из будущего», какие только удастся распознать. И, лишь набрав достаточный экспериментальный багаж, задумаемся о выводах.

«За последние тридцать лет, — писал в начале шестидесятых годов Артур Кларк, — в десятках тысяч рассказов и романов исследованы все мыслимые варианты будущего — и большая часть немыслимых тоже. На свете осталось мало такого, что в принципе может случиться и что не было бы описано в какой-нибудь книге или журнале. Критическое (обращаю внимание на это прилагательное!) чтение научной фантастики чрезвычайно полезно с познавательной точки зрения всякому, кто хочет заглянуть вперед более чем на десять лет. Люди, не знающие, о чем мечтали в прошлом, вряд ли способны составить элементарное представление о будущем».

Плох тот путешественник, что отправляется на поиски неведомых земель, не покопавшись как следует в печатных источниках, во всех сохранившихся свидетельствах предшественников. И как не пометить на карте все ловушки, подготовив себя к мыслимым и немыслимым — насколько фантазии хватит! — неожиданностям…

Наша ситуация во много крат сложнее у нас нет возможности выбирать себе «терра инкогнита» по собственному усмотрению. Да и времени на раскачку почти не осталось.

Будущее, в которое все мы — невольные «путешественники», само стремительно несется нам навстречу. Его не избежать.

Вы когда-нибудь будете здесь, те, что нынче родятся,

Те, что ждут нас у входа и наши места занимают

В том далеком, что будущим мы называем…

Эти строки принадлежат современному новозеландскому поэту Иэну Лоуни. Метафора, конечно, но до чего же точно сказано!

Четыре путешествия на машине времени (Научная фантастика и ее предвидения)


ПРЕДИСЛОВИЕ | Четыре путешествия на машине времени (Научная фантастика и ее предвидения) | «СЛЕПЫЕ И ЗРЯЧИЕ» ( Пока не путешествие, а так — мысли по поводу…)