home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 13

Неудавшийся побег

Николя спал, лежа на сене. Во сне ему приснилась милая Настенька; она улыбалась и звала его к себе. Он тоже улыбался, протягивал руки, чтобы обнять свою жену. А Тимофей лежал напротив и храпел, в последнее время он не видел снов, просто спал, как убитый. Вот уже два дня, как их держали запертыми в сарае, не выпуская никуда, даже на допросы больше не вызывали. Они большую часть суток спали, а, просыпаясь, беседовали, вспоминая былое время, последний бой с красными.

Николя во сне видел Настеньку на балу, она вальсировала с ним, улыбаясь.

Танцующие пары на миг остановились, освобождая место для Николя и Настеньки и одновременно любуясь их танцем – так уж всем нравилось, как танцует эта супружеская пара.

– Николя, – прошептала Настенька, – все на нас смотрят…

– Что ж, c’ est bien, – ответил так же шепотом Николя, не отрывая влюбленного взгляда от жены. – je vous aime.

Я тоже вас люблю, chere amie, – шептала Настенька.

Рядом слышались восторженные голоса:

– Они великолепны!

– Charmante soiree! Прекрасная пара!

– Qui, qui! Сharmante enfant Настенька!

– Право, очаровательная пара!

Музыканты закончили играть вальс, но Николя и Настенька замерли, не двигаясь, и смотря зачарованно друг на друга. Так прошла минута, наконец, музыканты решили заиграть новый вальс Штрауса, а Николя с Настенькой, сияя, пустились с неописуемым удовольствием вальсировать.

… Потом Николя видел во сне конную прогулку с Настенькой. Она очень любила скакать в лесу на коне, а он всегда сопровождал ее на прогулке. Николя вообще больше нравилась охота, а конные прогулки он не очень любил. Но Настенька наотрез отказывалась идти вместе с мужем на охоту, говоря, что нечего убивать живых тварей, что это только барское баловство и ничего более. Николя вспоминал, как он принес с охоты несколько убитых селезней, показал их с гордым видом Настеньке, а она резко отстранилась от него, нахмурилась, ничего не говоря. Николя тогда вздохнул, приказать слугам отнести селезней на кухню и больше никогда не звал Настеньку на охоту, никогда больше не показывал ей охотничьих трофеев.

Так счастливо они прожили год, после чего наступил кошмарный и кровавый 1917 год, который испугал не только Николя и графа Воронцова, но и весь высший свет. Граф Воронцов, узнав об октябрьском перевороте, сказал печально сыну наедине, чтобы его слов не услышала Настенька:

– Mon dieu, finisse…

– Почему, papa?

– А потому, сынок… Прежней России не будет! Сейчас голоштанники, батраки и воры пришли к власти! Они в Петербурге и Москве.

Николя вспыхнул:

– Надо бороться!

Услышав ответ Николя, граф Воронцов вздохнул, по-отечески погладил сына по голове, грустно говоря:

– Сила быдла в его большинстве, Николя.

– Но у нас есть армия, знания, деньги…

– Тем не менее, Николя, entre nous soit dit, это конец… Конец той былой великой России!

– Надо бороться! – упорствовал Николя.

– Вот ты молод, Николя, ты и борись, ежели сможешь!

– Смогу! – порывисто ответил Николя, сверкнув глазами.

– Борись, скоро они появятся в наших краях… А я уж стар…

Теперь Николя, будучи в плену, оценил пророческие слова отца, и он повторил во сне его слова: «сила быдла в его большинстве».

Тимофей проснулся, услышал слова Николя:

– Ваше благородие, проснулись?

Николя приоткрыл глаза, зевнул и ответил фельдфебелю:

– Только что… Видел во сне своего отца.

Тимофей вздохнул, говоря с тоской:

– Да-а, ваше благородие, теперь мы лишь вспоминать можем старые времена. Ностальгировать!

– Одной ностальгией России не поможешь, – парировал Николя, грустнея.

– Что ж, вы правы-с, как всегда, ваше благородие.

– Одна ностальгия делу не поможет!

– Господь нам поможет! – бодрился Тимофей, пытаясь улыбнуться, и казаться веселей, но удалось это ему весьма плохо. – А помните вы поручика Михайлова?

– Да, он меня спас в последнем бою.

Тимофей кивнул:

– Точно, ваше благородие. Ведь его убили! А что стало с полковником?

Николя неопределенно пожал плечами:

– Сие лишь господь ведает, что стало с полковником… Он куда-то исчез, когда я стоял вместе с тобой рядом, помнишь?

– Ну, ваше благородие, как того мне не помнить? Жалко их.

– Увы! И нас скоро убьют. Но выбраться отсюда надо.

Тимофей удивился:

– Слушайте, ваше благородие, как мы можем выбраться? Что мы можем сделать в плену? Даже руки у нас связаны.

– А я как раз их пытаюсь развязать.

С этими словами Николя стал вертеться, желая очутиться рядом с гвоздем, торчащим возле каменной стены.

– Что вы делаете, ваше благородие?

– Видишь гвоздь у стены? – Николя кивком головы показал Тимофею гвоздь, привлекший его внимание.

– Ну-с…

– Вот этот гвоздь может спасти нас.

Николя, пыхтя и ворочаясь на сене, смог приблизиться к гвоздю, после чего протянул связанные руки к нему. Прошло минуты три и Николя смог развязать веревочный узел, освободиться от веревок.

Тимофей засиял от радости:

– Ваше благородие! Вы молодец!

– Потише ты говори, а то не ровен час, нагрянут красные.

Николя развязал руки фельдфебелю, оба радостно вздохнули.

– Теперь что делать? – спросил Тимофей.

– А теперь… – Николя встал, прошелся по сараю, повертел руками, подошел к окну. – Пока ты давай поверти руками, столько времени они были без движения.

– Повертеть поверчу, но что…

– Помолчи! – приказал Николя, видя подходящего к сараю красноармейца.

Тимофей замолчал, а Николя замер, наблюдая за красноармейцем. У Николя созрел план побега. Наклонившись к фельдфебелю, он шепотом рассказал свой план.

– Не выйдет, – прошептал Тимофей.

Николя рассерженно погрозил Тимофею кулаком, после чего подошел к двери, лег на спину и очень громко заорал:

– Эй, красные! Ведите меня к комиссару! Признаться хочу!

А Тимофей тем временем встал рядом с дверью.

Через минуту дверь распахнулась и в сарай вошел красноармеец с винтовкой.

Посмотрев на лежащего Николя, красноармеец грубо спросил его:

– Ну, ты, буржуй, чего орешь?

– Признание хочу сделать комиссару.

– Ах, забоялся, значит? – Красноармеец засмеялся, наклонился к Николя.

Тимофей сделал шаг в сторону красноармейца, соединил оба кулака вместе и нанес ими удар по задней стороне шее красноармейца. Красноармеец упал без единого выкрика, бросив винтовку на сено. Тимофей вытащил штык из винтовки и нанес им удар в шею красноармейцу.

Николя сразу взял винтовку в руки.

– Штык оставь себе, – приказал он Тимофею.

– Зачем мне штык, когда у этого красноармейца еще и пистолет имеется? Вот в кармане.

Вооружившись, они стали глядеть в окно, чтобы узнать, где находятся красноармейцы.

– Ваше благородие, их рядом не видно, – тихо произнес Тимофей, – думаю, они поодаль стоят… Убьют они нас!

– Так и так все равно убьют, – ответил Николя. – Смерть хороша в бою!

Убедившись, что вблизи сарая красноармейцев нет, Николя подошел к двери и слегка приоткрыл ее. Подождав минуту, Николя раскрыл пошире дверь, просовывая голову в щель.

– Ну, что там, ваше благородие? – нетерпеливо спросил Тимофей.

– Никого не видно.

– Тогда удираем отсюда.

Николя с Тимофеем вышли из сарая, пригнувшись.

– Куда? – Тимофей озирался по сторонам. – В лес, что ли?

– Больше нам некуда, – кивнул Николя.

Они быстрым шагом пошли в сторону леса. Лес находился от них совсем недалеко. Дул свежий ветерок, вдали слышно было карканье ворон.

– Глянь, белые бегут! – услышал Николя крик за спиной.

– Черт, увидели нас… – Тимофей обернулся и увидел несколько красноармейцев с винтовками.

Николя остановился, стал стрелять по ним из винтовки. Начался бой. Николя с Тимофеем легли на землю.

– Эй, беляки! Лучше вам сдаться, а то схватим, сразу расстреляем! – закричал один из красноармейцев.

– Все равно нас расстреляете, – ответил им Николя.

Раздался выстрел сзади Николя и Тимофея. Тимофей бросил пистолет, покачнулся, прошептал:

– Зачем… – И рухнул, как подрубленный дуб на землю.

– Тимофей, что с тобой? – Николя потрогал фельдфебеля и увидел его окровавленную голову.

– А ну сдавайся, белая тварь! – Николя услышал голос Щеглова за спиной.

Николя обернулся, увидел красного комиссара с десятком красноармейцев.

– Все воевать хочешь, капитан? – спросил Щеглов, подходя поближе к Николя. – Оружие забрать!

Красноармейцы забрали винтовку у Николя и связали ему руки.

– Мне на полчаса искупаться в пруду нельзя? – зло спросил Щеглов красноармейцев. – Сразу бдительность потеряли, сволочи! Расстреляю, ежели еще такое случится! Вовку они убили.

– Как убили? – спросил один из красноармейцев.

– А вот так, внимательнее надо быть! А не пить самогон! В сарай этого беляка.

– Может, сразу расстрел? – вздохнув, спросил Николя Щеглова.

Щеглов подошел поближе к Николя, усмехнулся:

– Что, белый, на тот свет захотелось?

– Лучше там быть, чем жить в вашей красной России!

Щеглов размахнулся и ударил Николя по лицу.

Николя покраснел от злости, воскликнув:

– Подлец! Руки мне развязать боишься? Красная сволочь!

– Ну-ну, ты, буржуин! Только без поганой пропаганды! В сарай его!

– Лапотники! Подлецы! – успел выкрикнуть Николя, когда его тащили к сараю.

Николя затащили в сарай и бросили на сено. Дверь сарая заперли.

«Да-а… – думал Николя, – теперь даже поговорить мне не с кем. Тимофея убили…

Sacre nom, finisse…Увы, я боролся, как мог… Жалко мою Настеньку! Что с отцом?

Право, он не выдержит, сердце больное… Молод я, чтобы умирать… Но убежать не смог… Остается лишь ностальгировать по прошлому, которого, к сожалению, не вернешь! Увы… Ностальгия по своему счастливому детству, своему отрочеству и юности… По своей любви… Ностальгия по утраченному идеалу… Ностальгия по былой светской жизни… Ностальгия по сильной и богатой России, власть в которой захватили нищие пролетарии и батраки, не желающие работать, а только желающие грабить и жрать! Лапотники, поверившие в коммунистическую утопию благодаря стараниям немецкого шпиона и сифилитика Ульянова-Ленина! Ностальгия по утраченной царской России! Разная бывает ностальгия!.. Кажется, все, finisse, ан нет… Всегда есть выход из тупика… Был выход, судьба дала мне и Тимофею шанс выбраться из плена, убежать, но не получилось… «

Николя нашел гвоздь на стене, подполз поближе, вытянув связанные руки к острию гвоздя. Дверь в сарай с шумом распахнулась, и с руганью ворвались Щеглов и двое красноармейцев с винтовками.

Щеглов оттолкнул Николя от стены, крича:

– Черт ты буржуйский! Опять надумал бежать?

– Мне с вами не по пути…

– Это точно, белая буржуйская морда! – подтвердил Щеглов, после чего наорал на красноармейцев:

– Ну, тупоголовые, чего стоите? Вытащить этот проклятый гвоздь из стены!

Красноармейцы подбежали к стене, стали торопливо вытаскивать гвоздь.

– Ну, побыстрее!

– Не получается…-ответил один из красноармейцев.

– А нужно, чтобы получилось! Какой я молодец! Ведь недаром приказал следить за ним в щелку, не ровен час, еще чего выкинет!

Наконец, через несколько минут гвоздь вытащили, Щеглов ударил грязным сапогом лежащего Николя в живот, после чего они вышли.

Николя еле сдержался, чтобы не вскрикнуть от боли. Так он пролежал без движения и дум целых полчаса, закрыв глаза…

Через полчаса боль прошла, Николя вздохнул, подумав: «Видно, больше шанса не будет… Этот красный комиссар вынуждает меня совершить подлое предательство своих, но он, может, не понимает, что имеет дело с самим графом Воронцовым, у которого всегда понятия о чести и долге были на первом месте! Живешь на свете один раз, а потерять честь можно сотни раз! Пусть убьют, пусть… Только не измена Родине, не измена своей белой гвардии!.. Не измена идеалам, которые следует сохранить в незыблемости! Только бы не замарать их подлой изменой!.. Упаси господь!.. Прочь даже такие мысли!.. Даже в мыслях не предам своих друзей и товарищей по оружию!.. Прощай, моя любимая Настенька! Думаю, не увижу сына, а он, как думаю, должен скоро родиться… Настенька ночью как-то призналась, что вроде беременна… Да, помню, говорила, что нужно ей вызвать нашего доктора… Ой, как хочется всего лишь на один денек побыть с моей Настенькой!!.. Господи, неужели ничего нельзя сделать для моей одной лишь встречи с Настенькой?! Господи!!.. За что такие муки мне?! И моей любимой Отчизне?!»

Николя лежал на спине, уставившись в одну точку на сене, и продолжал думать…

Поспав полчаса и немного успокоившись, он стал тихо напевать:

Боже, царя храни!

Славному долги дни

Дай на земли, дай на земли.

С каждым словом голос Николя креп и становился громче, возвращались к нему уверенность и надежда:

Гордых смирителю,

Слабых хранителю,

Всех…

Однако допеть Николя не дали: резко распахнулась дверь в сарай, снова вбежали Щеглов и двое красноармейцев. Щеглов подбежал к Николя и снова ударил сапогом его по животу.

– Заткнись, гадина буржуйская! – заорал Щеглов.

Николя тихо простонал, переворачиваясь на другой бок.

– Ах, больно тебе, офицеришка?! Тогда молчи!

– Даже петь нельзя? – спросил Николя.

– Да! Нельзя!

Щеглов с красноармейцами пошли к выходу, но их остановило пение Николя, который, несмотря на сильную боль в животе, продолжал смело петь:

Всех утешителю

Все ниспошли.

Щеглов обернулся, вытаращив глаза:

– Заткнись!

Но Николя будто не слышал его слов, продолжая петь:

Перводержавную

Русь Православную

Боже, царя, царя храни!

Щеглов в пароксизме бессильной ярости вновь ударил концом сапога Николя в живот, истошно оря:

– Молчать!! Молчать!! Белая гадина!!

Николя тихо простонал и закрыл глаза.

Он на мгновение потерял сознание…


Глава 12 Рыцарь невидимого фронта | Ностальгия | Глава 14 Наполеон, Кощей Бессмертный, Иван Грозный и прочая веселая компания