home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 16

Дежа вю

Андрей проснулся от чьего-то крика, неохотно раскрыл глаза, чуть приподнимая голову, ища того, что кричал. А кричал Наполеон, который стоял посередине палаты, выпучив серые глаза и обращаясь ко всем:

– Эй, народ!! Вы все умрете!! Все! А я не хочу умирать!!

К нему подошел вразвалку один больной, грубо говоря:

– Ну, ты, император и идиот! Угомонись-ка, а то хуже будет!

Однако Наполеон не внял просьбе больного, отходя на шаг от него и крича еще громче прежнего:

– Да!! И ты тоже, идиот, помрешь!!

– Ну, умру, все умрем, чего тебе орать?

– А я хочу орать и ору!! Все вы умрете!! И всех вас в землю закопают!! Ха-ха!!

Иван Грозный подошел к кричащему Наполеону и толкнул его в грудь со словами:

– Ну, заткнись, пожалуйста!

– А не заткнусь! Все вы умрете и всех вас…

– Да, умрем, и ты умрешь! Заткнись!

Наполеон расставил руки по бокам, презрительно глядя на Ивана Грозного:

– А кто тебе дал право делать мне замечания?

Иван Грозный тоже последовал примеру Наполеона: расставил руки по бокам, повторяя слова Наполеона:

– А тебе кто дал право делать мне замечания?

– А я их делаю и тебя не слушаю!

Тогда Иван Грозный толкнул животом Наполеона, повторяя:

– А кто тебе дал право делать мне замечания?

– А тебе кто дал право делать мне замечания? – повторил Наполеон.

– А кто тебе дал право делать мне замечания?!

Дверь в палату раскрылась, и в нее вошло несколько врачей, медсестры и три дюжих санитара. Санитары быстро уложили больных на кровати.

– Обход профессора, все угомонитесь! – строго произнес один молодой врач, смотря на больных.

Андрей обратил внимание, что впереди врачей шел один седой низенький врач в очках. Очевидно, это и был профессор, шедший на обход вместе со своими врачами и ассистентами. Профессор внимательно смотрел на лежащих больных и слушал быстрый доклад другого молодого врача. Молодой врач держал в руках папку с историями болезней, тихо зачитывая их.

– Поступили сегодня три новеньких, профессор, – доложил молодой врач.

А другой средних лет врач сообщил профессору:

– Владимир Николаевич, их привезли из КГБ.

– Так, ясно… – произнес Владимир Николаевич, – а где находится этот… как его… диссидент Минявский?

– Он в другой палате, – быстро ответил молодой врач.

– Лечение ему назначено?

– Пока нет…

– Почему?

– Вас ждали…

Владимир Николаевич вздохнул, после чего начал делать обход.

– Этот вам знаком, – сообщил молодой врач, показывая профессору на лежащего Ивана Грозного.

– Припоминаю, – подтвердил Владимир Николаевич, кивая, – лечение продолжаете?

– Да, но результаты…

– Откуда им взяться? Результатам? Ведь это шизофрения! Мы можем лишь купировать приступы, смягчать течение болезни…

Владимир Николаевич похлопал по плечу Ивана Грозного и спросил его:

– Ну, как самочувствие?

– А как всегда.

– Как всегда, означает хорошее самочувствие или плохое? – улыбнулся Владимир Николаевич.

– Плохое, как всегда, – быстро ответил Иван Грозный.

– И почему так грустно?

– Все мы умрем!

– Да, все умрем, но пока ведь мы живы?

– Пока! А я хочу жить вечно, – сухо ответил Иван Грозный, не смотря на улыбающегося профессора. – И не хочу, чтобы меня в гроб клали.

– А как вы хотите?

– А чтобы не умирать! И хочу править всем миром!

– Интересное желание, – заявил Владимир Николаевич, продолжая улыбаться. – А еще есть желания?

– Ой, их море!

– М-да, – сухо произнес Владимир Николаевич, смотря на своих ассистентов, – здесь лечение продолжать, хотя… Нет, продолжать, хуже, думаю, не будет, но улучшения тоже ждать не приходится.

Владимир Николаевич подошел к лежащему Кощею, спрашивая его:

– А как наши дела?

– Дел у меня никаких тут нет! – недовольно ответил Кощей.

– А как ваше настроение? – улыбнулся Владимир Николаевич.

– Нет никакого настроения.

– А куда ж оно делось?

– Я здесь отдыхаю от жизни.

– Даже так? Чудненько! Неужто наша жизнь вас не устраивает?

– Да, не устраивает! Здесь спокойней.

– Так, так… Чудненько! Ваши слова можно рассматривать, как заявку на пожизненное содержание вас в нашей лечебнице?

– Можете так рассматривать.

– Вот и чудненько! – Владимир Николаевич посмотрел на ассистентов и распорядился:

– И здесь лечение продолжать.

Кощей не выдержал и постарался объяснить профессору:

– Слушайте, профессор, а ведь я нормальный человек.

– Неужели? – всплеснул руками Владимир Николаевич. – Но тогда почему вас держат здесь?

– Так приказал мой директор.

– Директор ваш врач?

– Нет. Но вы понимаете…

– Всё я понимаю, поэ…

– Ничего вы не понимаете! – с досадой сказал Кощей.

– Да?

– Вернее, делаете лишь вид, что не понимаете! Уже несколько лет я здесь, постоянно одни и те же вопросы, одни и те же таблетки… Но я в полном рассудке! Я просто раньше, будучи за границей, дал шутливую телеграмму директору: «Выбираю свободу», а он не понял юмора, расценил мои слова, как измену Родине, собрал собрание и…

Владимир Николаевич брезгливо поморщился, перебивая Кощея:

– Я слышал вашу историю не один раз! Неужели вам не надоело ее мне рассказывать?

– Нет, не надоело.

– Еще и больным здесь рассказываете?

– А как же!

– Вот и чудненько! – улыбнулся Владимир Николаевич, отходя от Кощея и обращаясь к врачам: – Здесь еще усилить дозу! Чтобы больше спал!

– Чтоб я больше спал? Но я не хочу постоянно спать! – закричал Кощей вслед профессору, однако ответа не получил.

Молодой врач кивнул, поспешно записывая слова профессора.

– Так, покажите мне новеньких, – потребовал Владимир Николаевич, смотря на своих ассистентов.

– Они лежат в смирительных рубашках, – ответил один из ассистентов.

– Почему в рубашках?

– Как появились, начался шум, драка, санитары вбежали, разняли всех, надели на новеньких смирительные рубашки, – ответил молодой врач, – теперь ждем ваших указаний.

– Снимите рубашки.

– Но…

– Я сказал: снять смирительные рубашки!

После того, как смирительные рубашки были сняты с Андрея, Антона и Васи, Владимир Николаевич подошел к Андрею и внимательно посмотрел на него.

– Как его зовут? – спросил профессор ассистента.

– Андрей Воронцов.

Андрей кивнул, говоря:

– Да, я Андрей.

– Почему же вы здесь, Андрей? – спросил, улыбаясь, Владимир Николаевич.

– А вы всегда улыбаетесь, когда говорите с больными?

– Всегда, а что плохого в моей улыбке?

– Нет, просто я подумал, что иногда улыбка бывает неуместна.

– Вы так думаете? И почему же она неуместна здесь? – спросил Владимир Николаевич, продолжая улыбаться.

– Здесь больные… Им плохо, а вы улыбаетесь… Будто посмеиваетесь над ними!

– Я разве посмеиваюсь?

– Может, я ошибаюсь, но не следует над ними смеяться…

– Гм, товарищ Воронцов, над вами никто здесь не смеется! – воскликнул Владимир Николаевич, переставая улыбаться и принимая холодное официальное выражение лица.

Андрей возразил, мрачнея:

– Во-первых, я вам не товарищ.

– А во-вторых?

– А во-вторых, вы ничем не можете помочь этим несчастным, как я понял.

– Вы так думаете?

– Да, именно так я думаю.

– Гм, товарищ Воронцов…

– Я уже просил вас не называть меня вашим товарищем! – вспыхнул Андрей, краснея.

– И как же вас называть?

– Я – господин Воронцов! Не могут все быть товарищами.

Владимир Николаевич не выдержал и улыбнулся:

– Вот и чудненько! Господин Воронцов, а вы откуда к нам пожаловали? Из Европы или из Америки?

– Нет, я здешний.

– Ах, вы здешний господин?

– Да, только не надо мной смеяться! Что плохого в обращении «господин»?

– Гм, оно у нас не принято.

– Помню, – кивнул Андрей, – помню то время.

– Да? То есть вы утверждаете, что бывали в прошлом? Оно вам уже знакомо?

– Именно так! Я с друзьями попал в ваше прошлое, случайно попал, теперь мы не знаем, как выбраться из него.

Наступила короткая пауза, во время которой профессор внимательно смотрел на Андрея. Потом профессор попросил историю болезни Андрея, прочитал anamnez morbi, отдал историю ассистенту и вновь заговорил с Андреем, продолжая улыбаться:

– Так, так… Чудненько!

– Что же по-вашему чудненько?

– Ваша история чудная, – ответил Владимир Николаевич. – Значит, вы являетесь гостем из будущего?

– Считайте так, если угодно.

– Ну, что мне угодно, так находиться дома и пить чай, – усмехнулся профессор, – а вам что угодно, помимо того, чтобы вас называли господином?

– Да, что плохого в слове «господин»? Господин своей судьбы!

– Вот и чудненько, господин своей судьбы, находящийся в психиатрической больнице, – улыбнулся Владимир Николаевич, – вы не ответили на мой вопрос: вы гость из будущего?

– Да.

– И какое же оно?

– Получше, чем здесь.

– И что же там хорошего?

– Колбаса есть, – горько усмехнулся Андрей.

– Опять разговоры об этой колбасе, – покачал головой Владимир Николаевич, – никак не наедятся.

Владимир Николаевич быстро сказал ассистенту записывать его разговор с Андреем, после чего продолжил:

– И что еще там хорошего, в вашем будущем?

– Туалетная бумага там есть, – усмехнулся Андрей.

Услышав ответ Андрея, засмеялись все ассистенты профессора. Однако сам профессор перестал улыбаться, посуровел.

– Значит, там есть туалетная бумага, а здесь так вам плохо без нее? – спросил Владимир Николаевич.

– Нет, здесь она есть, – усмехнулся Андрей, – она называется газета «Правда».

Все больные дружно захохотали, чего не скажешь об ассистентах профессора и самом профессоре – они молчали, стоя с каменными лицами.

Один из больных выкрикнул:

– Коммунизм-мазохизм!

Андрей громко засмеялся, но Владимир Николаевич и его ассистенты не смеялись.

Владимир Николаевич спросил без выражения:

– Ладно, колбаса, туалетная бумага, что еще хорошего в вашем будущем?

– Многое! Даже не буду вам перечислять, потому, как не поймете меня!

– Неужели я и не пойму вас, товарищ?

– Черт, перестаньте называть меня товарищем! – заорал на всю палату Андрей.

Владимир Николаевич слегка улыбнулся, погладив Андрея по руке:

– Успокойтесь, господин Андрей! Я стараюсь вас понять.

– Но не поймете! – порывисто ответил Андрей. – Всех преимуществ нашего времени не поймете. Всех благ нашего времени вы, к сожалению, не поймете. Или просто не захотите понять!

– Не захочу?

– Да! В нашем времени нет старого тоталитарного строя, вам это понятно или нет?

Владимир Николаевич промолчал, внимательно наблюдая за выражением лица Андрея и очень внимательно его слушая.

– Тоталитарное время, к счастью, исчезло, появилась надежда на воцарение демократии, но потом наступил авторитаризм.

– Авторитаризм – это плохо? – спросил Владимир Николаевич.

– А как же! – порывисто ответил Андрей, вставая, но его уложили на кровать двое санитаров, думая, что он будет буянить.

Владимир Николаевич успокоил санитаров, далее продолжая разговор с Андреем:

– И что же в нем плохого?

– Всё! И в нашем обществе есть свои минусы.

– То есть всё плохо или есть отдельные минусы? – попытался уточнить Владимир Николаевич, слегка улыбаясь.

Улыбка профессора не понравилась Андрею, поэтому не смог не сказать:

– Хватит вам смеяться над моими ответами!

– Что вы, Андрей! Отнюдь не желал вас обидеть. Так вы не ответили на мой вопрос.

– По поводу минусов?

– Да… Есть минусы или все плохо?

– Есть минусы, но вы и этого не поймете!

Владимир Николаевич нахмурил брови и продолжал:

– Чудненько! Так откровенно вы говорите с незнакомым вам человеком.

– Да, откровенно отвечаю на ваши вопросы, – согласился Андрей. – Совершенно верно, откровенно говорю. Но раньше в старое время за такой разговор могли бы посадить в тюрьму или в психушку.

– Неужели?

– Именно так! – кивнул Андрей.

– А о каком старом времени вы изволили только что говорить?

– А о том старом времени, в котором я жил… В котором вы сейчас живете.

– Весьма, весьма интересно… Поточнее бы!

– Поточнее? – спросил Андрей и быстро ответил: – Говорю о старом тоталитарном времени, которое, к счастью, закончилось в нашей стране и по которому сейчас в мое время ностальгируют лишь некоторые коммунисты и старые гэбисты.

– Гм, чудненько! Весьма интересно!

– Что же такого интересного я вам рассказал?

– Вы, очевидно, фантастики начитались? – спросил Владимир Николаевич.

– Значит, вы не верите мне.

– Ладно, давайте расскажите лучше, как вы к нам попали.

– Это очень просто получилось, но вы не поверите.

– Гм, товарищ Воронцов…

– Точнее, господин…

– Да, да, – брезгливо поморщился Владимир Николаевич, – хотите зваться в сумасшедшем доме господином, пожалуйста! У нас даже императоры, цари есть, лучше тогда самим императором зваться.

– Попрошу без насмешек! Я – господин Воронцов!

– Хорошо, господин Воронцов, расскажите, как вы попали в наше прошлое и нелюбимое вами время.

– Охотно! Пошли мы с друзьями в ресторан «Зов Ильича»…

– С друзьями, которые тоже здесь находятся? – уточнил Владимир Николаевич.

– Да! Пошли, посидели в этом ресторане…

– Выпили? – спросил с нескрываемой насмешкой Владимир Николаевич.

– Да, немного совсем…

– Это вы утверждаете, что немного… Ладно, дальше, – потребовал Владимир Николаевич, продолжая внимательно смотреть на Андрея.

– Посидели в ресторане, в который идут лишь ностальгирующие совки-товарищи, потом мы выходим и попадаем в прошлое.

– Как чудненько вышло, а?

– Совсем и не чудненько, а подленько! – заметил Андрей. – Что нам делать здесь?

– Слушайте, Андрей, а вы пили с друзьями?

– Да, но…

– Может, так сильно выпили, что забыли, где находитесь?

На этот раз дружно засмеялись ассистенты профессора.

– Нет! Мы в полном рассудке.

Антон поддержал Андрея:

– Много мы не пили, зуб даю!

Владимир Николаевич поморщился, посмотрев в сторону Антона и сказав:

– Просил бы вас мне не мешать вести разговор!

После этого Владимир Николаевич перевел взгляд на ассистента, спрашивая его:

– Кто это кричал?

– Один из новеньких.

– Ладно… Продолжайте, наш господин.

– Мы оставили свои работы там в нашем времени, свои квартиры, – рассказывал Андрей, – скитаемся здесь… Попали в милицию, потом в ваше КГБ…

– Моё КГБ? – удивился Владимир Николаевич. – Но у меня нет своего КГБ!

– Ой, хватит вам иронизировать! Не надо! Ясно, что каждый врач психушки является внештатным агентом КГБ.

– Таковым не являюсь, к вашему сведению, – сухо произнес Владимир Николаевич, не улыбаясь, как ранее.

– Ладно, значит, другие являются внештатными их сотрудниками. И что нам здесь делать? Куда пойти? Кто нам поможет? Нам все здесь знакомо!

Брови у Владимира Николаевича поднялись:

– Гм, почему вам все здесь знакомо?

– А потому, что мы жили в этом прошлом времени! Здесь прошло наше детство, наша юность! Мы жили, видели этот сплошной дефицит, эти очереди, эту нищету!

КГБ! Эту пьянь на улицах нашего родного города Ижорска! Эти пустые полки в магазинах! Талоны на мясо и масло! Видели эти надоевшие нам лозунги и плакаты! Слышали по телевизору старого Брежнева с бумажкой в руках! Видели съезды одной правящей партии! И не хотим больше жить в тоталитарном времени и ностальгировать по нему!

– А я хочу! – выкрикнул Антон.

– Антон, не перебивай меня, – громко попросил Антона Андрей. – Не хотим мы жить в том старом времени! Продолжать дальше или не стоит?

Владимир Николаевич помолчал минуту, потом согласился:

– Да, не стоит вам продолжать… Ясно…

– Чего вам ясно?

Профессор повернул голову к ассистентам и сообщил:

– Дежа вю…

Один ассистент переспросил:

– Деж авю?

– Нет, – раздраженно пояснил Владимир Николаевич, – дежа вю… – Потом повторил термин медленно, по слогам, чтобы все врачи и ассистенты запомнили. – Ну, знаете такой термин?

– Нет…

– Плохо, очень плохо… Тогда послушайте…

Владимир Николаевич присел на край кровати Андрея и стал рассказывать:

– Итак, товарищи, феномен «дежа вю» (deja vu) относится к тем странным и редким моментам, когда настоящее человек воспринимает как прошлое.

Андрей перебил профессора:

– Но я в самом деле жил в этом прошлом и…

– Молодой человек, прошу меня не перебивать, – улыбаясь, попросил Владимир Николаевич.

– Я вовсе не молодой человек, мне уже сорок исполнилось.

– М-да, товарищем зваться не желаем, молодым человеком тоже… Сложно нам будем с вами! – рассердился Владимир Николаевич, перестав улыбаться. – Я отвечаю на вопрос моего ассистента, работаю сейчас, может, не стоит меня перебивать?

Выждав томительную паузу, как хороший актер, когда все взоры зрителей устремлены именно на него и все ждут, что он, наконец, скажет, Владимир Николаевич продолжал с нескрываемым удовольствием рассказывать: – Итак, дежа вю (уже виденное) знакомо многим. У человека вдруг возникает ощущение, что в точно такой же ситуации он оказывался в прошлом. Как можно объяснить с научной точки зрения это? Еще Зигмунд Фрейд предположил, что чувство «уже виденного» появляется у человека при спонтанном воскрешении в его памяти подсознательных фантазий. Другие ученые отмечали, что человек ищет отголоски воспоминаний в своих снах, которые могут быть похожими на реальность. Здесь и сейчас, там и тогда… Некоторые считают, что понятие дежа вю нечто вроде прошлых жизней. Теория связи со снами лично мне не нравится… Только малое число людей помнит все свои сны. Для объяснения феномена дежа вю можно рассмотреть, как считают некоторые психологи, модели глобального сопоставления. Ситуация кажется знакомой человеку в силу того, что она напоминает хранящуюся в его памяти прошлую ситуацию, а также потому, что имеет сходство с многими удерживаемыми в памяти событиями. Например, вы видите мои фотографии и членов моей семьи. Вы запомнили лица на фотографиях, так? Потом вы случайно видите меня или членов моей семьи на улице. О чем вы подумаете в этот миг? О том, что этого человека вы знаете, его где-то видели!..

Хотя никто из членов моей семьи не является точной копией самого меня, но они как-то похожи в соответствии с теорией глобального сопоставления, и в нашем мозге подобные сходства имеют тенденцию суммироваться. Теперь кое-что из области нейрофизиологии… Ученые выделяют два типа памяти. Один тип представляет собой осознанные воспоминания (к примеру, многие люди помнят свой первый поцелуй). Основу второго типа памяти составляет узнавание. За осознанное воспоминание отвечает префронтальная область коры головного мозга. А узнавание связано в основном с деятельностью парагиппокампальной извилины и ее корковых проекций. Чувство «уже виденного» появляется у человека, когда на фоне нормального функционирования префронтальной коры происходит временная активация парагиппокампальной извилины. Это и вызывает чувство уже виденного.

Профессор сделал небольшую паузу, посмотрев на вытянувшиеся сосредоточенные лица врачей и ассистентов.

– Далее, – продолжал Владимир Николаевич, передохнув, – вы спросите: как происходит дежа вю? Есть области нашего головного мозга, которые ассоциируются на прошлом, настоящем и будущем. Лобная область мозга отвечает за будущее, а височная – за прошлое, а затылочная – за настоящее. Если все области мозга работают, как обычно, в нормальном состоянии сознания, дежа вю может произойти, если мы думаем о будущем. Может возникнуть у человека некое ощущение, что что-то из прошлого произойдет именно сейчас. Мысль, которая внушает нам, что мы уже были настоящем, называется «амигдала». Когда человек, к примеру, идет по улице, видит едущую в его сторону машину, он останавливается, желая отойти. Вот это опасение человека от движущейся машины есть амигдала в работе. Амигдала здесь и сейчас… Когда вы говорите с каким-то человеком, вы видите выражение его лица, понять, приятна ли ему тема разговора или нет, можете сменить тему, если тема ему неприятна, так? Некоторые слова, к примеру, могут быть опасными.

Вам говорят: «Вы арестованы» или «Вас сейчас расстреляют». В момент произношения этих слов вы почувствуете опасность и ужас… Подобным словам нужны момент и определенный ответ. Наши чувства повторяются примерно сорок раз за секунду, как ни странно!.. Реальность «настоящего», судя по данным неврологии и психиатрии, так коротка, что человек не переживает столько, сколько лишь воображает. Люди связаны друг с другом словами. Люди с помощью слов общаются. Но для общения человеку нужно вспомнить то, что сказали ему другие люди. Сейчас или ранее. Человек иногда обдумывает свой ответ, прежде чем что-то сказать. Нужно вспомнить, что вы говорили ранее, чтобы не повторять снова свои слова. Некоторые достаточно долго обдумывают свой ответ, чтобы не повторяться… Человек порой переживает какое-то событие в настоящем, сравнивая его с прошлым, решая, как же ему ответить. Есть долгосрочная память, расположенная вдоль височной кости. Существует и краткосрочная память. Порой прошлое, настоящее и будущее интегрируются, не имея четких границ. Порой временные промежутки так коротки, что занимают всего несколько секунд. И иногда настоящее воспринимается человеком, как прошлое. Некоторые психологи и психиатры относят дежа вю к шизофрении, другие – к временно-долевой эпилепсии. По симптомам феномен дежа вю очень близок к временно-долевой эпилепсии. Дежа вю я бы назвал, как альтернатива восприятия настоящего момента. Этот феномен трудно описать словами. Хотя человек и говорит, но ощущение «уже виденного», которое сейчас произойдет, очень трудно описать словами, этот феномен требует внимания к ощущениям. Приведу цитату из классики, из «Дэвида Копперфильда» Чарльза Диккенса: «У всех есть немного чувственного опыта, который иногда посещает нас; то, что мы говорим и делаем сейчас, уже и сделано раньше – в отдаленное время в нашем бывшем окружении, в тени прошедших лет, теми же лицами, и при тех же обстоятельствах – отсюда наше совершенное знание того, что будет сказано дальше…» Это описание ощущения, которое люди называют дежа вю. Дежа вю может начаться с голоса другого человека, будто вы его раньше слышали, с мыслей вслух, или с того, что человек читает и мысленно произносит прочитанный текст. Здесь крайне типично то, что человек, у которого бывает дежа вю, большее внимание будет отдавать ощущениям, что это уже происходило здесь и сейчас. Когда дежа вю возникает, следует обратить внимание на то, что происходит именно здесь и сейчас. Надо всем внимательно, очень внимательно следить за своими ощущениями.

К некоторым воспоминаниям из прошлого относиться критически, стараясь вернуться к ним через какое-то время. Иногда нужно стараться отключиться от чувства прошлого и попытаться увидеть наше настоящее время. Почаще стараться переносить внимание с прошлого на настоящее. Вот собственно все, что я хотел вам всем рассказать, что мы знаем о феномене дежа вю. Хотя до полной разгадки данного феномена еще далеко!

Владимир Николаевич остановился, поворачиваясь в сторону ассистентов и врачей, думая, что они станут задавать вопросы, но они стояли молча, задумавшись.

– Гм, неужели все вам ясно? – удивленно спросил Владимир Николаевич ассистентов и врачей.

– Да, почти… – после короткой паузы ответил один из ассистентов.

– Так почти ясно или все ясно? Вопросы есть?

– Хотелось бы почитать про это дежа вю.

– К сожалению, пока об этом феномене наши ученые не писали. Я привел лишь данные иностранных авторов.

– Ой, тараканы! Мои любимые тараканы! – послышался радостный возглас Антона.

Владимир Николаевич удивленно посмотрел в сторону Антона, потом перевел взгляд на своего ассистента.

– Это один из новеньких, – объяснил ассистент.

– Чудненько! – усмехнулся Владимир Николаевич, вставая и отходя от кровати Андрея.

Профессор со свитой подошли к Антону.

– Теперь меня будете допрашивать? – недовольно спросил Антон.

Вместо ответа Владимир Николаевич сам спросил Антона:

– Поясните нам, таким неразумным, пожалуйста, зачем вы так кричали только что?

Антон сменил гнев на милость, улыбнулся и ответил:

– Тараканов нашел! Мои любимые рыжие тараканы, которых я ловил в детстве!

– Как вас зовут?

– Антон.

– Много тараканов нашли, товарищ? – с интересом спросил Владимир Николаевич.

Антон приподнял подушку, показывая несколько убитых им тараканов.

– Могу вам отдать, – дружелюбно сказал Антон, протягивая тараканов профессору.

– Нет, к чему нам чужие трофеи? Пользуйтесь ими, радуйтесь! – усмехнулся Владимир Николаевич, тихо говоря ассистенту записывать все ответы Антона. – Значит, вам тараканы нравятся?

– Ага!

– Гм, почему они вам нравятся? – допытывался Владимир Николаевич.

– А потому, что их я постоянно находил в детстве в моей постели, – простодушно произнес, улыбаясь, Антон. – В моей квартире, где я жил с родителями, всегда тараканы водились. Ой, как я по ним соскучился!

Владимир Николаевич многозначительно посмотрел на молчащих врачей и ассистентов, после чего перевел взгляд на Антона, продолжая вести с ним беседу:

– Да, вам тараканы нравятся… Позвольте вас спросить, а теперь вы не находите в своей квартире тараканов?

– Нет, – перестав улыбаться, ответил Антон. – Нет их.

– Скучаете по ним, да?

Антон кивнул, вздохнув:

– Теперь их нет дома… А раньше… Раньше, когда жил в вашем времени, их часто находил.

– Поясните, пожалуйста, что вы понимаете под моим временем?

– Как что понимаю? То старое время, когда коммунисты правили!

Владимир Николаевич снова многозначительно посмотрел на врачей и ассистентов, потом задал вопрос Антону:

– Еще что хотите нам сообщить?

Антон вопросительно глянул на профессора и врачей, думая, что им ответить.

Тогда Владимир Николаевич спросил его:

– Вы вы тоже из будущего?

– Тоже.

– Гм, чудненько! Вы настаиваете на этом?

– Настаиваю, зуб даю, что мы трое из будущего!

– Ну, мне ваш зуб даром не нужен… Вы знакомы с Андреем?

– А как же! Он мой друг со школьной скамьи. Еще здесь мой друг Вася.

– Чудненько! И все друзья оказались в прошлом после похода в ресторан?

Антон кивнул:

– Точно, зуб даю!

Владимир Николаевич поморщился, произнося:

– Ну, хватит предлагать мне ваш зуб… Итак, господин Антон…

– Стоп, товарищ Антон, – быстро поправил профессора Антон.

Владимир Николаевич милостиво улыбнулся, взглянув на Антона, говоря очень мягко:

– То есть вы не против того, чтобы вас называли товарищем?

– Нет, называйте.

– А вот ваш друг против… Поконкретнее бы!

– А чего конкретнее? Я коммунист, и все этим сказано!

– Гм, то есть вас я могу называть товарищем отличие от вашего друга?

– Можете! – широко улыбнулся Антон. – С превеликим удовольствием буду слушать такое обращение. Я не выношу, когда мне говорят: «господин».

– Чудненько! – повторил свое любимое слово Владимир Николаевич, после чего задумался и замолчал.

А Антон добавил:

– Мой друг Андрей из демократов, он бизнесом занимается.

– Слышь, Антон, – раздался недовольный голос Андрея, – ты там о себе говори!

Ассистент, который записывал ответы Андрея и Антона, решил спросить профессора:

– Скажите, Владимир Николаевич, а здесь тоже присутствует дежа вю?

– Думаю, да.

– И данного пациента тоже надо лечить?

– Как и всех в нашей больнице, Михаил.

Ассистент по имени Михаил кивнул, записывая ответы профессора, потом еще задал вопрос:

– И у данного пациента тоже отсутствует понятие реальности?

– Гм, здесь тоже дежа вю, – ответил Владимир Николаевич.

В разговор двух ученых мужей вмешался Антон, порывисто поднимаясь на кровати и недовольно говоря:

– Э-э, профессора и разные там академики! Вы меня и моих друзей в психи определили?

Владимир Николаевич вздохнул, сочувственно глянул на Антона и посоветовал ему, улыбаясь:

– Только, товарищ наш Антон, глазками-то не сверкайте, а то мы все ослепнем! И на кровать лягте, а то мои санитары вас сами уложат.

Антон минуту помолчал, потом лег на кровать.

– Вот и чудненько! Здесь, Михаил, связь между прошлым, настоящим и будущим утеряна. Случай сложный, не знаю, что будет в дальнейшем… Как уже рассказывал, феномен дежа вю сложный, интересный, по нему многие могут написать не одну диссертацию.

Разговор профессора и ассистента вновь прервал радостный возглас Антона:

– Ой, товарищи дорогие, я снова таракана нашел!

Антон держал в правой руке рыжего таракана и показывал его профессору.

– Никогда не видел человека, который так восторженно реагировал на тараканов, – с усмешкой заметил Владимир Николаевич.

– Это тоже относится к феномену дежа вю? – спросил Михаил.

– Нет…

– Но радость у пациента почти патологическая, – высказал свое мнение Михаил.

– Не исключаю патологии здесь, – согласился Владимир Николаевич, внимательно смотря на Антона.

Антон выпустил таракана из руки.

– Э-э, товарищи, вы чего меня обсуждаете, как зверя за клеткой? – вырвалось у него. – Выпустите меня отсюда немедленно!

– Выпустить?

– Да, немедленно! – Антон вскочил с кровати, сверкая глазами. – Одежду мою отдать.

Владимир Николаевич усмехнулся, спросил:

– Так, еще будут пожелания?

– Непременно! – кивнул недовольный Антон. – Зуб даю, что томить нас хотите долгие годы.

– Ну, насчет срока лечения пока рано говорить…

– Гм, лечения или томления здесь?

– Батенька, вы, кажется, хотели высказать еще ваши пожелания?

Антон кивнул.

– Вот и чудненько! Внимательно вас слушаем.

– Одежду мою отдайте, – попросил Антон.

– Это мы слышали. Что еще?

– Отпустите нас!

– Еще чего желаете?

– Дайте нам денег на обед!

– Чудненько! И сколько денег дать?

– Так, ну, на троих тысяч пять.

Владимир Николаевич усмехнулся, многозначительно посмотрев на ассистентов:

– А почему так много? На пять тысяч можно накормить не одну сотню человек!

– Гм, это старыми деньгами! – отметил Антон. – А в нашем времени новые деньги.

– Вот как? – удивился Владимир Николаевич и объяснил ассистентам: – Это дежа вю!

И деньги якобы новые, и время другое… Однако утверждают, что в нашем времени уже жили и все им здесь знакомо!

Владимир Николаевич посмотрел на Антона и спросил:

– Еще пожелания будут?

– А то! Помочь очутиться в нашем будущем времени.

Владимир Николаевич многозначительно посмотрел на ассистентов, потом скептически заметил:

– Вот ваше последнее интересное пожелание нам не выполнить.

– А почему? – простодушно спросил Антон.

– Слышь, Антон, хватит тебе болтать! – выкрикнул Андрей. – Они точно тогда нас за психов примут.

– Э-э, нет, – возразил Антон, чуть поднимаясь и глядя в сторону своего друга, – Андрей, я пытаюсь им объяснить…

– Объяснить или просить? – попытался уточнить слова Антона Владимир Николаевич.

Антон минуту молчал, потом ответил профессору:

– Слушайте, чего вы все ко мне пристали?

– У нас работа такая, – невозмутимо пояснил Владимир Николаевич, – мы беседуем с нашими пациентами. Изучаем их, лечим…

– Лечим-калечим, – проворчал Антон, зло смотря на профессора и его свиту. – Изучать надо зверей в клетке, а не людей.

– Вы так думаете? Вы считаете, что не стоит изучать человека?

Антон промолчал, тихо ругаясь.

– Ну-с, товарищ, будут еще пожелания?

– Они закончились.

– А раз они закончились, разрешите мне вам возразить, – улыбаясь, объяснял Владимир Николаевич.

– К чему мне ваши возражения? Выпустите нас! – упрямо повторил Антон.

– Выпустить? А куда вы пойдете?

– Куда? – задумался Антон.

– Да-да, куда?

Наступила короткая пауза, во время которой профессор и его врачи, ассистенты не отводили глаз от приунывшего Антона, а Антон наморщил лоб, задумавшись.

– Сложно ответить, товарищ?

Антон молчал.

– Видите, даже не знаете, куда направитесь! – торжествовал Владимир Николаевич, улыбаясь. – А хотите, чтобы мы вас выпустили.

– Мы пойдем искать свое время, – придумал ответ профессору Антон.

– Свое время? – ухмыльнулся Владимир Николаевич. – Дежа вю! Наверно, у вас есть машина времени для перемещения в пространстве?

– Нет такой машины.

– Тогда как хотите найти свое время?

Антон сжал губы и молчал.

– Ну, батенька, молчите?

– А что нам здесь делать? – тихо спросил Антон.

– Лечиться, – последовал короткий ответ профессора.

– Да мы все здоровы, зуб даю! – порывисто воскликнул Антон, поднимаясь с кровати.

Санитары насильно уложили его на кровать.

– Только, товарищ, волноваться не надо, – спокойно произнес Владимир Николаевич, продолжая улыбаться.

– Черт, чего улыбаетесь? Смешно на меня глядеть? – рассердился Антон.

– Только спокойно говорите, – попросил Владимир Николаевич, – сердиться не стоит, ведь гнев вам не поможет.

– А кто нам поможет? Бог?

– Гм, неужели наш товарищ коммунист в бога верует? – всплеснул руками от удивления Владимир Николаевич.

– Нет. Но кто тогда нам поможет?

– А вы сами себе поможете.

– Сами?

– Да, – кивнул Владимир Николаевич, – будете спокойно здесь себя вести, лечиться, может, со временем вас троих вылечат и выпустят.

– Чего-то не думаю так.

– А вы подумайте! – предложил, продолжая по-прежнему улыбаться, Владимир Николаевич.

– Здесь людей держат годами!

– Иногда и годами лечим, – согласился Владимир Николаевич. – Но вы можете и раньше выйти.

– Выйдешь, как же! – быстро ответил Антон. – КГБ нас сюда привез, так вы нас и выпустите!

– При чем тут КГБ?

– При чем? – повысил голос Антон, глядя на профессора исподлобья. – Эти органы везде шпионов ищут, диссидентов. Приняли нас за них.

– Не знаю, не знаю.

– Всё вы знаете, – брезгливо поморщился Антон, переставая смотреть на профессора, – все вы работаете на это КГБ, исполняете его приказы.

– Да неужели?

– Да! Зуб даю! – воскликнул Антон. – Я раньше не верил, когда мне говорили… Даже спорил… Со своим другом Андреем тоже спорил, не верил, что нормальных людей везут насильно в психушки, а теперь поверил!

– Мы что-то уклонились от темы, не стоит говорить о том, чего не знаешь, – попытался образумить Антона Владимир Николаевич, однако Антон вспыхнул, почти крича:

– Черт, у вас карательная психиатрия! Я не верил, когда мне об этом говорили! Вы губите здесь людей!

Владимир Николаевич помрачнел, прошептав что-то ассистенту, и отошел от Антона. Один врач подошел с санитарами к Антону и вытащил из кармана шприц.

– Что это? Пошли вы! Карательная психиатрия! – заорал Антон, увидев шприц, но санитары схватили его за руки, а врач ловко и быстро сделал укол Антону в руку.

– Что вы мне вкололи?! – орал Антон, удерживая врача за халат.

– Тебе спокойнее станет, тихо лежи, – ответил врач.

Антон приподнялся на кровати, глядя в сторону профессора и крича:

– Как ваша фамилия?

Владимир Николаевич обернулся и ответил Антону:

– Сечниковский. Вас устраивает мой ответ?

– Да. А имя, отчество?

– Владимир Николаевич. Профессор Сечниковский. Работаю в этой психиатрической больнице уже десять лет.

– Все вы умрете!! – внезапно заорал Наполеон, вскакивая с кровати и махая кулаками.

– Опять этот тип, – обозлился Владимир Николаевич, жестом показывая санитарам на Наполеона.

Двое санитаров схватили Наполеона, одели на него смирительную рубашку и уложили на кровать.

– Все вы умрете!! – снова заорал Наполеон.

– Слышь, заткни свой фонтан! – крикнул Иван Грозный.

Владимир Николаевич покачал головой, обращаясь к ассистенту Михаилу:

– Этим двоим двойную дозу, ясно?

– Да, – тихо ответил Михаил.

– Плохо работаете.

– Но…

– Плохо, очень плохо! – сделал замечание Михаилу Владимир Николаевич. – Больные возбуждены, кричат, чтобы в следующий раз хотя бы во время моего обхода была тишина.

– Хорошо! – ответил Михаил, краснея.

Быстрыми шагами Владимир Николаевич подошел к кровати Васи.

– Ну, а как вас величать, товарищ? – спросил профессор Васю.

Вася поморщился, отвечая:

– Я не товарищ вам.

– Ясно, – кивнул Владимир Николаевич, – вы, как и недавний пациент, желаете называться господином.

– Не вижу ничего в этом обращении плохого, – объяснил Вася.

– Хорошо, господин, как вас зовут?

– Вася.

– Итак, господин Вася, какие ваши жалобы?

– Нет у меня жалоб.

– А вы не хотите выйти отсюда?

– Хочу, но это не относится к жалобам психов.

Ответ Васи рассмешил профессора и его свиту.

– Верно, не относится, – улыбнулся Владимир Николаевич, – но вам хочется выйти отсюда?

– Да, но вы не отпустите.

– А почему так решили?

– КГБ вам того не позволит.

Владимир Николаевич посуровел, прекратил улыбаться, стал говорить сухо и официально:

– Не позволит? А при чем тут КГБ?

– Оттуда нас привезли. У вас карательная психиатрия.

Владимир Николаевич еле сдержался, чтобы не выругаться, потом продолжал говорить так же сухо:

– Вы тоже из будущего попали в наше время?

– Да, случайно.

– Случайно? – усомнился профессор. – Случайно на этом свете ничего не происходит.

И вам тоже всё здесь знакомо?

– Очень многое. Только в психушке я не лежал.

– Ну, вот и полежите, полечитесь у нас.

– Всю жизнь?

– Это покажет время, – уклончиво ответил Владимир Николаевич, – вы тоже вместе с друзьями пошли в ресторан, а потом очутились в прошлом, как утверждал ваш друг?

– Именно так! Пошли мы…

– Гм, пошли вы сообразить на троих, – усмехнулся Владимир Николаевич.

Вася рассердился:

– Хватит вам посмеиваться над нами! Мы случайно очутились…

– Слушайте, – перебил Васю Владимир Николаевич, – а вы видели фильм: «Ирония судьбы»?

– При чем тут…

– А при том! – Владимир Николаевич улыбнулся и продолжал: – Там друзья сначала пошли в баню, потом отвели своего друга в аэропорт, спутали, кто будет лететь в Ленинград. Вспомнили фильм?

– Вспомнил. А при чем тут…

– Очень сходная и смешная ситуация, вот я и вспомнил.

– Дальше что?

– Ничего, просто вспомнил.

– Мы вам рассказали правду, а не сюжет какого-то фильма, – заметил Вася. – А вы лишь смеетесь над нами! А мы здесь должны томиться!

– Не томиться, а лечиться, – поправил Васю Владимир Николаевич.

После короткой паузы Вася без выражения произнес, не глядя на профессора:

– Наша история, может, кажется вам фантастичной, но ведь мы рассказывали вам правду.

– Правду?

– Да, правду! Только сейчас в наше время города Ленинграда нет.

– А куда он исчез? Неужели испарился? – Владимир Николаевич говорил с Васей, как с маленьким, улыбаясь и изменяя интонацию голоса.

Два ассистента не выдержали и тихо засмеялись. Владимир Николаевич осуждающе посмотрел на них, но не сделал им замечания.

– Никуда город Ленинград не испарился, – ответил Вася, – только сейчас его название изменили и называется он Санкт-Петербург. Как раньше при царе.

– При каком таком царе? Царе Горохе?

Ассистенты вновь засмеялись, но на этот раз громче, чем раньше.

– Хватит смеяться! – воскликнул Вася. – Я рассказываю вам, что в нашем будущем времени нет Ленинграда, к счастью, а есть город Санкт-Петербург.

– У вас великолепная фантазия, господин Вася! Нелепость на нелепости!

– Хотите послушать анекдот? – предложил профессору Вася.

– Ну, расскажите, хотя мы здесь уже наслышались анекдотов.

– Итак, в мединституте идет экзамен, в кабинете на столе лежит череп. Профессор спрашивает студента: «Итак, расскажите мне о костях черепа». Студент молчит, тогда профессор сердится: «Почему молчите? Чему же вас учили все шесть лет в институте?» Студент удивляется: «Ой, неужели это Ленин или Маркс?»

Андрей захохотал, выкрикнув:

– Молодец, Вася! Неплохой анекдот!

Владимир Николаевич нахмурился, минуту помолчал, потом строго произнес:

– Нехорошо, господин Вася! Нехорошо потешаться над основоположниками марксизма-ленинизма! Сами вы после пьянки в ресторане очутились в нашей психиатрической больнице, давайте лучше спокойно и без насмешек говорить.

– Говорить без насмешек? – спросил Вася. – Да вы сами посмеиваетесь над нами, когда мы рассказывали, что очутились в прошлом времени.

– У вас будут пожелания?

– Гм, только одно: выпустите нас.

– Нет, этого не произойдет, – сухо ответил Владимир Николаевич, перестав улыбаться.

Вася не выдержал и возмутился:

– У в-в-вас ка… ка… кара… карательная пси… психиатрия!

– Вы стали заикаться? – спросил Владимир Николаевич.

– Да, ког… когда я сер… сержусь, – ответил Вася, заикаясь. – Прек…прекратите нас…насмешки на…надо мной и мо…моими друзьями! Вы не бе…бе…беседуете, вы над нами изде…издеваетесь!

– Неужели?..

– Да, издеваетесь! Я буду на вас жаловаться! – пригрозил Вася.

– В ООН? Или в небесную канцелярию?

– Не же…желаю с ва…вами раз…разгова…ривать!

Дверь в палату открылась, в нее вошел пожилой врач с папкой бумаг в правой руке.

Он поздоровался с Владимиром Николаевичем и тихо сообщил ему:

– В приемное отделение поступил новенький.

– Зачем такая спешка? Не могли подождать, когда я сделаю обход? – удивился Владимир Николаевич.

– Опять из КГБ привезли, – доложил пожилой врач, – документы поступившего в порядке, это диссидент.

– У него шизофрения?

– Нет. Ничего подобного я не заметил.

– Гм, он здоров?

– Как и я с вами.

Владимир Николаевич проворчал, качая головой:

– Черт, ну, не дают эти органы нам спокойно работать! Они, очевидно, спутали нашу психбольницу с тюрьмой.

Пожилой врач беспомощно развел руками, уставившись на профессора.

– Я только выполняю свою работу, – промямлил пожилой врач, – поступил новенький, принял, побеседовал с ним, завел историю болезни, теперь сообщаю вам.

– Ясно, можете идти, – сухо распорядился Владимир Николаевич, вздыхая.

Пожилой врач направился к двери, но профессор остановил его, спросив:

– А в какую палату новенького положили?

– В пятую.

Владимир Николаевич кивнул и перевел взгляд на Васю.

Вася усмехнулся, внимательно глядя на профессора:

– Тяжелая у вас работа, как погляжу.

– Да, тяжелая, – согласился Владимир Николаевич.

– Ваш разговор с врачом о диссиденте я слышал. Вы пособники тоталитарного режима! Внештатные агенты КГБ! У вас карательная психиатрия!

– Прекратите немедленно! – возмутился Владимир Николаевич, краснея от гнева.

– Я не желаю с вами разговаривать! – вскричал Вася, отворачиваясь от профессора и ложась на спину.

– И я тоже не желаю! – сухо сказал Владимир Николаевич, махая рукой и отходя от кровати Васи.

– Что с ними делать, Владимир Николаевич? – спросил профессора Михаил.

– Что делать? Лечить, – ответил Владимир Николаевич, идя быстро к выходу из палаты.

– А сколько они здесь пробудут? – спросил, понизив голос, Михаил.

– Гм, об этом поговорим в моем кабинете.

– Нас будут держать столько, сколько разрешит вам КГБ! – выкрикнул вдогонку профессору Вася.

А Антон крикнул, посмеиваясь:

– Постойте, я вам двух больших рыжих тараканов нашел!

Профессор ничего не ответил и поспешно вышел со своей свитой из палаты.


Глава 15 День изобилия | Ностальгия | Глава 17 Откровенный разговор