home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 18

Мы не психи, чтобы хлопать на такой лекции!

Андрей проснулся, вздыхая и вспоминая свой сон.

«М-да, – подумал он, – мы вновь находимся возле развилки истории… Кое-кто хочет вновь вести людей влево, кое-кто – вправо, когда мы движемся по центру… И, ставшие классическими вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», актуальны до сих пор!»

Он поднялся, огляделся вокруг. Наполеон шествовал величественно по палате, задрав голову вверх. А Иван Грозный стоял у окна, посвистывая. Антон и Вася лежали, видно, спали.

Кощей подошел к Андрею и спросил:

– Ну, как жизнь в психушке?

Андрей неопределенно пожал плечами, ничего не говоря.

– Как полагаю, вам здесь не нравится? – продолжал Кощей.

– Разумеется, – ответил Андрей, – нормальному человеку находиться в психушке противно! Неужели это вам непонятно?

– Понятно, – ответил Кощей, – но тем не менее здесь мне нравится.

– Что же здесь вам нравится?

– А всё… Тихо, спокойно, работать не надо… Можно говорить, что думаю, и никаких санкций не будет.

– Никаких санкций не будет? – повторил слова Кощея Андрей. – А смирительная рубашка? А дополнительные уколы? Таблетки?

– Ну, это мелочи по сравнению с тем, что могло быть на воле, – настаивал на своем Кощей. – Лучше здесь жить, чем в советском бараке.

– А здесь разве не барак? – возразил Вася.

– Здесь не лучше, – заявил Андрей, – вот мы попали сюда из будущего, где…

– Ой, только не надо мне рассказывать ваши байки, – усмехнулся Кощей, – я ведь не психиатр.

– То есть вы мне не верите?

– Разумеется!

– А почему? – не понял Андрей.

– Такого быть не может.

– Но мы в самом деле появились здесь случайно, пошли в ресторан «Зов Ильича»…

– Пить меньше надо! – оборвал Андрея Кощея, улыбаясь.

– Много мы не пили, а…

– Хватит вам! – снова оборвал Андрея Кощей. – Лучше успокойтесь, поймите, что здесь вы надолго… Живите, радуйтесь спокойной жизни в больнице.

– Да не хочу я здесь провести всю свою жизнь! – воскликнул Андрей. – У меня там семья, жена, свой бизнес…

– Гм, бизнес? – перебил Андрея Кощей.

– Да, а что тут такого, я…

– Любезный мой друг! – улыбнулся Кощей. – Хотя я вам симпатизирую, да, да, не скрою того, но не следует мне так сильно врать! У него свой бизнес! Еще скажи, что в нашем Ижорске есть фабриканты и банковские воротилы.

– Ну, фабрик у меня нет, – признался Андрей, – к сожалению, нет… Но свои два обменных пункта имею.

– Чего имеете?

– Два обменника, – повысив голос, повторил Андрей. – Обменник… Там рубли меняют на валюту.

Кощей минуту помолчал, раздумывая, потом уныло сказал:

– Хорош мне врать…

– Но я не вру!

– Ладно, поживешь здесь годиков пять, устанешь придумывать разные небылицы.

– Годиков пять? Что я здесь делать буду?

– Жить, – спокойно произнес Кощей.

– Жить можно и в другом месте, в другом времени, – холодно ответил Андрей, отходя от Кощея и тем самым давая понять, что разговор окончен.

Однако Кощей поплелся за Андреем, убеждая его, что жизнь в психиатрической больнице не так плоха, как кажется. Андрей не ответил на слова Кощея, подходя к кровати Антона.

– Вставай, Антон, – сказал Андрей, толкая Антона.

Антон что-то недовольно буркнул, ворочаясь на кровати. Тогда Андрей подошел к кровати Васи, став тоже его будить. Вася встал сразу, видно, он уже проснулся и лежал с открытыми глазами.

– Привет, ты раньше всех встал! – улыбаясь, произнес Вася.

– Ну, как видишь, не только я уже на ногах, – ответил Андрей, поглядывая на Кощея, Наполеона и Ивана Грозного.

После завтрака в палату вошел один врач с двумя угрюмыми санитарами.

– Внимание, товарищи! – громко объявил врач, обращаясь ко всем больным. – Послушайте! Сейчас в нашей больнице состоится специально для вас лекция профессора, доктора исторических наук Тараканкина на тему» О преимуществах социалистического образа жизни».

– Тараканкин? – обрадованно выкрикнул Антон.

– Да, вы с ним знакомы?

– Нет… Мои рыжие тараканы! Зуб даю, я их подарю нашему гостю! – пообещал Антон.

– Ни в коем случае! – предупредил врач, хмурясь. – Итак, повторяю: сейчас состоится лекция доктора исторических наук Тараканкина.

– А они поймут эту лекцию? – не удержался от вопроса Андрей.

– Гм, товарищ, сначала постарайтесь сами понять лектора, а потом думайте о других, – сухо ответил врач.

– Какой я вам товарищ? – удивился Андрей. – Это же тупость несусветная – читать лекции для психов!

Врач помрачнел, отвечая Андрею:

– Еще слово, товарищ псих, и вам сделают дополнительный укол.

– Зачем?

– А если укол не поможет, будете сидеть на лекции в смирительной рубашке. И знайте, что даже наши больные должны слушать политинформацию, быть осведомлены о преимуществах социалистического образа жизни!

Больные молчали, недовольно глядя на врача и санитаров.

А врач строго предупредил, грозя всем указательным пальцем:

– Не сметь мешать лектору! Не сметь разговаривать на лекции и задавать вопросы!

Сидеть молча и слушать!

– А если этот Тараканкин сам попросит задавать вопросы? – не понял Наполеон.

– Молчать! Молчать там! Ничего не говорить, не перебивать лектора! Он тогда поймет, что вы всё поняли!

После окончания лекции похлопать лектору! За вами будут наблюдать двое санитаров, они все мне сообщат, если вы будете вести себя недостойно!

Врач приказал всем встать и идти на лекцию.

– Что ж, пойдем… – сказал Андрей Васе.

Всех привели в небольшой зал. Санитары знаками показали больным, что нужно сесть на стулья, а сами остались стоять – один слева, а другой справа от больных.

Через минут пять ожидания в зал быстрыми шагами вошел незнакомец, очевидно, лектор, в сопровождении врача. Врач остановился возле трибуны, показывая на своего спутника и объявляя:

– Итак, товарищи! Знакомьтесь: доктор исторических наук, профессор Тараканкин!

Тараканкин был человек лет пятидесяти, с поседевшими волосами, зачесанными назад, в сером костюме, белой рубашке, черном галстуке, в очках. Он осмотрел, морщась, всех больных, зал, потом вздохнул, гордо поднимая голову.

– Профессор Тараканкин любезно согласился выступить перед вами и прочитать лекцию на очень интересную тему, – объявил врач, потом сделал паузу, смотря на Тараканкина.

Тараканкин слегка наклонил голову, становясь на трибуну.

– А я удаляюсь, – продолжил врач, – дел много, истории болезни нужно писать.

– Да… До свидания! – попрощался с ним Тараканкин, не смотря больше на врача и роясь в карманах, ища свою лекцию.

Однако врач не спешил уходить и спросил Тараканкина:

– Может, стакан воды принести?

– Нет, не стоит.

– А вы что-то забыли?

– Нет. Идите, я начинаю лекцию.

Врач вышел, а Тараканкин продолжал рыться в карманах.

– Он свою лекцию дома забыл, – усмехнулся Антон.

– Да ну? – удивился Вася.

– Зуб даю, он дома лекцию забыл!

Наконец, Тараканкин прекратил рыться в карманах, положил на трибуну свою папку, роясь в ней, но там свою лекцию тоже не нашел.

– Итак, товарищи, – начал медленно Тараканкин, вздыхая и решаясь впервые в жизни читать лекцию без заготовленного дома текста, – наша сегодняшняя лекция очень…э-э… интересна и актуальна…

Здесь Тараканкин сделал паузу, стараясь не смотреть на больных и устремив свой взор в потолок.

– Я решил сегодня говорить своими… э-э…словами, чтобы вам всем было понятно…

Дело в том, что тема лекции очень актуальна, как я заметил… и… э-э…

– Мэ-э-э! – замычал кто-то в зале.

Раздался громкий смех, а санитары отошли от стен, ища того, кто замычал.

– Товарищи! Давайте-ка без смеха и шума! – попросил Тараканкин. – Я думаю… э-э… что и вам тоже следует знать о преимуществах нашего социалистического образа жизни.

– А зачем… э-э? – послышался насмешливый голос с задних рядов.

– Видите ли… э-э… говорят там на гнилом и разлагавшемся Западе, что у нас зарплата очень маленькая.

– Зарплата маленькая, как трусы у лилипута! – выкрикнул Наполеон.

Снова раздался громкий смех больных.

Тараканкин недовольно поморщился, сделав паузу, потом продолжил:

– Я просил бы меня не перебивать!.. Итак, тут хитрость такая: да, правильно… э-э… зарплата маленькая, но она становится намного больше, если учесть внебюджетные фонды страхования, затраты нашего государства на бесплатное образование, бесплатное лечение, бесплатное выделение жилья очередникам…

– Э-э… бесплатно только сыр в мышеловке, – громко произнес Андрей.

– Сыр! Мышеловка! А я хочу сыр! – выкрикнул один больной, улыбаясь.

Санитары усадили его насильно на место, грозя кулаками.

Однако Кощей вскочил и заорал:

– Лечиться даром-даром лечиться!

Санитары силой усадили Кощея на место, а Тараканкин удрученно покачал головой, продолжая говорить:

– Напрасно… э-э… напрасно вы так, товарищи! Надо понимать преимущества социалистического образа жизни. Ведь у нас нет… э-э… безработицы, проституции…

Тараканкина вновь прервал возглас одного больного с задних рядов, который завопил:

– Ой, как я хочу проститутку!

Тараканкин выдержал долгую паузу, выразительно посмотрев на замерших санитаров, потом продолжал:

– Итак, в нашем обществе нет безработицы, наркомании, всех язв и отрицательных черт гнилого капиталистического общества. У нас есть право на бесплатное образование, здравоохранение, жилье. Надо верить нашей партии и правительству, ведь лечение и образование в нашей стране бесплатное и…

Тараканкина оборвал выкрик больного с одним зубом во рту:

– Бесплатно можно только на тот свет попасть!

– Ну, зачем так трагично? Нужно смотреть на жизнь веселей! – попытался образумить больного Тараканкин, но тут раздался возглас Андрея, который нагнулся, пряча голову, чтобы его не увидели санитары:

– Жить стало лучше и веселей! Помните слова тирана Сталина?

Наступила долгая пауза, во время которой, уже не сдерживаясь, Тараканкин ударил кулаком по трибуне, и рявкнул, сверкая глазами:

– Молчать тут! Нельзя смеяться над нашими идеалами!

После паузы Тараканкин твердо сказал:

– У нас… э-э… самая счастливая страна в мире! Э-э… самая лучшая власть, самая счастливая… э-э… страна…

– Летайте самолетами Аэрофлота! – хохоча, выкрикнул Кощей, вставая с места.

Санитары посадили его на место, но он продолжал кричать, широко улыбаясь:

– Летайте самолета Аэрофлота, хотя других самолетов у нас нету!

– А при чем тут… э…э… самолеты? – не понял Тараканкин.

– У нас самое красивое в мире метро, хотя мы нигде не бываем и ничего не видели! – выкрикнул снова Кощей.

Тараканкин укоризненно покачал головой, смотря в сторону Кощея:

– Товарищ…

– Свинья тебе товарищ! – заорал кто-то из задних рядов.

А кто-то из передних рядов добавил:

– Мы ничего не видели, не бывали ни в одной стране мире!

Тараканкин вздохнул, решив больше не обращать внимания на выкрики больных, и продолжал:

– Товарищи пациенты! У нас построено самое справедливое общество в мире – социалистическое общество. Зарплата маленькая, но есть… э-э…, как я сказал, иные фонды выплат, доплат к нашим зарплатам…

– А нельзя ли сразу деньги на бочку? – послышался чей-то возглас с задних рядом.

– И поэтому зарплата выдается нашим гражданам, учитывая это обстоятельство. Вот в связи с этим… э-э… один анекдот…

– Анекдот! Обормот! Живоглот! – выкрикнул Иван Грозный с места, пряча голову вниз, чтобы его не увидели угрюмые санитары.

– Э-э… товарищи! Послушайте! – попросил Тараканкин.

– Свинья тебе товарищ! – снова выкрикнул Иван Грозный, не поднимая головы.

Тараканкин покраснел от злости, обращаясь к санитарам:

– Это такой у вас порядок? Такая идеальная обстановка для лекции, как мне утверждали вчера?

– Вы читайте вашу лекцию, – отозвался один санитар, не смотря на Тараканкина, а другой санитар добавил:

– Пока что лекции мы не слышали.

– Да? Вы не слышите меня?

– Вас-то слышим, а лекции как таковой нет, – уточнил один санитар.

Тараканкин вытащил платок из кармана, вытирая выступивший пот. После короткой паузы он продолжил, не смотря ни на кого и держа голову гордо поднятой кверху:

– Итак, один анекдот… Спрашивают армянское радио: «А сколько у вас получает советский инженер?» Армянское радио подумало минуту, потом отвечает: «А у вас негров линчуют!»

Не послушал своих коллег профессор Тараканкин, которые советовали ему не рассказывать анекдоты в психиатрической больнице. Только через минуты две он понял, что совершил большую ошибку, но исправить свое положение уже не мог…

Больные оживились, осмелели, некоторые повскакали с мест, танцуя и махая руками, другие выкрикивали непонятные звуки и слова, не обращая внимания на профессора и санитаров.

– А вы сколько получаете? – спросил Наполеон профессора, вскочив со стула.

– Что значит, сколько я получаю? – удивился Тараканкин. – Вообще-то это неприличный вопрос…

– А почему он неприличный? – с места спросил Кощей.

– Он много денежек получает, – высказал предположение Иван Грозный.

Тараканкин недовольно поморщился, переждал минуту, собираясь с мыслями, потом решил продолжить:

– Итак, дорогие товарищи…

– Свинья тебе товарищ! – выкрикнул кто-то с задних рядов.

Раздался громкий смех, санитары забегали, ища крикуна, а Тараканкин рассердился:

– Ну, хватит уж! Санитары наведите порядок в зале, иначе я не смогу знакомить ваших больных с социалистическим образом жизни!

«М-да, – подумал Тараканкин, – предупреждали ж меня коллеги… Не стоило ехать в психиатрическую больницу… Не стоило соглашаться на уговоры первого секретаря Сусликова!.. Как он мне надоел, когда звонил и просил прочитать тут лекцию!..

Никто меня здесь не поймет! Все только будут шуметь и смеяться! А этот врач предусмотрительно сбежал, видно, знал, что произойдет…»

Санитары стали грозить кулаками больным, озираясь по сторонам и ходя вдоль рядов, ища крикунов в зале. Все больные поднялись с мест, крича и махая кулаками.

Санитары беспомощно оглядывались, пытаясь усадить больных, что им не удавалось. Через минуты две больные оттеснили санитаров к трибуне лектора, окружили санитаров и лектора со всех сторон.

– Анекдот! Анекдот давай! – орали больные.

К трибуне подошел Наполеон, говоря:

– Слушайте мой анекдот!

– Давай нам новый анекдот! – завопили больные.

– Слушайте! Один спрашивает: «Никто не знает, Брежнев умер или нет?» Ему в ответ: «Правда? Лично умер?»

Раздался гомерических хохот больных, аплодисменты.

– Еще давай! – потребовали больные.

– Еще! – сказал ободренный хохотом больных Наполеон. – Что будет, если Брежнева ударить по голове?

– А что? – спросил Андрей.

– БАМ! – ответил с улыбкой Наполеон.

Вновь раздался гомерический хохот больных.

– Еще желаете?

– Давай!

– Еще… Один спрашивает другого: «Слушай, а когда закончится электрификация всей страны?» «Когда всем будет до лампочки!»

Раздавшийся хохот чуть не оглушил Тараканкина, он зажал уши, испуганно глядя на больных.

– Слушайте мой анекдот, – стал рассказывать Кощей. – Какая самая-самая богатая страна в мире?

– Какая?

– СССР! Шестьдесят лет ее разворовывают, но разворовать полностью не могут.

Больные засмеялись, но не так громко, как ранее.

– Еще давай! – послышалось отовсюду.

– Еще слушайте! – продолжал Кощей. – Спрашивают одного мужика: «Ну, как жизнь?»

Он вяло отвечает: «А как в Мавзолее: не жив, но не хоронят!»

Раздался вновь гомерический хохот больных.

– Еще слушайте! Вопрос на засыпку: можно ли построить коммунизм?

– Конечно, можно, това… – попытался ответить Тараканкин, но больной с одним зубом во рту погрозил ему кулаком:

– Молчи, придурок профессорский!

– Ну, чего дальше?

– А слушайте… Ответ: можно, но построить можно, но выжить в нем – нет.

– Неплохо! – похвалил Кощея больной с одним зубом во рту. – Еще!

– Да! Еще расскажи! – орали все больные, строя профессору разные гримасы и грозя кулаками.

– Слушайте… Знаете самый фешенебельный отель в мире?

– Нет.

– Это Кремль! – произнес, улыбаясь, Кощей.

– Какую несусветную чушь вы несете! – нервно выкрикнул Тараканкин.

– Еще давай анекдот!

– Слушайте… Спрашивают армянское радио:» Скажите, а почему в западных магазинах самообслуживания часты случаи воровства, а ворами оказываются бывшие граждане СССР?» Армянское радио сразу ответило: «Это у граждан, сбежавших из СССР, пережитки социализма в сознании».

Вновь раздался гомерический хохот всех больных. Даже Антон улыбнулся, чему обрадовались Вася и Андрей.

– Молодец, – похвалил друга Андрей.

– Почему меня хвалишь? – удивился Антон.

– Умнеешь ты на глазах. Начинаешь многое понимать!

– А вот я свой анекдот расскажу вам, – смеясь, сказал Иван Грозный, смотря на мрачного Тараканкина.

– И про что ваш анекдот? Может, хватит?

– Нет, не хватит! Слушайте…Приходит американец в наш магазин, спрашивает, почему там не продают черной икры. «А никто не спрашивает», – ответили ему продавщицы. Американец не поверил, простояв возле прилавка почти целый день.

В конце рабочего дня американец в беспомощности развел руками: «В самом деле!

Нет спроса!»

– Ну и что вы хотели этим сказать? – раздраженно спросил Тараканкин.

Вместо ответа он услышал выкрик Антона, протягивающего ему двух рыжих тараканов:

– Вот, дорогой товарищ!

Тараканкин брезгливо поморщился, отходя от Антона и спрашивая:

– Что… что это?

– Это тараканы. Берите!

– Тараканы?

– Да! Рыжие! Дарю!

– Нет… Не надо мне!

– Бери, социалистический наш товарищ, а то фингал поставим! – предупредил больной с одним зубом во рту.

Тараканкин опасливо поглядел на больного с одним зубом во рту, потом перевел взгляд на молчащих угрюмых санитаров, вздыхая. Санитары предпочитали не смотреть в его сторону и не двигаться. Они словно застыли.

– Ну, бери тараканов! От всей души, зуб даю! – потребовал Антон.

– Отстань, псих! – заорал Тараканкин.

Один санитар не выдержал и прошептал Тараканкину, не смотря в его сторону:

– Берите, профессор… А то в самом деле изобьют…

– А вы мне не поможете? – беспомощно оглядываясь, спросил Тараканкин санитаров.

– Силы у нас неравны, – прошептал санитар, – их вон сколько… Не надо было вам свою лекцию терять.

– Я не терял… Я просто ее забыл на столе…

– Привыкли все читать по бумажке?

Тараканкин взмолился, обращаясь к санитарам:

– Ну, помогите мне, товарищи! Что мне делать?!

– Ждать других санитаров, врача.

– Но я брезгую брать этих… э-э… тараканов!

– Бери, раз дают тебе впервые бесплатно что-то, социалистический ты наш! – выкрикнул больной с одним зубом во рту.

– Берите, профессор, а то за последствия я не отвечаю, – прошептал другой санитар, не смотря на обступивших Тараканкина кричащих больных.

– А вы хороши, санитары! – упрекнул Тараканкин санитаров. – Должны были меня защищать!

Оба санитара ничего не ответили профессору и лишь тяжело вздохнули.

Тараканкин вытянул дрожащую правую руку, взял двумя пальцами тараканов у Антона, брезгливо морщась. А другой рукой Тараканкин закрыл свое лицо, тяжело вздыхая.

Однако на этом бедствия профессора не закончились: двое больных пытались заглянуть ему в рот, что-то шепча друг другу. Тараканкин со страхом взглянул на них, чуть вздрагивая.

– Вот и молодец! – похвалил профессора Антон, обрадованный тем, что Тараканкин взял тараканов и хлопая его со всей силой по плечу.

Тараканкин вздрогнул, не выдержав:

– А зачем меня бить надо?

– Бить? Тебя я не бил! Когда я бью, тогда мой противник сразу на пол падает, – успокоил Тараканкина Антон, а Кощей добавил:

– Битиё определяет сознание.

Двое больных сильно толкнули Тараканкина, требуя:

– Эй, рот открой!

– Что… что сделать? – пролепетал Тараканкин, беспомощно глядя на больных:

– Рот открой!

Тараканкин послушно открыл рот, с ужасом глядя на больных.

– Ну, я выиграл спор, – заявил один больной, указательным пальцем тыча в рот Тараканкина.

– Да? У него там есть золотые зубы? – спросил с надеждой в голосе второй больной.

– Верно, есть, – ответил ему первый больной. – Целых два зуба.

Тараканкин инстинктивно попятился от больных, закрыв рот. Сердце у него сильно забилось от страха.

Санитары не выдержали и сделали больным замечание:

– Ну, хватит вам! Зубы профессору считать будете?

– А то! И нам золотые зубы нужны! – заявил первый больной, а второй добавил:

– Да! Мне нужно два золотых зуба, как у этого сопляка профессора!

– Нечего меня оскорблять! – возмутился Тараканкин.

– Тебе, гад профессорский, зубы жмут! Отдай нам золотой зуб! – потребовал один больной, а другой добавил:

– Нет! Лучше сразу два золотых зуба!

– Хватит меня оскорблять! – завопил испуганный Тараканкин, беспомощно прикрывая свое лицо руками и вздрагивая.

– А никто тебя не оскорбляет, – сообщил Кощей, – пошел ты отсюдова.

– Я готов уйти, но не могу, меня все обступили, – тихо ответил Тараканкин, после чего внезапно заорал во весь голос, чем весьма удивил больных:

– Караул!! Помогите!!! Убивают!!!

Больные отошли от профессора на шаг, на время притихли, а санитары приободрились, выходя вперед и заслоняя собой Тараканкина.

– Эх, вы! – с упреком сказал санитарам Тараканкин. – Меня не смогли защитить!

– Мы пытались, но…

– И не хлопали на моей лекции.

– Хлопать? Мы не психи, чтобы хлопать на такой лекции! – ответил один санитар, на миг усмехаясь.

В зал вбежали шесть санитаров вместе с врачом, который привел Тараканкина на лекцию.

– Что тут происходит? – вскричал врач, испуганно глядя на возбужденных больных и Тараканкина.

– Ой, доктор, спасите меня! Меня хотят избить! Зубы выбить! – дико заорал во весь голос Тараканкин.

Вошедшие санитары грубо оттолкнули больных от профессора, стали быстро выводить их из зала.

Врач вздыхал, успокаивая профессора:

– Простите нас, пожалуйста… Мы… вы… мы…

– Ой, прекратите вы! – воскликнул Тараканкин. – То меня бросаете с психами, то извиняетесь!

– Но вы сами были не против того, чтобы я ушел! – упрекнул Тараканкина врач.

– Кто мог знать, что случится такое безобразие!

Антон, выходя из зала, прошептал Андрею:

– Цирк один получился... Вместо хорошей лекции о социалистическом образе жизни получился вечер антисоветских анекдотов.

– Ты опять ностальгируешь? – удивился Андрей, пристально глядя на друга и на минуту останавливаясь.

Антон тоже остановился и задумался.

– Ну, пошли, чего тут стали! – грубо сказал один санитар, толкая Андрея и Антона к выходу из зала.

Вася вышел из зала и ждал у двери друзей.

– А я получил большое удовольствие, – заявил Вася, улыбаясь.

– Да?

– Да! Вот говорят, психи, дураки, но как они радостно рассказывали анекдоты!

Как они смеялись от души! Как они дружно и с таким энтузиазмом их рассказывали!

Антон уныло протянул, качая головой:

– Э-х-х!.. Испортить такую хорошую тему.

Он замялся, увидев осуждающий взгляд Андрея.

– Антон, ты опять ностальгируешь? – удивился Андрей, но Антон ему не ответил и быстрыми шагами пошел в палату.

Ночью Алексею приснился новый необычный сон…

… Увидел Алексей какого-то человека в телогрейке и лаптях, который возился на земле. Все в округе звали его Федей. Этот Федя жил один-одинешенек, жил в землянке, не имея приличного дома, как у своих соседей. И решил он дом себе построить. Опыта никакого у него не было, ранее он домов не строил, но очень хотелось иметь собственный дом.

«Не боги горшки обжигают, – подумал Федя, покупая кирпичи, разные стройматериалы.

Соседи Феди узнали, что Федя хочет построить дом, и спросили его:

– А чертеж дома у тебя есть?

– Нет, – ответил Федя.

– А строители?

– Нет, – ответил Федя.

– А опыт есть? Раньше дома ты строил?

– Нет, – ответил Федя.

– А как без плана, опыта в строительстве, имея только одно большое желание, ты хочешь построить дом?

– Не боги горшки обжигают, – ответил Федя, меся глину и не смотря на соседей.

Прошла неделя, соседи зашли к Феде, предложили ему свою помощь, но он наотрез отказался от помощи. Федя даже не хотел смотреть на богатые и красивые соседские дома.

Прошла еще неделя, а потом месяц. Соседи снова наведались к Феде, но дома он построить не успел. Федя сидел на земле, меся глину. Рядом с ним лежали кирпичи, доски.

– Сколько этажей будет в твоем доме, Федя?

– Два этажа, – ответил Федя.

– А мансарда будет?

– Что это такое? – не понял Федя.

– А флигель?

– Что это такое? – вновь не понял вопроса Федя.

– А ограда возле дома будет?

– Не знаю…

– А что ты знаешь, Федя, ведь ты дом хочешь построить, но не знаешь, как его строить, какой он будет, нет у тебя никакого опыта, рабочих, чертежа дома, плана.

– Слушайте, соседи, – отмахнулся от них Федя, продолжая сидеть и глядеть в их сторону, – идите отсюда, не мешайте мне думать.

– Ты сидишь, Федя, всё мечтаешь, а не строишь! А мы тебе помочь хотим… Посмотри, как вокруг тебя строят, поучись опыту других хозяев домов, пообщайся с ними, не варись в собственном соку. Почему ты не хочешь изучать мировой опыт и только постоянно хочешь сам экспериментировать?

– Идите отсюда! – Федя рассердился, встал и показал соседям кулак. – Идите по-хорошему, а то вам плохо будет, бесплатным советчикам! Хозяйничайте вы в своих владениях и княжествах, а я сам на собственной земле без вас разберусь!

Обиженные соседи ушли, оставив Федю одного.

Через месяц соседи снова заглянули к Феде. Они увидели заколоченные в землю деревянные столбы, между которыми тянулась колючая проволока. Ни дома самого, ни даже фундамента соседи не увидели.

– А где твой дом, Федя? – спросили с нескрываемым интересом соседи.

– Дом строится, – ответил Федя, не оборачиваясь.

– И когда построишь дом?

– Не знаю, – ответил Федя, зевая, – и Москва не сразу строилась…

Лег Федя на траву и заснул. Час прошел, но Федя не просыпался. День прошел, но Федя не просыпался. Соседи разбудили его, но Федя накричал на них:

– Чего меня разбудили?! Я думаю даже во сне о своем доме!

– Ты – мечтатель, Федя! – сказал один сосед.

– Ты – профан в строительстве, – сказал другой сосед, – пригласи рабочих со стороны, у них большой опыт, они строили в разных странах мира. Нельзя же постоянно экспериментировать, не учась у других и не изучая опыт мирового строительства!

– Прочь отсюда, а то всех замочу! – заорал Федя, беря нож в руки.

Испуганные соседи ушли от Феди, оставив его одного сидеть возле кирпичей, огороженных колючей проволокой.

Через полгода любопытные соседи вновь посетили Федю, но построенного дома они не увидели. Возле колючей проволоки соседи увидели выкопанный ров, в котором бегали и лаяли злые собаки.

– А где твой дом, Федя? – снова спросили соседи.

– Нету дома.

– Как же так?

– Дом строится, – ответил Федя, даже не оборачиваясь на соседей.

– А зачем собаки тебе?

– Собаки меня охраняют и мой будущий дом.

– А на тебя кто-то нападает? – удивились соседи. – Мы тебе только помочь хотим, мы хотим жить в мире.

Хочешь жить в мире, – ответил Федя, даже не смотря на соседей, – готовься к войне!

Идите отсюда, а то на вас собак спущу!

– Может, мы тебе поможем, Федя? Хватит тебе постоянно экспериментировать, поучись у нас мировому опыту строительства, мы тебе помочь хотим. И воевать мы с тобой не хотим.

– Жизнь покажет, – зло ответил Федя, – хотите вы воевать со мной или дружить. От иностранцев жди всякой пакости!

– Разве мы пакости предлагаем тебе? – удивились соседи. – Мы помочь хотим, поучись у нас.

– Идите отсюда, а то собак на вас спущу!

Обиженные соседи ушли, снова оставив одного Федю возле колючей проволоки.

Через полгода соседи осмелились зайти к Феде.

– Ну, дом построил, Федя? Мы тебе подарки принесли.

– Дом строится, – ответил Федя, не оборачиваясь, – а свои подарки заберите, мне они не нужны.

– Но здесь и вино наше есть, и сигареты, и радио…

– Не нужно мне пить ваше отравленное вино, курить вредные для моего здоровья сигареты и слушать чужое радио! Может, это не радио, а бомба? Меня вы подорвать хотите на моей же территории?!

– Что за бред ты несешь, Федя? Мы к тебе с добром…

– Пошли отсюда! А то на вас всех собак спущу! Время тревожное, везде разные экстремисты водятся.

Обиженные соседи ушли, оставив нашего Федю одного возле колючей проволоки.

Через три месяца соседи снова пришли к Феде. Возле него они увидели несколько человек, кладущих кирпичи.

– Это твои рабочие, Федя? – спросили соседи.

– Нет у меня денег на рабочих, – ответил Федя, даже не оборачиваясь в сторону соседей, – это просто энтузиасты, мне помогают. Нам надо самим учиться всему, нам нужны отечественные строители и отечественные дома! Вот мы все вместе и учимся строить собственные дома без помощи варягов.

– Какие мы варяги? – удивились соседи. – Почему ты нас постоянно обижаешь, когда тебе помочь хотят?!

– Пошли вон отсюда! – погнал соседей Федя, спуская на них злых собак.

Прошло два года. Соседи заглянули к Феде, спрашивая его:

– Как дела, Федя?

Мрачный Федя сидел возле колючей проволоки, не замечая соседей. Его помощники-энтузиасты разносили кирпичи и месили глину.

– Федя, почему дом еще не построил?

– Не ваше дело, – зло ответил он, даже не оборачиваясь. – Сейчас у нас будет собрание, но собрание только для меня и моих помощников, не для посторонних.

– Это мы посторонние, Федя? Секретное собрание по поводу строительства твоего дома, которого нет и не будет?

– Прошу не ерничать, проваливайте отсюда, – ответил Федя, спуская собак на соседей.

Соседям надоело ходить к Феде и убеждать его поучиться у них. Больше года они не интересовались делами Феди, но потом через год зашли к нему:

– Как дела, Федя?

– Дом строится, – ответил Федя, не оборачиваясь в сторону соседей, – не мешайте мне читать лекцию моим помощникам.

– А какова тема лекции?

– Как построить наш дом, – ответил Федя.

– Если ты лекции читаешь, то должен быстро тогда свой дом построить! А уже несколько лет прошло, а дома нет…

– Наше дело новое, – ответил Федя, не оборачиваясь в сторону соседей, – мы – первые отечественные строители, первопроходцы… Нужно сначала теоретически всё освоить, поучиться, обдумать, взвесить…

– Чего постоянно экспериментировать, Федя? – удивились соседи, всплескивая руками, – сначала бы ты поучился у нас, посмотрел, как мы хорошо все живем, какие дома красивые строим! А как можно без опыта пытаться что-то строить и постоянно экспериментировать на пустом месте?! О чем же ты можешь лекции читать, учить своих последователей, если сам ничего не смыслишь в строительстве?!

Обозлился Федя на своих соседей, спустил на них собак, бросился в драку, начав избивать соседей. Не стали соседи больше с ним говорить.

Прошло с тех пор целых десять лет. Многие из соседей забыли про злого Федю, пожелавшего построить свой дом без изучения опыта мирового строительства домов. Никто из соседей не посещал Федю и не интересовался его домом. И сам Федя никогда не наведывался к соседям, не желая никого видеть и слышать. Лишь некоторые люди, проходившие рядом с участком Феди и потом бывавшие в гостях у его соседей, что-то им говорили. Кто-то рассказывал, что видели возле участка Феди еще один ряд колючей проволоки вдобавок к прежней. Другие рассказывали, что число собак на участке Феди увеличилось, как и число его помощников. Но дома, как такового, не было. Зато лекции по строительству и обустройству дома Федя читал каждый день, иногда даже несколько раз в день. Некоторым соседям рассказывали, что многие помощники Феди состарились и умерли, так и не дождавшись конца эпохального строительства и не увидев дом Феди. Злые языки говорили, что Федя постарел, ослаб, отпустил длинную бороду почти до живота, но своей мечты построить дом без помощи извне не оставляет, постоянно экспериментирует, читает лекции новым своим помощникам по строительству дома…

Андрей проснулся, вздрогнул и перевернулся на правый бок.

– «М-да!.. – подумал Андрей. – Одни экспериментаторы у нас!.. Изобретатели велосипеда…»


Глава 17 Откровенный разговор | Ностальгия | Глава 19 Последние минуты