home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ОЖИДАНИЕ ВЫХОДА

Концерт начался, дирижёр и оркестр уже работают, а я в гримёрке ожидаю выхода. Первым номером программы идёт увертюра к «Вольному стрелку» Вебера, если считать с аплодисментами, это занимает ровно четверть часа. Столько времени у меня ещё остаётся, потом придёт мой черёд выступать со скрипичным концертом Бетховена.

Мои друзья, Лена и Мориц, хотели знать, как я себя чувствую в эти минуты. Взволнован ли я, может, я обращаюсь с короткой молитвой к небесам, медитирую или сосредотачиваюсь с помощью специальных упражнений. Или спокойно сижу на диване, пью чай и по передающему устройству слушаю музыку в зале.

Душевное состояние солиста перед испытанием на сцене, похоже, интересует многих. Таксист Ларри из Сан-Франциско тоже спрашивал меня об этом, когда мы ехали в аэропорт. Более того, он провёл параллель с гладиаторами в Древнем Риме, так как посмотрел накануне фильм с Расселом Кроу в главной роли. Скрипка, конечно, не меч, и кровь не льётся, сказал он, но ситуация всё же в чём-то аналогична: под аплодисменты публики актёр выходит на сцену, все напряжённо ждут, как он будет биться, он играет так, словно от этого зависит его жизнь, и в конце представления палец поднимают вверх — или опускают вниз.

Сравнение с гладиатором показалось мне забавным, но всё же изрядным преувеличением. Я никогда не казался себе обречённым на смерть воином на арене Колизея, даже перед своим самым первым концертом с оркестром. Само собой, я тогда слегка нервничал. В конце концов, я ещё никогда не играл перед большой публикой и ни разу не испытывал, что значит выйти на сцену, под слепящими лучами прожекторов через ряды оркестрантов пройти к рампе, поклониться аплодирующей публике, занять своё место впереди и напряжённо ожидать первого знака дирижёра. Незабываемое ощущение!

Но страх? В свои пятнадцать лет я был ещё слишком молод и неопытен. Хотя и знал, что на карту поставлено многое, и я должен приложить все силы, чтобы выдержать это испытание. Но об истинных масштабах риска я тогда ещё не имел представления. И слава богу! Знай я тогда, что может произойти на концерте в живом исполнении, мужество оставило бы меня ещё до выхода к публике. Но вооружённый честолюбием и уверенностью в себе, я пробрался на сцену, горя желанием показать, на что способен, и не сомневаясь, что сделаю всё так, как надо. И ведь действительно сделал. Всё прошло как по маслу, мой дебют оказался успешным. Но сегодня я понимаю, что мне повезло, и благодаря удачному стечению обстоятельств меня миновали маленькие и большие катастрофы, которые вполне могли произойти, несмотря на мою тщательную подготовку. Просто к нам — оркестру, дирижёру и мне — судьба оказалась в тот день благосклонной, и потом мы все вместе погрелись в лучах славы. Но это, конечно же, не воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Я не считал, сколько выступлений состоялось у меня с тех пор, думаю, больше тысячи, — и теперь опыта и сноровки у меня более чем достаточно. Но всё же я каждый раз испытываю напряжение. Мне кажется, оно даёт мне последний импульс и мобилизует во мне все силы, необходимые для того, чтобы устоять перед новым вызовом.

Возвращаясь к вопросу о том, как я себя чувствую непосредственно перед выходом на сцену, могу сказать: я не клубок нервов и не само спокойствие. Меня охватывает позитивное напряжение: предвкушение радости и одновременно высочайшая концентрация.


Глава 8 СОЛИСТ ГОТОВИТСЯ К ВЫХОДУ | Когда можно аплодировать? Путеводитель для любителей классической музыки | ПОСТОЯННАЯ КОНКУРЕНЦИЯ