home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


НЕМЕЦКИЙ СЛЕД

Прилетев в Берлин 22 марта 1994 года, я сразу же отправилась в район Тегеля, где похоронены представители русской эмиграции нескольких поколений.

Однако дважды пройдя все ряды небольшого кладбища при храме святых равноапостольных и боговенчанных царей Константина и Елены и, поклонившись праху многих известных людей нашей истории (к примеру, члена Временного правительства, дипломата Владимира Дмитриевича Набокова – отца писателя Владимира Набокова, бывшего военного министра царского правительства Сухомлинова, родственников поэта Тютчева, родственников архитектора Тона, близких барона Врангеля, четы Воронцовых-Дашковых и других), могилы Ивана Родионова я так и не нашла. Лишь через несколько дней вернувшийся из дальней поездки настоятель храма отец Владимир помог мне отыскать эту могилу. Она в 11-м ряду, третья слева от центральной дорожки. И сразу же показалось символичным, что расположена могила рядом с большим каменным крестом-памятником, сооруженным, как гласит надпись, по почину чинов II-го отдела русского Общественного Союза на добровольные пожертвования русской эмиграции в Германии в 1934 году (в память о роковых 1914 – 1917 годах). Ни таблички, ни надгробного камня на могиле Родионова не было. Это означало, что могилу давно никто не посещал и, очевидно, ни родных, ни близких покойного, ни его потомков в Берлине сейчас нет.

И все же, и все же...

Цель моей поездки – узнать как можно больше подробностей о берлинском периоде жизни Ивана Родионова. Еще до приезда в Берлин я знала, что именно здесь в 1922 году он переиздал свой нашумевший роман «Наше преступление» и издал новый – «Жертвы вечерние», посвятив его участникам знаменитого Ледяного похода. Он переиздал здесь «Москву-матушку» (Берлин, 1921 год), а также свои речи в Русском национальном собрании и написал еще несколько книг: «Любовь» (1922-й год), «Царство сатаны» (без даты). Однако о «Тихом Доне» сведений не было.

Каково же было мое удивление, когда в первом же телефонном разговоре с одной из эмигранток в Берлине я услыхала: «Ах, это вы о том самом Родионове, который пожертвовал своим произведением ради спасения семьи?». Но, к сожалению, человек, хорошо знающий эту историю и рассказавший ее моим новым знакомым, недавно ушел из жизни. И все же я пыталась узнать хоть что-нибудь новое: посещала библиотеки, городские архивы, звонила эмигрантам. В этом активно мне помогали владелица книжного магазина «Радуга» (что на Фридрихштрассе, 176 в Берлине) Нина Андреевна Гейхардт, активисты созданного при Русском культурном информационном центре общественного клуба «Незабудка» Александра Федоровна Бергер, Елена Александровна Штейнберг, священник православного храма (что на Фербеллинер Платц) отец Михаил Диваков, опытный библиограф Саул Григорьевич Лившиц и другие.

С их помощью удалось установить, что Родионов вел в эмиграции жизнь трудную, одно время работал в русском ресторане Ольги Дьяковой на Нюрнбергштрассе (сведения старейшего русского доктора в Берлине Владимира Александровича Линденберга) и вместе с тем часто выступал в собрании русских эмигрантов вместе со своим сыном (сведения Натальи Владимировны Влезковой, приехавшей в те дни в Берлин из Сан-Франциско) и умер в бедности (воспоминания князя Д. Шаховского, журнал «Континент», № 56 за 1988 г.). К сожалению, ни один берлинский архив не подтвердил проживания в столице ни самого Родионова, ни его сына Гермогена. Но ведь факт захоронения в Тегеле говорил о том, что жил и умер писатель где-то неподалеку.

Обо всех своих странствиях и просьбах я рассказала берлинцам на страницах русской газеты «Европа-центр», издаваемой для эмигрантов. И ожидала откликов. Но, как ни печально, их не было. И в январе 1995 года я снова приехала в Германию.

Вторая поездка, несмотря на ряд новых встреч, новых знакомств, и даже такого символичного, как показалось мне вначале, знакомства с новым батюшкой кладбищенской церкви в Тегеле отцом Анатолием по фамилии Родионов, все же мало что добавила к уже известному. Берлинские архивы не смогли установить место последнего проживания писателя и фамилии хоронивших его лиц. Эмигранты первой волны посоветовали мне продолжить поиски в Париже, куда переехали многие из них после прихода к власти нацистов.

Итак, решение принято, спонсоры, в который уже раз, относятся с пониманием, и я, как стрела, выпущенная из лука, мысленно уже лечу во Францию.


ПЕРВАЯ ПУБЛИКАЦИЯ | Наше преступление | КАКОЙ ТАМ ПАРИЖ!