home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Представление о смерти

Наверно, многие помнят историю о христианском миссионере, прибывшем в Великобританию, чтобы проповедовать взгляды своего Учителя: однажды вечером в большой зал саксонского короля, где тот сидел в окружении его лордов, когда миссионер заговорил о жизни, смерти и бессмертии, влетела птица через не застеклённое окно, облетела зал и снова улетела в ночную темноту. Христианский священник предложил королю сравнить полёт птицы через зал с эфемерной жизнью человека: согласно его вере, этот случай продемонстрировал, как душа, пройдя зал жизни, улетает не в темноту ночи, а в солнечное сияние лучшего мира. Из темноты, через открытое окно рождения, человек прибывает на землю; живёт некоторое время на наших глазах; в темноту, через открытое окно смерти исчезает из нашего поля зрения. И человек всегда ставил перед религией вопрос, откуда он прибывает? Куда уходит? И ответы менялись в зависимости от вероучения. Сегодня, через много столетий после того, как [миссионер] Паулинус говорил с [королём] Эдвином, в христианском мире есть масса людей, которые сомневаются, что в человеке имеется дух, прибывающий откуда-то и уходящий куда-то, где он, возможно, когда-либо прежде находился. А истинные христиане, которые утверждают, что ужасы смерти были упразднены, окружили гроб и могилу большим унынием и более мрачной траурной напыщенностью, чем имеется у приверженцев любого другого вероисповедания. Что может быть более угнетающим, чем мрачность, накрывающая дом в то время, когда труп ждёт погребения? Что может быть более отталкивающим, чем широкие одежды из тусклого крепа и тяжёлый и безобразный чепец, в котором вдова оплакивает “избавление” своего мужа “от бремени плоти”? Что может быть более лицемерным, чем неестественно вытянутые физиономии работников похоронного бюро, склонённые “плакальщицы” с заранее припасёнными белыми носовыми платками и, до последнего времени, подобные обивке гроба, траурные мантии? Однако в последнее время произошли изменения в лучшую сторону. Перья, мантии и плакальщицы почти исчезли. Уродливый катафалк – почти уже в прошлом, и гроб вместо тяжёлого чёрного бархата украшается цветами. Мужчины и женщины, хотя всё ещё одеты в чёрное, не надевают на себя эти бесформенные траурные саваны, как будто предназначенные усугубить несчастье добавлением нарочитого дискомфорта. Долгожданный здравый смысл восторжествовал, и естественное человеческое горе уже не сопровождается таким неуместным оформлением.

Для христианства всегда была характерна мрачная манера представления смерти в литературе и искусстве. Смерть изображалась в виде скелета, сжимающего косу, ухмыляющегося черепа, угрожающей фигуры с ужасным лицом и поднятым копьём, костяного чудовища, переворачивающего песочные часы – всё, что могло встревожить и отпугнуть, было собрано вокруг этого, так справедливо названного, короля ужасов. Мильтон, много сделавший для формирования популярных концепций современного христианства, использовал всю выразительную силу своего великолепного стиля и величественного ритма, чтобы окружить ужасом фигуру смерти.

«Второе существо, – когда назвать

Возможно так бесформенное нечто,

Тенеподобный призрак; ни лица,

Ни членов у него не различить;

Он глубочайшей ночи был черней,

Как десять фурий злобен, словно Ад,

Неумолим и мощно потрясал

Огромным, устрашающим копьём;

То, что ему служило головой,

Украшено подобием венца

Монаршего. Навстречу Сатане,

Что той порою ближе подошёл,

Вскочив мгновенно, грозные шаги

Направил призрак с той же быстротой;

Ад содрогается под гнётом стоп

Тяжёлых…

…Так молвил жуткий призрак, становясь

Гнусней десятикратно и страшней

По мере возглашения угроз…

…а он, моё отродье, лютый враг,

Едва покинув лоно, вмиг занёс

Убийственный, неотвратимый дрот.

Я прочь бежала, восклицая: #Смерть!#

При этом слове страшном вздрогнул Ад,

И тяжким вздохом отозвался гул

По всем пещерам и ущельям: #Смерть!#»

Книга II[1], из строк 666-789. Весь эпизод наполнен ужасами.

Представление о смерти, канонизированное апостолами, провозгласившими, что их Учитель впервые явил “жизнь и нетление”[2] воспринимается с удивлением. Утверждение, что факт бессмертия духа в человеке был установлен всего лишь восемнадцать столетий назад, конечно, откровенно абсурдно перед лицом превосходного и общедоступного свидетельства. Для опровержения столь нелепого утверждения достаточно ознакомиться хотя бы с величественным египетским ритуалом и его “Книгой мёртвых”, в которой описываются посмертные странствия души. Послушайте мольбу праведной души:

«O вы, кто в свите бога, прострите ко мне ваши руки, поскольку я становлюсь одним из вас» (XVII, 22).

«“Приветствую тебя, Озирис, Владыка Света, пребывающий в великой обители, в лоне абсолютной тьмы”. “Я иду к тебе, очищенная душа; я – обнимаю тебя”» (XXI, 1).

«Я открываю небеса; я делаю то, что мне велено в Мемфисе. У меня есть знание моего сердца; я владею своим сердцем, я владею своими руками, я владею своими ногами, они в моей воле. Моя душа у ворот Аменти[3] не заключена больше в тюрьме моего тела» (XXVI, 5-6).

Чтобы не переутомиться от цитат из книги, полностью составленной из событий и высказываний, относящихся к бестелесному человеку, давайте закончим вынесением окончательного решения для победившей души:

«Усопший должен быть обожествлён среди богов низшей божественной сферы, его никогда не отторгнут… Он должен пить из потока небесной реки… Его душа не будет заключена в тюрьму: это душа, несущая спасение своим ближним. Черви не пожрут её» (CLXIV, 14-16).


Широко распространённой веры в перевоплощение достаточно, чтобы доказать, что религии, принимающие эту главную доктрину, декларируют и выживание души после смерти; но можно процитировать в качестве примера пассаж из “Предписаний Ману”, следующий из учения о метемпсихозе и отвечающий на вопрос об избавлении от перерождения.

«Среди всех этих праведных деяний знание себя (должно переводиться: знание “Я”, атмы), как говорят, (есть) высочайшее; это действительно, самая главная из всех наук, непосредственно ею достигается бессмертие». (XII, 85. Пер. Барнелла и Хопкинса.)


Свидетельства великой религии Заратуштры недвусмысленны, как видно из нижеследующего перевода из “Авесты”. Описывая странствие души после смерти, древнее священное писание повествует:

«Душа чистого человека делает первый шаг и достигает (рая) доброй мысли; душа чистого человека делает второй шаг и достигает (рая) доброго слова; она делает третий шаг и достигает (рая) доброго дела; душа чистого человека делает четвертый шаг и достигает Вечных Огней».

«Чистому усопшему сначала говорят, приглашая его: “О чистый усопший, уходи от плотских обителей, от земного имущества, от вещественного мира сюда, к невидимому, от тленного мира сюда, к непреходящему, и – поскольку ты сделал это – приветствую тебя!”»

«Далее говорит Aхура-Мазда: “Не спрашивай больше того, с кем ты говорил, (поскольку) он прибыл в страхе, ужасе, дрожащий после разделения тела и души”». (“Зороастрийская и некоторые другие древние системы”, XXVII, перевод Дханджибхо Джемседжи Meдoрa.)

Персидский “Дезатир” говорит с такой же определённостью. Это произведение состоит из пятнадцати книг персидских пророков, и было написано первоначально на авестийском языке; “Бог” — Aхура-Мазда, или Яздан.

«Бог выбрал человека из животных, чтобы даровать ему душу, которая является субстанцией свободной, простой, нематериальной, несоставной и не жаждущей. И она становится ангелом путём усовершенствования».

«Своей глубокой мудростью и величайшим интеллектом он соединил душу с материальным телом».

«Если он (человек) поступает в материальном теле хорошо и имеет хорошее знание и веру, то он – хартасп».

...

«Как только он оставляет это материальное тело, Я (Бог) беру его в мир ангелов, так что он может видеться с ангелами и созерцать меня».

«Если же он не хартасп, но – мудр и воздерживается от порока, я буду продвигать его в разряд ангелов».

«Каждый человек, соответственно его уму и благочестию, найдёт место в разряде мудрых людей, среди небес и звёзд. И в той обители счастья он пребудет вечно». (Пер. Mирзы Mохамета Хaди, “Платоник”, 306.)


В Китае древний обычай поклонения душам предков показывает, что жизнь человека всецело расценивалась как продолжавшаяся и после могилы. “Император Шу”, отнесённый м-ром Джеймсом Леджем к разряду самой древней китайской классики, и содержащий исторические документы периода 2357-627 г.г. до н. э., полон намёков относительно душ, которые вместе с другими духовными существами следят за делами своих потомков и благосостоянием империи. Так [император] Пан-канг, правивший в 1401-1374 г.г. до н.э., советует своим подданным:

«Моя цель – поддерживать и кормить всех вас. Я думаю о своих предках, (кто теперь) духовные правители… Если я допущу ошибки в своём правлении, и буду оставаться здесь слишком долго, мой верховный властелин (основатель нашей династии) жестоко накажет меня за моё преступление и спросит: “Почему ты угнетаешь моих людей?” Если же вы, миллионы моих подданных, не будете заботиться о своём бессмертии, перестанете подчиняться мне, первому человеку государства, то прежние монархи безжалостно накажут вас за ваше преступление и спросят: “Почему вы не подчиняетесь нашему молодому внуку, постоянно теряя свою добродетель?” Когда они накажут вас свыше, у вас не будет никакого пути спасения… Ваши деды и отцы отрекутся (тогда) от вас, покинут вас и не будут спасать ваши души». (“Священные книги Востока”, том III, стр. 109-110.)

Действительно, эта древняя китайская вера настолько практична, что “изменение, называемое людьми смертью”, кажется, играет очень незначительную роль в мыслях и жизни людей Страны Цветов. Этих цитат (а их можно приводить сотнями) уже достаточно, чтобы доказать беспочвенность утверждения, что бессмертие явилось “через благую весть”. Весь древний мир согревался верой, наполненной радостью бессмертия человека, жил с ней ежедневно, провозгласил её в своей литературе и умиротворённо и безмятежно проходил через ворота смерти.

Непонятно, почему христианство, которое энергично и с энтузиазмом ещё раз подтвердило это, культивирует в своей среде единственный в своём роде страх смерти, который играет столь огромную роль в его общественной жизни, литературе и искусстве. Вера в ад окружила могилу ужасом, в других же религиях у их последователей нет этого тёмного страха перед их адами. Например, у китайцев, воспринимающих смерть, как некую лёгкую и тривиальную вещь, есть коллекция адов, весьма уникальных по своему разнообразию неприятностей. Возможно, различие – вопрос расы, а не веры, так что для энергичной жизни Запада неприемлема её противоположность. Рационально мыслящий Запад находит бестелесные условия некомфортными, тогда как мистический Восток, склонный к медитации, и во время земной жизни всегда ищет возможность сбежать от рабской зависимости от чувств и находит бестелесное состояние чрезвычайно желательным и наиболее способствующим свободной мысли.


Прежде чем перейти к рассмотрению судьбы человека в посмертном состоянии, необходимо, хотя бы кратко, определить строение человека с точки зрения эзотерической философии, поскольку мы должны иметь представление о компонентах целого, прежде чем сможем понять его разрушение. Итак, человек имеет в себе следующее.

Бессмертная триада (индивидуальность):

[7] атма, или дух как воля,

[6] буддхи, или дух как интуиция,

[5] манас, или дух как интеллект.

Tленная четвёрка (личность):

[4] низший манас, или ум,

[3] кама, или желание,

[2] прана как побуждающая жизненность,

[1] прана как непроизвольная жизненность[4].

Если мы рассматриваем тела человека, то плотное тело – видимая, вещественная внешняя форма, состоящая из различных тканей. Эфирный двойник – эфирная копия плотного тела, состоящая из физических эфиров. Прана – жизненность, объединяющая энергия, которая координирует физические молекулы и удерживает их в данном организме; это – жизненное дыхание в организме, часть вселенского Дыхания Жизни, приспособленного организмом во время промежутка существования, о котором мы говорим как о “жизни”; появляется в двух формах: в плотной и эфирной частях физического тела. Кама – совокупность инстинктивных потребностей, страстей и эмоций, общих для человека и животного, и высших эмоций, развивающихся в человеке под действием низшего ума. Maнас – мыслитель внутри нас, интеллект. Буддхи – аспект духа, который проявляется над интеллектом.


Предисловие | Смерть — а потом? | Непреходящее и тленное