home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 20

Дураки.

Второй секретарь горкома партии Ижорска Фуфыжкин вышел из своего кабинета и неторопливо, посвистывая, направился в кабинет Сусликова.

То был низкий, худой человек лет сорока, с короткой стрижкой, одетый в традиционную форму чиновника: черный костюм, белую рубашку и черный галстук.

В юности Фуфыжкин мечтал стать ученым или космонавтом, но учился он в школе плохо, постоянно прогуливая занятия. Вдобавок, будучи холериком, он все время куда-то спешил, бежал, когда можно и пойти спокойно, говорил всегда быстро, даже иногда без пауз, словно боялся, что ему не дадут высказаться, стремился везде опередить своих сверстников, что редко ему удавалось, в связи с чем впоследствии у Фуфыжкина появилась гипертония. Словом, быстро и толково ему ничего не удавалось сделать, разве что смеяться хорошо всегда первым, не ожидая, когда все остальные вокруг посмеются.

Часто его мамаша, хватаясь за голову, причитала, глядя на свое не в меру подвижное дитя:

– Ой, Анатолий ты мой дорогой!.. И что из тебя выйдет? Что ты будешь в жизни делать, когда меня не станет на свете?

Не обладая большим умом и знаниями, но, имея большую житейскую хватку, Фуфыжкин быстро смекнул, что стоит двигаться по партийной линии, а посему, вступив в комсомол, проявлял фантастическую активность, чем не раз удивлял первого секретаря комсомола и его замов. Фуфыжкин бурно обсуждал каждый вопрос на собраниях комсомольской организации, часто выступал на собраниях, спорил даже там, где все казалось всем ясно, соглашался раньше и быстрее всех ехать на уборки картофеля в село. Так постепенно и незаметно он стал узнаваем в аппарате комсомольской организации Ижорска, не раз его хвалил сам первый секретарь комитета комсомола, когда присутствовал на собраниях первичной комсомольской организации. В результате за энергичность и инициативность Фуфыжкина через года два назначили на должность второго секретаря комитета комсомола, чему Фуфыжкин был несказанно рад. На этом посту он пробыл год. После вступления в партию Фуфыжкина назначили сразу вторым секретарем горкома партии Ижорска. Сусликов критически относился к своему второму секретарю, часто посмеиваясь над ним и понимая, что тот просто дурень. Сусликов понимал, что его новый второй секретарь человек энергичный, но дурень и этим все сказано. Каждому руководителю нужны лишь энергичные исполнители его воли и его приказов, а Сусликов не был исключением из общего правила. Иногда, когда Сусликову жаловались на Фуфыжкина, он разводил руками, посмеиваясь и отвечая примерно так:

– Товарищи, ну, что поделаешь с дурнем? Явных признаков умственного расстройства нет, как полагаю, просто наш Фуфыжкин просто дурень! Весьма интересно, что никто из товарищей Сусликова даже не обмолвился словом, а почему, собственно, просто дурень занимает сей высокий пост…

Сусликов поручил Фуфыжкину заведовать отделом торговли и общественного питания, думая, что в данном отделе его второй секретарь не наломает дров, но он ошибся и последствия его ошибки давали о себе знать почти каждый день. Бедный Сусликов вынужден был разбирать все жалобы покупателей, а также завмагов Ижорска. Покупатели жаловались Сусликову на то, что две чебуречные города работают, продавая чебуреки без мяса и масла, на то, что продавцы всех магазинов Ижорска сразу увольняются, если покупатель жалуется на обвес и невыдачу сдачи, в результате чего жалоба покупателя остается без ответа, как и его запись в книге жалоб и предложений; однако весьма интересно, что во всех магазинах города эти проштрафившиеся продавцы моментально заступают на свое место у прилавка, когда жалующийся покупатель покидает магазин.

Сусликов не раз кричал на своего второго секретаря, утверждая, что методы работы Фуфыжкина оставляют желать лучшего, что нечего давать указания завмагам делать вид, что плохой продавец сразу якобы увольняется, тем самым якобы успокаивая покупателя; и нечего, как кричал Сусликов, так много воровать вместе с завмагами мяса и масла, чтобы даже в маленьких чебуреках покупатели не находили ни масла, ни мяса.

– Но там есть маргарин, – вышел из положения находчивый Фуфыжкин.

Не ожидал тогда Сусликов такого циничного ответа. Он нервно качнул головой и вздохнул, говоря очень холодно:

– М-да, товарищ энергичный наш! Ты далеко пойдешь.

– Да? – обрадовался Фуфыжкин.

– Да, далеко пойдешь, если тебя не остановят.

– Кто ж меня остановит?

– Гм, органы! – выкрикнул Сусликов.

– Внутренние? – попытался пошутить Фуфыжкин, но Сусликов не был расположен в ту минуту к юмору и закричал пуще прежнего.

– Хватит! Хватит тебе паясничать! Иди работай!

Подойдя к кабинету Сусликова, Фуфыжкин минуту постоял в задумчивости, крепко сжимая папку с бумагами, потом вздохнул, тихо постучал для приличия и сразу вошел.

– Ой, здравствуйте, Анатолий Михайлович! – поздоровалась с Фуфыжкиным секретарша Лена.

– Здравствуйте… У себя? – Фуфыжкин жестом показал в сторону кабинета Сусликова.

– А-а… утром был… – ответила Лена.

– Тогда я зайду к Федору Ильичу.

Сусликов сидел за столом, читал газету «Правда».

– Здравствуйте, Федор Ильич! – входя, поздоровался Фуфыжкин.

Однако Сусликов не обратил внимания на Фуфыжкина и продолжал читать газету.

Фуфыжкин, не дожидаясь приглашения, сел на стул напротив шефа, положив папку с бумагами на стол.

Наконец, через минуты две Сусликов свернул газету, глянув на своего второго секретаря.

– Ах, ты… – безразлично протянул Сусликов. – Чего стряслось?

– Ничего… Ничего. Пока, – ответил Фуфыжкин.

– Ну, то, что ничего не произошло – это хорошо, но если ты говоришь «пока» это настораживает, – заключил Сусликов.

Фуфыжкин вздохнул и перестал смотреть на Сусликова.

– Ну, говори прямо! – потребовал Сусликов.

После короткой паузы Фуфыжкин промямлил:

– Понимаете, Федор Ильич, я вчера детство свое вспоминал… Так мечтал стать космонавтом или ученым…

– М-да, у нас вечер воспоминаний? Точнее, день воспоминаний?

– Нет, но послушайте!

– А я внимательно тебя всегда слушал. И сейчас слушаю!

– Понимаете, я только сейчас понял, что нахожусь…

– Ну?

– Что нахожусь не на своем месте…

– Гм, смело, но честно! – похвалил Фуфыжкина Сусликов, улыбаясь. – Что-что, а с самокритикой у тебя все хорошо. Есть у тебя самокритика!

– Спасибо. Федор Ильич… Но вы понимаете, что…

– Да я все понимаю! – перебил подчиненного Сусликов, вставая и медленно прохаживаясь по кабинету.

Фуфыжкин печально смотрел на Сусликова и не знал, что говорить дальше.

– И дальше что? – нетерпеливо спросил Сусликов.

– Дальше?

– Да, что ты от меня хочешь? Я же занятой человек… Сижу вот и думаю, как бы сделать так, чтобы всем в нашем городе Ижорске стало хорошо, как побыстрее построить коммунизм, а ты… – стал разглагольствовать Сусликов, поглядывая на свои часы.

Сусликов остановился, вздохнул и подумал про себя: «На самом деле я думал, когда же наступит обеденный перерыв…»

Фуфыжкин встал и пошел к двери.

– Стой! Куда ты? – не понял Сусликов.

Фуфыжкин остановился, продолжая печально смотреть на Сусликова.

– Ну, я понял тебя… Что ты от меня хочешь?

Фуфыжкин сел на стул и попросил:

– Можно выпить воды?

– Ну, пей…

Дрожащими руками Фуфыжкин налил в стакан воды из графина, немного выпил.

– Ну, говори!

Ответ Фуфыжкина поразил Сусликова:

– Дурак я, Федор Ильич… Дурак…

Конечно, Сусликов понимал, что такое Фуфыжкин и смирился с таким своим вторым секретарем. Некоторые руководители любят, чтобы их подчиненные не были умнее их самих, и в этом плане Сусликов не считался исключением из общего правила.

Но впервые в жизни Сусликов услышал, что кто-то из окружения сам признается, что он дурак! Сусликов сел за стол и внимательно посмотрел на Фуфыжкина. Фуфыжкин подумал про себя, что его шеф смотрит так внимательно и долго, будто Фуфыжкина ранее не знал и с ним впервые знакомится.

– Да, я понимаю, что ты дурак, – сообщил без улыбки Сусликов.

– Да?

– Всегда знал, что ты дурак, – признался Сусликов, глядя Фуфыжкину прямо в глаза. – И что с того?

Оба собеседника не отводили взглядов друг от друга, чему, как ни странно, удивлялись.

– Гм, а ты чего на меня так смотришь? – не выдержал Сусликов.

– М-м-м… а вы сами на меня так смотрите… – сообщил Фуфыжкин.

Сусликов махнул рукой и спросил:

– И что с того, что ты дурак?

– Как что с того? – удивился Фуфыжкин. – Ведь не может…

– Может! Именно может! – С улыбкой ответил Сусликов, поняв мысль Фуфыжкина. – И дурак может у меня работать!

– Это как же так?

– А вот так! Под моим умным руководством даже дурак найдет себе занятие.

– То есть…

– То есть и ты тоже можешь, и будешь работать со мной! Мы уже сработались, зачем мне других каких-то новеньких искать?

Фуфыжкин шумно вздохнул, разводя руками.

– Ну, что молчишь?

– Я думаю… – тихо ответил Фуфыжкин.

– И что ты думаешь?

– Здесь работать, как понял, сложно… Стать ученым или космонавтом тоже уже поздно.

– И трудно, как я понимаю! – с улыбкой заметил Сусликов. – Если честно, ученым или космонавтом не каждый может стать.

– А работать вторым секретарем горкома, значит, каждый сможет? – с сомнением в голосе спросил Фуфыжкин.

– Ну… ну, тоже не каждый… Но ты же работаешь у меня… Мы сработались! У нас всё подучится!

– Да? – тоскливо спросил Фуфыжкин.

Сусликов минуту помолчал, потом признался:

– Ну, раз у нас такой откровенный разговор вышел, то и я… я… тоже… в общем…

– Что вы тоже и в общем?

– Ну, я тоже…

– Вы тоже дурак, да? – быстро спросил Фуфыжкин.

Сусликов помрачнел, ударив кулаком по столу:

– Какого черта! С тобой говорят вроде по душам, а ты оскорбляешь, да?

– Что вы, Федор И…

– Нет, оскорбляешь!

Сусликов налил себе стакан воды, выпил. Минуты две прошло в молчании. Потом Сусликов смилостивился и говорил дружелюбно:

– Ладно… Я тоже в общем… в общем звезд с неба не хватаю…

– Это я давно понял! – поспешно сказал Фуфыжкин, только потом поняв, что надо было промолчать.

– Чего ты давно понял, дурак? С тобой по душам, а ты снова оскорбляешь? – заорал Сусликов.

Фуфыжкин вздохнул, встал, доставая из папки заявление по собственному желанию.

– Это что? – удивленно спросил Сусликов, став читать.

Через минуту он разорвал заявление и выбросил разорванные клочки бумаги в мусорку.

– Вот там будет лежать следующее твое заявление, если будешь еще бумагу марать! – нахмурился Сусликов.

– Но…

– Ясно тебе сказано или нет?

– Ясно…

– Иди тогда работай! – гаркнул Сусликов.

– А-а…

– Иди!

Фуфыжкин встал, сделал несколько шагов к двери, но потом остановился.

– Ну, что еще? – спросил Сусликов.

– Я насчет собрания.

Сусликов подобрел, улыбнулся и продолжал говорить более любезно, чем ранее:

– Ну, это ведь другое дело!.. Садись, сейчас обдумаем темы нашего собрания.

Фуфыжкин сел, вздыхая.

Сусликов посмотрел на наручные часы, подумал: «Эх, хорошо, что сегодня пятница!.. Скоро дома буду!», а вслух произнес:

– Вот тут сидишь и думаешь, как бы сделать так, чтобы коммунизм пораньше наступил! Ты вот думаешь о коммунизме?

– Чего? – не понял Фуфыжкин, даже приставая.

– Черт, тебе говорят: ты, второй секретарь горкома партии Фуфыжкин, думаешь о коммунизме? – строго спросил Сусликов.

– Нет, – честно признался Фуфыжкин, только потом поняв, что иногда стоит обдумывать свои ответы и не торопиться с ними.

От крика Сусликова вздрогнул не только Фуфыжкин, но и секретарша Лена, которая услышала шефа за зверью. Сусликов побагровел от злости, ударил кулаком по столу, вопя:

– Черт, да ты тупее, чем я думал!

– Но…

– Ты дурак, каких поискать!

– Я же сам признался…

– Даже дураки всегда и везде утверждают, что они думают о коммунизме и о нем мечтают! А ты?! – возмутился Сусликов.

– Но я не думал…

– А ты хоть раз в жизни подумай! Подумай прежде, чем рот свой открывать! Да ты самый настоящий дуплет!

– Кто, Федор Ильич?

– Дуплет! Дурак в квадрате!

Дверь открылась и в кабинет вбежала испуганная Лена.

– Ты чего врываешься без стука? – раздраженно спросил Лену Сусликов.

– Вы кричали? Что-то…

– Пошла вон! – грубо приказал Сусликов.

Лена покраснела и выскочила из кабинета.

– Извините меня, Федор Ильич, может, все-таки подпишите мое заявление?

– Черт, ты опять? Я твое заявление порвал!

Улыбаясь, Фуфыжкин достал из своей папки новое написанное заявление и положил его на стол перед Сусликовым.

– Что это?

– А-а… мое заявление по собственному…

– Опять ты торопишься? Ты что-то можешь неспеша обдуманно делать?

– Но…

– По собственному желанию ты только в туалет будешь ходить! – обозлился Сусликов и снова порвал на мелкие кусочки заявление Фуфыжкина.

– Но что вы…

– Молчать тут! Уф, уморил ты меня! – тяжело вздохнул Сусликов.

Последующие действия Сусликова так удивили Фуфыжкина, что он открыл рот, выпучил глаза и застыл, пробыв в неподвижности минуты четыре, если не больше: Сусликов снял свою голову с плеч и положил ее на стол, приговаривая с усмешкой:

– Ну, посиди тут без меня, дорогуша! И без тебя тошно!

Довольный Сусликов потер руки, потом обратил внимание на Фуфыжкина.

– Ты чего на меня уставился? Удивлен?

Однако Фуфыжкин продолжал сидеть в оцепенении, открыв рот.

– Ясно… – усмехнулся Сусликов. – Удивлен, стало быть? Как это можно жить без головы? А она мне надоела, только одна от нее головная боль! Иногда ее снимаю, чтобы не мешала…

– Голова всем нужна, – заметила голова Сусликова.

– Помолчала бы, – посоветовал ей Сусликов.

– А ваш коллега голову снимает? – спросила голова.

– Нет… Зачем?

– Кажется, он тупее вас, – высказала свое мнение голова.

– Ну, ты!.. Вообще-то правильно говоришь, но минуту помолчала бы!

Наконец, Фуфыжкин вышел из оцепенения и спросил шепотом:

– А как это у вас получается?

– Просто, – строго ответил Сусликов. – Если очень хочется, всё можно! Особенно мне, первому секретарю горкома партии!

– Прав тот, у кого больше прав, – не то утвердительно, не то вопросительно сказала голова.

Сусликов поморщился:

– Помолчала бы, послушала, что умный человек скажет.

– А вы в самом деле умный? – усомнилась голова.

Сусликов не выдержал и дал затрещину своей же голове, после чего заорал:

– Слушай, голова тупая! Я умный начальник, очень умный. Я есть первый секретарь горкома партии города Ижорска!

– Видали таких… – усмехнулась голова.

– На такие должности тупых не назначают! – попытался объяснить Сусликов, но голова моментально парировала:

– Видно, ошибочка вышла.

После второй затрещины голове Сусликов продолжал:

– Вот я умный, а ты глупая!

– Ой, неужели вы умный? – с сомнением в голосе спросила голова. – У нас, кажется, все начальники безголовые.

Фуфыжкин в страхе схватился за свою голову обеими руками, отходя от Сусликова.

– Ты чего испугался? – спросил, усмехаясь, Сусликов.

– А это, верно, думает, что вы и его голову снимите с плеч, – предположила голова Сусликова.

– Да? Так? – спросил Сусликов Фуфыжкина, на что Фуфыжкин ответил очень коротко, кивая и стоя почти у двери:

– Да!

– А ты не бойся, – успокоил подчиненного Сусликов. – Я только со своей головой экспериментирую.

– Только со своей? – спросил Фуфыжкин, но ответа не услышал.

А голова Сусликова продолжала шутить:

– Это только мой дурачок голову свою снимает.

– Значит, я дурачок? – спросил свою голову Сусликов.

– А то кто же!

– А вот посидишь тут без меня. Захочу, надену тебя, а захочу – нет, – сухо произнес Сусликов.

– Неужто без меня хотите прожить? – усомнилась голова Сусликова.

– Как-нибудь обойдусь.

Наконец, Фуфыжкин успокоился, сел на стул перед Сусликовым и спросил его:

– А почему вы голову сняли?

– А тебе какое дело! – грубо ответил Сусликов.

– Но почему без головы?

– Почему, почему… А надоела она мне!

– Кто… кто надоела?

– А голова мне надоела.

– Но она сама без вас разговаривает, – сообщил Фуфыжкин.

– Ну и разговаривает, что в том плохого или удивительного?

– Но…

– Раз голова, то должна ведь она разговаривать!

– Но…

– И какое тебе дело до моей головы? – обозлился Сусликов.

Без стука в кабинет вошла секретарша Лена и застыла от удивления.

– Ты чего без стука заходишь? – рассердился Сусликов.

– А-а… вы это опять… без… – пролепетала Лена, изумленно глядя на своего начальника.

– Не понял! Чего тебе надо?

– Думаю, – пришел на помощь Сусликову Фуфыжкин, – она удивилась, что вы сидите без головы.

– Да? А какое ей дело до моей головы?

– Но в приемной сидят посетители, я… – пролепетала Лена.

– Черт, подождут! Могу я отдохнуть или нет? – заорал Сусликов.

Лена отошла на шаг, тихо спрашивая:

– Хорошо… А-а… а принимать будете?

– Пока не буду. Я занят.

– Заняты? Чем?

– Своей головой.

– Зачем? – тупо спросила Лена.

– Хочу… Вернее, я отдыхаю от своей головы.

– А-а… зачем? – удивленно спросила Лена.

– Устал… Могу я отдохнуть от головы или нет? И потом ведь ты недавно видела меня без головы, так?

– Так…

– Тогда какого черта ты мне голову морочишь? – недовольно спросил Сусликов.

– А-а… а как я могу вам голову морочить, когда вы ее сняли?

Неизвестно, чтобы ответил ей Сусликов, но Фуфыжкин пришел начальнику на выручку, поспешно говоря и улыбаясь:

– Она, Федор Ильич, беспокоится о вас!

– Ты бы помолчал, Фуфыжкин!

– Но я хотел…

– Помолчал бы!

Голова Сусликова вмешалась, ехидно говоря:

– Лена удивлена своим безголовым начальником.

– А ну заткнись, дура ты моя! – заорал Сусликов, ударяя кулаком по столу.

– Для Сусликова кулак более удобная и нужная часть тела, чем голова, – продолжала голова Сусликова.

– Прекрати, дура ты моя!

– Хорошо, что признаете, – ответила голова, – вестимо, дура ваша. Какой начальник дурак, такая и голова дура!

– Молчать! А то возьму и выкину тебя в окно! – пригрозил голове Сусликов.

– Какую чушь несете! – ответила Сусликову голова. – Верно, помирать вам охота?

Сусликов встал, побагровел от злости, крича:

– Лена, пошла ты вон! И ты, Фуфыжкин!

Лена покраснела и выскочила из кабинета.

Однако Фуфыжкин продолжал сидеть.

– Ты, Фуфыжкин, не слышал, что я сказал?

– А как же обсуждение нашего собрания? – спросил Фуфыжкин.

Тут Сусликов вспомнил про собрание, тяжело вздохнул и торжественно водрузил голову на плечи.

Фуфыжкин даже привстал, поглядел со всех сторон на голову своего начальника, слегка погладил ее, улыбаясь. Сусликов удивился и спросил:

– Ты чего делаешь, а?

– А с головой вы интереснее, – заметил, улыбаясь, Фуфыжкин.

Сусликов нахмурился, сказал очень строгим голосом:

– Гм, а я твое мнение о моей голове вроде не спрашивал! Ладно, садись, давай по делу говорить!

Довольный Фуфыжкин выташил из папки лист бумаги, протягивая его Сусликову.

– Чего это? – не понял Сусликов, не беря лист бумаги.

– Это повестка дня нашего собрания.

– Тогда ты сам читай. Слушаю!

– Так, – начал Фуфыжкин, вставая и поднимая гордо голову кверху, – значит, будем обсуждать следующие темы. Надо осудить многие вопросы на собрании.

– Актуальные! – добавил Сусликов.

– Именно актуальные вопросы! – согласился Фуфыжкин, кивая. – Минуту он помолчал, потом робко сказал, внимательно наблюдая за реакцией Сусликова: – Поговорим о бесхозяйственности.

– Именно! О бесхозяйственности, – с энтузиазмом сказал Сусликов, добрея.

Фуфыжкин улыбнулся, говоря уже смелее:

– Еще о торговле и качестве облуживания населения.

– Именно! О торговле и качестве обслуживания населения, – повторил слова подчиненного Сусликов. – Еще об экологии надо поговорить, запиши.

– А это у меня записано, Федор Ильич, я…

– Хорошо! Молодец! – похвалил Фуфыжкина Сусликов. – Вот так, оперативно! По-деловому!

– Да! Оперативно! – поддакнул шефу Фуфыжкин. – В духе времени!

– Да! В духе времени! – кивнул, улыбаясь, Сусликов. – Что там еще у нас в повестке дня?

– Ой, много вопросов, Федор Ильич! – оживился Фуфыжкин. – Даже не знаю, успеем ли?

– Успеем! Коммунисты везде успеют! – ответил, улыбаясь, Сусликов. – Что там еще у тебя записано?

– Ой, много вопросов, Федор Ильич! О дисциплине.

– Да! Весьма актуально! О дисциплине! Еще о кадрах надо нам поговорить, – решил Сусликов.

– Совершенно верно, Федор Ильич, – согласился Фуфыжкин, кивая. – Это тоже у меня записано.

– О бюрократии! – твердо сказал Сусликов.

– Да! О бюрократии тоже поговорим! – поддакнул шефу Фуфыжкин, улыбаясь.

Сусликов заметил улыбку на лице Фуфыжкина и спросил:

– А чего ты улыбаешься?

– Улыбаюсь, а нельзя разве?

– Почему? Только я подумал, что ты над нашим собранием смеешься.

– Что вы! Как можно, Федор Ильич! – всплеснул руками Фуфыжкин. – Я улыбаюсь просто.

– Просто?

– Да! От полноты чувств, Федор Ильич! От счастья от работы с вами, Федор Ильич! – признался Фуфыжкин.

Сусликов хмыкнул, не поверив подчиненному, и сказал, перестав улыбаться:

– Ладно! Давай дальше. Об экологии надо бы поговорить.

– Поговорим! – согласился Фуфыжкин, кивая и тоже перестав улыбаться.

– Потом о торговле надо поговорить.

– Уже мы отметили, что о торговле надо поговорить! – известил Фуфыжкин.

– Надо еще поговорить об обслуживании населения.

– Обязательно поговорим! Оперативно! В духе времени! – заверил начальника Фуфыжкин, снова улыбаясь.

– Гм, чего ты опять улыбаешься? – недовольно спросил Сусликов.

– А нельзя разве?

– Знаешь одну нашу народную поговорку?

– Какую?

– Смех без причины – признак дурачины, – сухо ответил Сусликов, пристально глядя на Фуфыжкина.

Фуфыжкин минуту помолчал, улыбка сошла с его лица.

– Вот так-то лучше, – сообщил Фуфыжкину Сусликов. – Так, дальше что там у тебя?

– Дальше? Кажется, все мы обсудили, Федор Ильич!

– Надо бы по-деловому, оперативно!

– Именно так, Федор Иль…

– Только времени может у нас не хватить! – спохватился Сусликов.

– Ничего! – заверил Фуфыжкин, вставая. – Мы постараемся, Федор Ильич!

– Да! Коммунисты всё успеют! – уверенно сказал Сусликов, тоже вставая и поглядывая на часы. – Все, что ли?

– Нет! Один вопрос остался.

– Да? Говори!

Фуфыжкин замялся, мня в руках листок бумаги.

– Ну, что там еще?

– Очень важный вопрос, Федор Ильич! О строительстве коммунизма.

После короткой паузы помрачневший Сусликов неприязненно произнес, повысив голос:

– Ты это чего главный вопрос о строительстве коммунизма напоследок предлагаешь нам обсуждать?

– Но…

– Это так по-твоему надо работать? В духе времени? – обозлился Сусликов, ударяя кулаком по столу.

– Но…

– Молчать, дурак!

– Да я знаю, что дурак, даже сам вам только признавался, но…

– Молчать и слушать! – заорал Сусликов. – Вопрос о строительстве коммунизма надо обсуждать всегда сначала, это самый главный наш вопрос! Или же посветить собрание только этому вопросу!

– Да мы недавно обсуждали, Федор…

– Молчать! Чего ты торопишься, как всегда? Да, помню наше недавнее собрание, когда были на повестке дня всего два вопроса: о ремонте нашего здания и о строительстве коммунизма.

– И тогда, Федор Ильич, вы говорили только о ремонте нашего здания, а…

– Молчать! Память у меня пока хорошая! Да, говорил я только о ремонте здания, времени, как помню, не хватило на такой важный вопрос, как о ремон… тьфу, о строительстве коммунизма! Но мы ведь решили поговорить о строительстве в следующий раз!

– Да! – подхватил мысль начальника Фуфыжкин, улыбаясь. – О строительстве гаражей пока не поговорили.

Сусликов сокрушенно вздохнул, потом недовольно спросил:

– О чем мы сейчас говорили? О строительстве коммунизма или о строительстве гаражей?

– Вообще-то о строительстве коммунизма, но…

– А чего тогда ты темы меняешь, дурак?

– Но ведь важная же тема – строительство гаражей, – ответил тихо Фуфыжкин.

– Дурак! Дуплет настоящий ты! – заорал Сусликов, ударяя кулаком по столу.

Фуфыжкин обиделся:

– Ну, дурак… И сам знаю, что дурак… Чего меня оскорблять понапрасну?

– Ладно, сам виноват! – чуть спокойнее продолжал говорить Сусликов. – А строительство коммунизма разве не важная тема?

– Да, но…

– И что ты меня постоянно перебиваешь, а? Уволю к чертям собачьим!

Фуфыжкин улыбнулся, вытащил из папки новое заранее записанное заявление и подал его Сусликову.

– Что это ты мне суешь? – не понял Сусликов, беря лист бумаги.

– Это мое заявление по собственному желанию, – сообщил Фуфыжкин.

Сусликов разорвал, как и ранее, заявление Фуфыжкина, говоря:

– И куда ты от меня денешься, а? Кто тебя такого дурного возьмет?

– А-а… но мне здесь скучно…

– Скучно тебе, да? В космос хочешь полететь?

Фуфыжкин погрустнел, даже прослезился и честно ответил:

– Хочу в космос! Очень хочу!

– Нет уж! Такие дурни под присмотром должны работать! – Сусликов минуту помолчал, выпил воды и продолжал, успокоившись:

– Итак, важную тему о строительстве коммунизма мы все-таки осветим. На другом собрании.

– Это когда?

– Не спеши! Слушай! Отдельно соберемся, посвятим такой важной и актуальной теме полчаса, думаю, хватит, – решил Сусликов. – А завтрашнее наше собрание, думаю, часа полтора будет в самый раз.

– Да! Совершенно верно, Федор Ильич!

– Ладно, иди к себе.

Фуфыжкин направился к двери, но потом остановился.

– Ой, Федор Ильич, у вас часы остановились! – робко сказал Фуфыжкин.

– Как стоят? – Сусликов посмотрел на свои наручные часы, потом поднял голову:

– Ты чего, Фуфыжкин? Часы мои ходят.

– Ваши настенные часы в кабинете стоят, – добродушно ответил Фуфыжкин и вышел из кабинета.

Сусликов подошел к настенным часам, удивленно говоря:

– Гм, действительно они стоят! Как это я раньше не замечал! Всё в работе, в делах!

Раздался телефонный звонок, но Сусликов не торопился взять трубку. Телефон продолжал звонить, тогда Сусликов неохотно поднял трубку, сухо говоря:

– Слушаю!.. А-а… Привет мастеру сыска! – Сусликов усмехнулся, сел за стол. – Ну, чего там у тебя нового? Всех шпионов Америки и Европы изловил?: Всех диссидентов поймал? А! Не всех, значит?.. От меня чего ты хочешь? Куда мне идти? Это твоя такая шутка? Ах, ты серьезно?.. А чего я там забыл?.. М-да… Может, ты и прав… Действительно, первый секретарь горкома должен знать всех и вся в своем городе!

Даже в сумасшедшем доме! И когда мы туда пойдем с тобой? Ах, сейчас?.. Ладно…


Глава 19 Последние минуты | Ностальгия | Глава 21 Встреча с предком