home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


МУЗЫКА НА ПЕРЕЛОМЕ

С Гайдна, Моцарта и Бетховена началось новое летоисчисление в музыке, совпавшее с историческим периодом, отмеченным великими переворотами и в других областях жизни. Заканчивалась эпоха абсолютизма и неограниченного господства князей, повсюду в Европе, под влиянием идей Просвещения, набирало силу новое мышление, ставившее под сомнение прежние порядки. Философы, учёные и люди искусства призывали к религиозной терпимости и равенству перед законом, настаивали на конституционном ограничении монархической власти и выступали за отделение церкви от государства. Эти требования привели к революции 1789 года во Франции, а в Австрии — к относительно мягким реформам «сверху» в годы правления императора Иосифа II.

Искусство тоже пошло по новому пути. Оно больше не прославляло княжескую власть, не забавляло верхние десять тысяч и не отдавалось благоговейному служению церкви. На передний план выдвинулась индивидуальность, человек с его чувствами и страстями, радостями и страхами. Своего рода заклинанием стало слово «чувствительность», как в литературе, так и в музыке, в которой три великих венских композитора создали новый эталон. Они изобрели новый музыкальный язык, в котором слились в гармоническое единство форма и содержание, язык такой же совершенный, как античное искусство. Поэтому их музыку назвали «классической», ибо она воспринималась, как пример и образец для подражания.

Вводная беседа о Бетховене, о которой я упомянул выше, была недостаточно продолжительной, чтобы подробно осветить все аспекты «венской классики». Но мы всё же обсудили некоторые важные детали, способные помочь пониманию музыки, — музыки, которая в конечном счёте может сама рассказать о себе. Кто-то из присутствующих процитировал знаменитое высказывание исследователя древности Винкельмана, его слова о «благородной простоте и спокойном величии» классики. Они убедили не всех. Поэтому в качестве альтернативы я предложил им прослушать начало увертюры моцартовского «Дон Жуана» или длинную фразу из Седьмой симфонии Бетховена. В них было всё: гениальное величие, безупречная форма, глубина восприятия и богатство чувств. Это были звуки, которые, как однажды сказал французский писатель Виктор Гюго, выражают то, «что нельзя высказать и о чём невозможно умолчать».


МОЦАРТ — БОЖЕСТВЕННОЕ ДИТЯ | Когда можно аплодировать? Путеводитель для любителей классической музыки | ЧТО ТРИ ВЕЛИКИХ МУЗЫКАНТА ГОВОРИЛИ О МУЗЫКЕ…