home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


16

Такое у нее случилось впервые. Мохаммед-Эмин, проникнув сзади, неистово ласкал ее грудь, а она почти ничего не чувствовала. Да ежели бы она была одета в рубаху, камзол и телогрею, и то бы, верно, ощутила на своей груди крепкую хватку мужа. А здесь совершенно нагая, а грудь будто тремя стегаными одеялами покрыта да еще и снежком припорошена — ничего не чувствует. И соски, к которым ранее чуть дотронься — наливаются и встают торчмя, как мужское естество перед вторжением, сегодня почему-то сморщенные и дряблые, как кончик лежалой морковки.

Потом мысли исчезли вместе со временем. Мохаммед-Эмин входил в нее быстрее и быстрее и вот-вот должен был извергнуться горячей струей. Как далекий ночной морок вспоминалась болезнь мужа, его страдания, ее отчаяние. Три года минуло с тех пор, и Таира старалась не думать о той поездке на древнее капище, запрятав мысли об этом в самый дальний уголок своей памяти.

Она протянула назад руку и стала легонько мять его яички и водить пальцем по шовчику, соединяющему мошонку с отверстием урины. Муж испустил стон, прижался грудью к ее спине и излился, содрогаясь и передавая дрожь ей. Она вскрикнула. Горячая волна прокатилась по ее телу, и она едва не рухнула на пол в сладостном изнеможении.

Мохаммед-Эмин тоже едва стоял на ногах, и колени его мелко дрожали.

— Опять, как впервые, — севшим голосом произнес он, восторженно глядя на Таиру.

Она улыбнулась, вытерла подрагивающую плоть мужа заранее припасенной тряпицей. Естество его теперь было похоже на усталого воина, только что вернувшегося из похода и согнувшегося под тяжелой ношей богатой добычи.

— У меня с тобой тоже каждый раз, как первый, — произнесла она и влюбленно посмотрела на мужа. — Если бы ты знал, как я благодарна Всевышнему, что Он ниспослал тебя мне.

— А я благодарен и Ему, и тебе, — с хрипотцой произнес Мохаммед-Эмин.

— А мне-то за что?

— За то, что ты любишь меня.

Она обняла его.

— Я готова так стоять целую вечность.

— Я тоже.

— Тебя ждет бакши [19] Бозек.

— Подождет.

— Значит, мы будем так стоять?

— Будем.

— Целый день?

— Целый день.

— И целую неделю?

— И целую неделю.

— И не будем ни есть, ни пить?

— Мы будем сыты друг другом.

Таира потянулась и поцеловала его в щеку.

— Ступай, уже пора. У нас впереди еще целая ночь.

Когда он ушел, она вспомнила про грудь. Потрогала ее, и ничего не почувствовала, словно грудь была чужая.

Вечером у нее потянуло в пояснице. Потом заболел низ живота и крестец. Такое уже бывало дважды и закончилось выкидышем.

Затем ее стошнило, и начались схватки. Она велела позвать бабку знахарку, что жила при дворце. Та пришла через малое время, но Таира уже корчилась от страшной боли, и из вместилища обильно шла кровь.

— У меня никогда не будет детей, — прошептала Таира бабке, когда все кончилось.

— Да что ты, бике, — попробовала утешить ее знахарка. — Старше тебя рожают, и ничего…

— У меня детей не бу-удет, — горестно простонала Таира, и по ее комнате пронеслась быстрокрылая тень, обдав ханбике прохладным дуновением.


предыдущая глава | Вологодская полонянка | cледующая глава



Loading...