home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава вторая

Как Лобановский ушел налево

Суть корнера Лобановского заключалась в соединении удара громадной силы, который достигался благодаря спринтерской скорости длинного разбега (шагов примерно в пятнадцать), с виртуознейшей подрезкой мяча. В результате мяч неожиданно для соперников падал «сухим листом» в одной из заранее известных партнерам Лобановского точек. Исполнялся этот фокус Лобановским, правда, только там, где площадки были окаймлены беговыми дорожками. На стадионах же, предназначенных исключительно для футбола, длинный разбег к угловому флажку невозможен, а с короткого — мощный удар по мячу не нанесешь. Зато на стадионах с беговыми дорожками фирменный угловой Лобановскому удавался стопроцентно, неизменно воспринимаясь публикой как маленький футбольный спектакль.

А. Галинский, «За кулисами футбола»

Так уж получилось, что Лобановский-игрок всегда пребывал в густой тени Лобановского-тренера. Последний вызывал столько споров, столько эмоций и пристального, жгучего интереса, что на футболиста уже не оставалось ни времени, ни места! К тому же это было так давно… Беглый взгляд в прошлое ничего особенного не обнаруживает — да, любимец публики, да, левый крайний, да, знаменитый «сухой лист» (но его же не Лобановский, а вроде как Диди изобрел!), да, забил несколько мячей непосредственно с угловых, да, «Рыжий подсолнух» — читайте известное стихотворение Юрия Рыбчинского. Чемпион СССР 1961 года — так их там большая команда была… А в первой сборной всего-то два матча — неужели, по классу не проходил в состав?!

И все… Обыкновенно на этом жизнеописатели Лобановского останавливались, сразу же переходя к тренерской работе. И получалась у ВВЛ специфическая биография: родился в 1939 году, а в октябре 1973-го был представлен как новый старший тренер киевского «Динамо». После чего, собственно, и началась жизнь!

Забавно? Конечно, забавно! Давайте же попытаемся хотя бы частично восполнить этот пробел.

Лобановский-игрок был настоящей загадкой (хоть, быть может, чуть меньшей, чем ВВЛ-тренер) и тоже оставил нам после себя множество вопросов. Самый главный из которых традиционен: а насколько хорош был форвард Валера Лобановский?

Он был гордостью своего первого тренера Михаила Корсунского, из футбольной школы которого вышло, как известно, множество первоклассных игроков. Но Лобановского тот ставил выше всех, будучи убежденным, что у долговязого рыжего паренька бесценный талант.

«У этого мальчика, — говорил Корсунский, — есть буквально все, чтобы стать выдающимся центрфорвардом: быстрый ум, редкий глазомер, поразительная для его высокого роста ловкость и координированность движений, мощный накатистый бег, отличная прыгучесть, комбинационный дар, трудолюбие, смелость, точность ударов и передач, филигранная техника и тонкий дриблинг. Уложить его на газон можно только ударами по ногам сзади».

Первому тренеру охотно вторил известный журналист Аркадий Галинский: «Есть игроки — их большинство, — которые лишь тогда заметны, когда с ними удачно взаимодействуют партнеры. А есть игроки, которые в любой команде, кто бы рядом с ними ни играл, выделяются сами по себе, магнетически притягивают внимание публики. Едва ли не в каждом газетном отчете тех лет вы найдете восторженные отзывы о тех или иных его маневрах или ударах, независимо от того, выиграла ли матч его команда, сделала ли ничью или проиграла».

Однако бытует мнение, что как игрок Лобановский себя не реализовал. Это почти аксиома. В конце шестьдесят четвертого года его выпихнули из киевского «Динамо» (Валерий был в самом расцвете карьеры — ему исполнилось двадцать шесть лет!), а уже в шестьдесят восьмом году он сам повесил бутсы на гвоздь. Причем не просто ушел из «Шахтера» (и это в двадцать девять-то, заметим, лет — мягко говоря, не возраст для футболиста!), но еще и пригвоздил донецкий клуб к позорному столбу, дав интервью «Советскому спорту»: «Не хочу играть в антифутбол! Играть так, как мы играем, больше нельзя!»…

Говорить после этого об успешной карьере футболиста, похоже, не приходится.

Что же случилось?

Давайте постараемся уйти от штампа. Достоверно известно, что поначалу родные в один голос уговаривали Лобановского стать инженером. Тогда это слово звучало очень даже гордо. Советовала мама, Александра Максимовна, а главное — советовал дядя, мамин брат, Александр Максимович Бойченко. Тоже ведь любопытная личность: один из первых секретарей ЦК ЛКСМУ, долго и тяжело болел, но при этом не сломался — будучи прикован к постели, продолжал работать еще семнадцать лет. По общему мнению, он сыграл в воспитании Лобановского едва ли не главную роль — мама отмечала, что Валерик даже внешне был похож на Бойченко. Что уж говорить о характере, едва ли не главными чертами которого выступали настойчивость и целеустремленность!

Его любимыми книгами в детстве были «Айвенго» Вальтера Скотта и «Человек-невидимка» Герберта Уэллса (удивительно, не правда ли, — тренер, которого всю карьеру упрекали в безудержном рационализме и поклонении Его Величеству Результату, в детстве, оказывается увлекался приключениями и научной фантастикой!).

Юного Валеру прозвали сначала Лобаном, а затем еще и Рыжим — под палящим украинским солнцем он моментально сгорал, на лице выступали веснушки, а волосы приобретали роскошный ярко-оранжевый оттенок.

Один из его одноклассников, Жорж Тимошенко, удивлялся тому, как Лобан еще в юношеские годы умел ценить время: «Его день был расписан по минутам. К жестокому порядку он приучал и нас. После уроков мы шли в поселок монтажников, в наш яр, где играли в футбол. Ставили ворота из кирпичей и портфелей и… Но гоняли мы мяч только два часа, потом шли к Валентину Коваленко (брату будущей супруги Валерия) обедать. Валера очень любил жареную картошку. Потом шли к Лобановским пить клюквенный морс. Его делала для Валерия сначала мама, а потом и до последнего дня Ада… Школа у нас была мужской, только с девятого класса стала смешанной. Девочки обращали внимание на Валерия, а он на них — нет. Танцевал наш Лобан просто великолепно. Высокий, стройный, легкий, модно постриженный, он вел свою партнершу в танго или вальсе (любимые его танцы!) так, как будто парил с нею над землей».

Валерии отец, о котором многочисленные публикации как-то умалчивают или упоминают вскользь (звали его Василием Михайловичем, работал он на мельзаводе да еще и носил двойную фамилию Лобко-Лобановский), видимо, не возражал, чтобы его сын избрал инженерную стезю — вполне престижную в то время профессию. Против был только сам Валерий: он-то в детстве игрушечные машинки гонял, шофером стать мечтал. Но под давлением авторитетов и обстоятельств свое мнение изменил.

Заговаривал ли кто-либо в семье Лобановских о профессии футболиста, о футбольной карьере? Нет, конечно! В Советском Союзе, несмотря на всякие политоттепели, процветал любительский и только любительский спорт! Какие к черту профессионалы?! Даже в Англии, с ее патологической любовью к футболу и узаконенными еще в 1885 году выступлениями профессиональных игроков, в те годы почитали футбол за средство заработать на жизнь очень и очень немногие!

А теперь — небольшое лирическое отступление, оправданное тем, что в нем пересказывается эпизод из жизни другого великого тренера — Боба Пейсли. Того самого, которого по числу титулов лишь недавне превзошел знаменитый наставник английского клуба «Манчестер Юнайтед» Алекс Фергюсон. Того самого, чей рекорд — четыре Кубка европейских чемпионов, да еще и с одной командой — вряд ли кому суждено побить в ближайшее время…

«Семнадцатого июля 1946 года венчался Боб Пейсли. История его знакомства с девушкой по имени Джесси — это вообще отдельная песня! Сначала Пейсли наплел ей с три короба о своем шраме на руке — якобы след оставил немецкий штык (на самом деле — консервный нож, причем вполне английский) … Когда же Джесси решилась поведать родителям о своей любви к Бобу, произошел разговор, чуть ли не дословно воспроизводящий один известный анекдот (только там речь шла о писателе):

— Чем занимается твой любимый, как его… а, Боб?

— Он футболист, папа.

— Это хорошо. Ну а работает он где?

— Папа, я же сказала: он — футболист!

— Это я услышал. А работает он кем?

Отчаявшаяся Джесси, не выдержав, ляпнула:

— А еще он классно кладет кирпич!

— Вот это уже дело, дочка! Хорошее дело! Человек с такой профессией нигде не пропадет…»

В нашей стране в пятидесятые-шестидесятые годы XX века профессия инженера была одной из самых престижных. А чтобы стать хорошим инженером, надо учиться. Что Лобановский и делал с успехом: школу закончил с серебряной медалью (мы так и не сумели выяснить, по какому предмету у него была «четверка». Неужели по физкультуре?) и легко поступил в КПИ — Киевский орденоносный политех.

Все эти годы Валерий активно играл в футбол. Бил, от всей души прикладываясь к мячу. Ломал заборы с нарисованными мелом воротами — старшему брату приходилось неоднократно чинить рухнувший после мощных ударов штакетник… Но, по собственному признанию, Валерий отдавал себе отчет, что футбол — не более чем способ отдохнуть, отвлечься от учебы, переключить организм на другой род деятельности.

Однако футбол не так прост! Он незаметно проникает в тебя, каждую клетку твоего тела и мозга… И вот уже как-то так плавно получилось, что футбол в жизни Лобановского стал занимать сначала сопоставимое с учебой место, а затем и вовсе принялся доминировать. Спасибо огромное родным Валерия Васильевича и земной им поклон за то, что осознали, что не стали ломать его и «наставлять на путь истинный»!

Итак, отзанимался наш герой в детско-юношеской спортивной школе, затем в ФШМ — Футбольной школе мастерства. А в 1957 году студент Лобановский, выступая за институтскую команду, уже числился в составе киевского «Динамо». Через два года он стал игроком основы. Это известно всем — достаточно лишь заглянуть в любое досье…

Куда менее известно другое: Валерий Лобановский был прирожденным центрфорвардом и играл именно на этой позиции. Играл он там при тренировавшем «Динамо» в пятьдесят девятом Олеге Ошенкове, а затем и при сменившем того Вячеславе Соловьеве.

Много лет спустя Валерий Васильевич, как обычно несколько недовольным тоном, ответил все же на вопрос дотошного журналиста: «С детства я мечтал стать центр-форвардом и видел себя только на этой позиции. Но интересы команды потребовали моего перевода на левый фланг, и я согласился».

Согласился — читай, подчинился…

Уже упоминавшийся А. Галинский расценил это как недопустимую слабость характера, в итоге поставившую крест на звездном будущем форварда Лобановского. Дескать, стоило ему тогда пойти на принцип (тем более, ходили упорные слухи о том, что убрать Лобановского из центра требовал его коллега по амплуа Виктор Каневский. Интриги!?) и пригрозить, к примеру, переездом в Москву…

Возможно, журналист действительно был прав. Но любая правота относительна — особенно если взглянуть на события давно минувших дней по прошествии лет эдак сорока… Мог ли Лобановский поступить так, как ему советовали? Вполне. Если бы это был иной Лобановский, Другой человек. И тогда, вполне вероятно, мы бы знали о великолепном игроке, но, быть может, ничего не услышали бы о выдающемся тренере…

К слову, после этого ему в сборной Союза уже нечего было делать. Сильных левых крайних в стране хватало! Михаил Месхи например. Забивные центрфорварды были в куда большем дефиците.

Каневский… Он давно уже живет в США, причем отбыл туда еще при Советском Союзе. Эмигрировал, что по тем суровым временам означало автоматически угодить в разряд предателей Родины. Любопытная иллюстрация к нравам советского времени: не пытайтесь выяснить состав «Динамо», чемпиона СССР 1961 года, из книги Мирского и Семибратского «Атакующая вершины»! Из нее без ведома авторов было вымарано любое упоминание о Каневском — даже с командных фотографий его убрали! Сейчас это выглядит забавно, а тогда было суровой правдой жизни…

И все-таки, почему Лобановский ушел с позиции центр-форварда на левый край?

Предлагаем версию, что называется, «из первых рук». Свидетельствует инициатор, «виновник» перевода ВВЛ налево Вячеслав Соловьев (цитируется по книге А. Кузнецова «Валерий Лобановский»):

«Лобановский, на мой взгляд, играл в центре атаки чересчур прямолинейно. Делать из него и Каневского некое подобие сдвоенного центра, как это было в аркадьевском ЦСКА с Бобровым и Федотовым, я не хотел в принципе.

На мой взгляд, Каневский не очень хорошо взаимодействовал с Валерием, а тот это чувствовал и часто не отдавал Виктору передачи, стараясь самостоятельно решить тот или иной эпизод. Я заметил, что, несмотря на все индивидуальное мастерство Лобановского, его хитроумную обводку, финты, его манеру укрывать мяч корпусом, соперники постепенно изучили и начали все чаще выигрывать у него единоборства, действуя по мере необходимости вдвоем, а то и втроем.

Кстати, позже Лобановский с успехом применял их прием в своей тренерской практике — вспомните знаменитый коллективный отбор в исполнении игроков киевского «Динамо». И хотя Валерия тогда это совершенно не пугало, со стороны подобные вещи казались для нас совершенно неперспективными. Тогда я стал рассуждать следующим образом. Соперники изучили нашу манеру игры, а действия Лобановского в центре атаки были эффективны лишь потому, что его манера игры была оригинальной, тактически же его действия не выходили за рамки существующих канонов.

Значит, подумал я, надо поставить Лобановского в совершенно новые для соперников условия, где бы он мог их удивлять гораздо больше, чем на привычном месте. Привычном для него — но и для соперников тоже! Я был уверен, что именно Валерий обладает огромными возможностями самосовершенствования и он сможет найти себя в любой роли, в любом месте на поле. Ну, не в любом, конечно, а обязательно в атаке. К тому же он совершенно не вписывался в стереотип крайнего нападающего, который должен быть маленьким и юрким.

Тем лучше, подумалось мне, неожиданность хода влечет за собой больше сложностей для соперника. А вот то, что Валерий настолько хорошо разовьет в себе способности крайнего форварда, стало откровением, признаюсь честно, даже для меня. Я знал, что у него отлично поставленный удар, но что он доведет свое мастерство выполнения угловых до такого совершенства — предположить не мог.

Впоследствии же это стало одним из самых эффективных наших приемов, лучше Лобановского на левом фланге действовать никто не мог. Кстати, он согласился на этот переход очень тяжело, долго спорил со мной, доказывал мою неправоту, мы ссорились с ним, потом мирились, но он все равно не соглашался, и даже когда я его убедил, он все время ворчал себе под нос что-то непочтительное в мой адрес, причем порой делал это и во время выхода на поле перед игрой. Однако я знал, насколько он дисциплинированный игрок, и с самого начала не сомневался, что Валерий пойдет навстречу интересам команды».

Логично? Похоже на правду? Может быть. Ровно настолько, насколько правдоподобна версия об интригах Каневского, более возрастного и, по некоторым отзывам, менее талантливого. Теперь уже все равно не проверишь…

Во всяком случае, во время последней встречи Канева и Лобан крепко обнимались как лучшие друзья. И это выглядело абсолютно естественно и искренне. Возможно, время действительно лечит?

Добавим почерпнутое из беседы с Юрием Николаевичем Войновым, блестящим нашим полузащитником, игравшим бок о бок с ВВЛ в «Динамо», а затем тренировавшим его в «Черноморце»: «По поводу перевода Лобановского на левый фланг… Сильно ли он сопротивлялся?.. Понимаете, Вячеслав Соловьев во многом научил нас любить футбол. Просто любить футбол — не как работу, а как что-то светлое. Как удовольствие, как наслаждение. И потому где играть — слева ли, в центре — не имело большого значения. Лишь бы играть!»

Как видите, добавляется довольно лиричная и очень привлекательная версия…

Что бы и как бы там ни было Лобановский смирился, стал играть на левом краю и остался в памяти народной именно как левый нападающий. Игравший по «желобку», легко накручивающий оппонента и в зависимости от успешности обводки либо сразу подающий в штрафную, либо зарабатывающий угловой. Классический левый край, каким еще в «Арсенале» тридцатых годов был Клифф Бэстин, а в «Ливерпуле» пятидесятых — Билли Лидделл.

А «Динамо» после перехода Лобановского на левый край стало чемпионом страны. Так он принес себя в жертву. Почти сознательно, почти добровольно.

Давайте теперь вспомним матч чемпионата 1962 года «Динамо» (Киев) — «Спартак» (Ереван). В нем Лобановский и Каневский сыграли именно сдвоенным центром нападения, и киевляне накидали сопернику аж 8 мячей (Андрей Биба забил четыре, Каневский — два, по одному голу на счету Войнова и ВВЛ)! Какой уж тут «недостаток взаимопонимания»… В следующей игре Лобановский снова бегал слева. Чем объяснялся сей «смелый тренерский эксперимент»? Желанием проверить в деле только что приобретенного левого крайнего Басалика или воспитательными мерами по отношению к Каневе?!

Тот матч так и остался эпизодом (если не считать, что несколько лет спустя Каневский и Лобановский встретятся в «Черноморце» — снова в центре нападения!), а правота Соловьева — под крупным знаком вопроса. В самом деле, так ли жизненно необходимо было насилие над одним из основных игроков «Динамо»?

Поиграем еще немного в скептиков: а почему молодого футболиста перевели именно на левый фланг? Лобановский ведь не был левшой! Он подавал, как правило, с правой (для того-то и нужна была ему обводка в большом количестве — чтобы подстроить мяч под правую ногу), а левую ногу использовал, в основном, чтобы стукнуть ею мяч о защитника и заработать корнер. Свой прославленный корнер… Конечно, любой специалист скажет вам, что левая нога Лобановского «тещиной» не была и использовал он ее далеко не только для ходьбы. Но все же — правша!

Есть расхожая байка, как однажды к Лобановскому, сосредоточенно тренирующему от углового флага свой знаменитый «сухой лист» (он не только на тренировках над ним работал, но еще и бумагу исчерчивал, стараясь рассчитать оптимальную силу и направление удара — инженер!), подошел Эдуард Стрельцов. «А ну, покажи, как ты это делаешь…»

И великий форвард первым же ударом повторил под-крутку мяча в ворота, которую Лобановский отрабатывал сотни и даже тысячи раз!

Произошла ли эта история на самом деле или является досужим вымыслом? Может, и было такое. Но обратите внимание на другую подробность: как правило, угловые слева подают правши — правой ногой элементарно удобнее закручивать мяч к воротам, — как в современном киевском «Динамо», например, полузащитник Валентин Белькевич… Что при этом Лобановский делал на левом фланге — уму непостижимо. И надо же — фактически насилуя природу, остался в памяти именно звездой левого края нападения. Высокий, чуть сутулый, рыжий. «Непохожий на всех…»


Глава первая «Золотая цикада сбрасывает чешую» | Лобановский. Послесловие | Из первоисточника