home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Судьба тела

Человеческое тело постоянно подвергается процессу распада и восстановления. Созданное сначала в эфирной форме в матке матери, оно непрерывно строится добавлением новых материалов. В каждый момент крошечные частицы (molecules) покидают его; в каждый момент крошечные частицы текут в него. Уходящий поток рассеивается в окружающей среде и помогает заново строить тела всех видов в минеральном, растительном, животном и человеческом царствах, физическое основание которых является одним и тем же.

«Мысль о том, что человеческий сосуд сложен из бесчисленных жизней тем же способом, что и твёрдая кора нашей Земли, не имеет в себе ничего отталкивающего для истинного мистика… Наука учит нас, что как живой, так и мёртвый организм человека и животного кишит сотнями видов бактерий; и что извне с каждым нашим вдохом нам угрожает нашествие микробов, а изнутри лейкомаинов (leucomaines), аэробов, анаэробов и т. п. Но наука никогда не заходила настолько далеко, чтобы вместе с оккультной доктриной утверждать, что наши тела, как и тела животных, растений и камней, вообще сложены из подобных существ, неразличимых, за исключением самых крупных видов, ни в один микроскоп. Что же касается чисто животной и материальной части человека, то сейчас наука на пути к открытиям, которые во многом подтвердят эту теорию. Химия и физиология – два великих мага будущего, которым суждено раскрыть глаза человека на великие физические истины. С каждым днём всё яснее обнаруживается тождество между животным и физическим человеком, между растением и человеком и даже между пресмыкающимся с его выводком, камнем и человеком. Поскольку тождественность физического и химического строения всех существ установлена, химия могла бы справедливо сказать, что нет разницы между материей, составляющей быка, и материей, составляющей человека. Но оккультная доктрина высказывается ещё решительнее: тождественны не только химические составляющие, но и бесконечно малые, невидимые жизни, что слагают атомы тел горы и маргаритки, человека и муравья, слона и дерева, укрывающего его от солнца. Каждая частица – назовёте ли вы её органической или неорганической – есть жизнь». (“Тайная доктрина”, том 1, стр. 281, 3-я ред.)

Эти “жизни”, отдельные и независимые, являются мельчайшими переносчиками непроизвольной жизненности, объединяющей друг с другом молекулы и клетки физического тела, и они втекают и вытекают в течение всей телесной жизни, таким способом формируя непрерывный мост между человеком и окружающей средой. Управляют ими “огненные жизни”, [переносчики] побуждающей жизненности, которые заставляют их работать над созданием клеток тела, так чтобы они действовали гармонично и упорядоченно, подчиняясь более высокому проявлению жизни в сложном организме под названием человек. Эти огненные жизни на нашем плане соответствуют в их управляющей и организующей функции Единой Жизни Вселенной (см. “Тайная доктрина”, том 1, стр. 281, 3-я ред.), и когда они больше не осуществляют эту функцию в человеческом теле, необузданные низшие жизни разбегаются и начинают ломать до сих пор определённо организованное тело. Во время физической жизни они расположены, как армия; передвигаются организованным строем под командой генерала, выполняют различные манёвры, держат шаг, перемещаясь, как единый отряд. В “смерти” они становятся неорганизованной и шумной толпой, устремляются туда-сюда, толкая друг друга, падая друг на друга, без общей цели, вообще не признавая власти. Тело никогда не бывает более живым, чем тогда, когда оно мёртвое; но оно живое – в своих единицах и мёртвое – в своей целостности; живое как масса, мёртвое как организм.

«Наука рассматривает человека, как совокупность атомов, временно объединённых таинственной силой, которую называют жизненным принципом. Для материалиста единственная разница между живым и мёртвым телом заключается в том, что в одном случае эта сила активна, а в другом – латентна. Когда она угасла или стала окончательно латентной, молекулы подчиняются более сильному притяжению, которое оттягивает их в сторону и рассеивает в пространстве. Это рассеивание и является смертью, если вообще мыслима такая вещь, как смерть, когда те же молекулы после смерти проявляют интенсивную жизненную энергию… Элифас Леви говорит: “Изменение является свидетельством движения, а движение раскрывает присутствие жизни. Труп не разлагался бы, если бы он был мёртв; все составляющие его молекулы живы и стремятся отделиться”». (“Разоблачённая Изида”[5], том 1, стр. 480.)

Тот, кто прочитал “Семь принципов человека” (Теософическое руководство №1), знает, что эфирный двойник – проводник праны, принципа жизни, или жизненности. Через эфирный двойник прана управляет силой, рассмотренной выше. И “смерть” триумфально овладевает телом, когда эфирный двойник, наконец, извлечён и тонкий шнур, который соединяет его с телом, разорван. Процесс изъятия наблюдался ясновидцами и точно описан. Так Эндрю Джексон Дэвис, “покипский[6] провидец”, описывает, как он наблюдал это истечение эфирного тела, и он заявляет, что магнетический шнур не разрывался в течение примерно тридцати шести часов после кажущейся смерти. Другие описали в подобных же выражениях, как они видели истечение из умирающего тела тусклого фиолетового тумана, постепенно уплотняющегося в фигуру, которая была копией умирающего человека и соединялась с этим человеком блестящей нитью. Разрыв нити означал разрушение последней магнетической связи между плотным телом и остальными принципами человека. Тело отбрасывалось от человека; он развоплощался, освобождаясь от телесной оболочки; шесть принципов [№№2-7] сразу после смерти всё ещё оставались в его составе; седьмой, или плотное тело [№1], оставлялся, как сброшенная одежда.

Действительно, смерть напоминает постепенный процесс раздевания, или обнажения. Бессмертная часть человека последовательно избавляется – как змея от своей кожи или бабочка от её куколки – от своих внешних оболочек, и постепенно переходит в более высокое состояние сознания. Теперь можно считать установленным фактом, что ещё во время земной жизни сознание может покидать тело и перемещаться в проводник, называемый телом желаний, камическим, или астральным телом, или в ещё более эфиризованное тело мысли. Так что человек может получить представление об условиях развоплощения, и это может избавить его от любого страха, окружающего всё неизвестное. Он может осознавать себя в любом из этих проводников и таким образом удостовериться, что “жизнь” не зависит от его функционирования через физическое тело. Почему человек, который таким образом неоднократно “сбрасывал” свои низшие тела и находил в результате не бессознательное состояние, а расширенную свободу и яркость жизни – почему он должен бояться заключительного отбрасывания своих оков и освобождения своего бессмертного “Я” от того, что он осознаёт, как тюрьму плоти?

Такое представление о человеческой жизни – важнейшая часть эзотерической философии. Человек, прежде всего, божествен, как искра божественной жизни. Это живущее пламя, происходящее из центрального огня, ткёт для себя оболочки, в которых оно живёт, и таким образом, становится триадой, атма-буддхи-манасом, или духом, отражением бессмертного “Я”. Оно посылает свой Луч, который заключается в грубую материю, в тело желаний, или камические элементы, страстную природу, и в эфирный двойник и физическое тело. Бывший свободным бессмертный интеллект, таким способом вовлечённый, забинтованный, скованный работает тяжело и напряжённо через покрытия, которые окутывают его. В своей собственной природе он всегда остаётся свободной птицей небес, но его крылья, с его точки зрения, связаны материей, в которую он погружён. Когда человек распознаёт свою собственную врождённую природу, он учится открывать тюремные двери и сбегать иногда из своей тюрьмы; сначала он учится отождествлять себя с бессмертной триадой и подниматься выше тела и своих страстей в чистую ментальную и нравственную жизнь; тогда он узнаёт, что покорённое тело не может держать его в заключении, и он отпирает его двери и вступает в счастье своей истинной жизни. Так что, когда смерть отпирает дверь для него, он уже знает страну, в которой появляется, шагая её дорогами по своей собственной воле. И, наконец, он становится способным осознать, как факт высшей важности, что “жизнь” не имеет никакого отношения к телу и к этому материальному плану, что жизнь есть его сознательное существование, непрерывное, не разрушаемое. И краткий перерыв в той жизни, во время которой он пребывает на земле, – всего лишь малая часть его сознательного существования, более того, часть, во время которой он менее сознателен из-за тяжёлых оболочек, угнетающих его. Только во время этих перерывов (кроме исключительных случаев) он может полностью терять свое сознание непрерывной жизни, будучи окружён этими оболочками, которые вводят его в заблуждение и затемняют ему природу вещей, делая реальным то, что является иллюзией, и постоянным то, что является преходящим. Солнечный свет наполняет Вселенную, и в воплощении мы уходим из него в сумерки тела и видим, но смутно во время нашего тюремного заключения; после смерти мы выходим из тюрьмы снова в солнечный свет, ближе к реальности. Коротки периоды сумерек, и продолжительны периоды солнечного света; но в нашем ослеплённом состоянии мы называем сумерки жизнью, и для нас это реальное существование, в то же время мы называем солнечный свет смертью и трепещем от мысли о наступлении её. Джордано Бруно, один из величайших учителей нашей философии в эпоху средневековья, был абсолютно прав, излагая свои мысли относительно тела и человека. Бруно говорит об истинном человеке так:

«Он достигнет такой мудрости, что лучшая часть его “Я” будет существовать вне тела, и присоединится, дав нерушимый обет, к божественным созданиям, так что он не будет чувствовать к смертным ни любви, ни ненависти. Рассматривая себя как хозяина, он не будет больше слугой и рабом своего тела, в котором он видит только тюрьму, удерживающую его в заключении, клей, связывающий его крылья, цепи, сковывающие его руки, колодки, которые держат его ноги, завесу, не дающую ему видеть. Он больше не будет ни слугой, ни пленником, пойманным в ловушку и прикованным цепью, праздным, вялым и слепым; тело, которое он сам оставляет, уже не может быть тираном для него. Таким образом, дух в определённой степени становится для него предметным миром, а материя – подвластной божеству и природе». (“Героические энтузиасты”, пер. Л. Вильямса, часть II, стр. 22-23.)

Как только мы начинаем так оценивать своё тело, и, подчинив его, получаем свободу, смерть утрачивает для нас все свои ужасы, в её объятиях тело отделяется от нас, как облачение, а мы выходим из него распрямлёнными и свободными.

В том же духе пишет и д-р Франц Хартманн:

«Согласно определённым представлениям Запада, человек – развитая обезьяна. По представлениям индийских мудрецов, соответствующим взглядам философов прошлых веков и учениям христианских мистиков, человек – бог, который объединён во время его земной жизни через его собственные плотские стремления с животным (его животной природой). Бог, обитающий внутри него, наделяет человека мудростью. Животное обеспечивает его силой. После смерти бог производит своё собственное освобождение из человека путём отделения от животного тела. Поскольку человек несёт в себе это божественное сознание, его задача – бороться со своими животными склонностями и подниматься над ними с помощью божественной основы, задача, которую никакое животное не может выполнить, да это от него и не требуется». (“Кремация, теософические исследования”, т. III.)

“Человек”, если использовать слово в смысле личности (оно так и использовано во второй половине этой выдержки), только условно бессмертен; истинный человек – развивающийся бог – освобождается, и большая часть личности идёт с ним, так как поднялась и объединилась с божественным.

Таким образом, тело, предоставленное неистовству бесчисленных жизней, – ранее удерживаемых принуждением праны, действующей через её проводник, эфирный двойник, – начинает разлагаться, и с распадом его клеток и молекул его частицы переходят в другие соединения.

После нашего возвращения к земле мы можем снова встретить некоторые из тех же самых бесчисленных жизней, которые в предыдущем воплощении сделали из нашего тела своё преходящее жилище; но всё, в чём мы сейчас заинтересованы, – это разрушение тела, жизненный период которого закончен, и судьба его – полный распад. Таким образом, для плотного тела смерть означает его конец как организма, освобождение связей, которые объединяли многих в одно.


Непреходящее и тленное | Смерть — а потом? | Судьба эфирного двойника