home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 25

Это дежа вю надоело!

Андрей вздрогнул, приоткрывая глаза. Он только что проснулся от дикого крика кого-то в палате. Сон показался ему очень страшным, пугающим, хотелось проснуться побыстрее, но, проснувшись, он понял, что лучше бы он поспал еще…

– Черт, зачем так кричать? – пробормотал он, привстав и оглядываясь по сторонам.

Андрей увидел Наполеона, который стоял без одежды посреди палаты с поднятыми кверху руками.

«Снова все повторяется… – с грустью подумал Андрей, тяжело вздыхая. – Третий день все повторяется…»

Наполеон снова дико заорал на всю палату, выпучив глаза:

– Все вы умрете!! И я тоже умру!!

Андрей протер глаза и подумал: «Сколько ж мне предстоит видеть каждый день одно и то же? И просыпаться от дикого крика сумасшедшего?»

– Ладно, хорош орать, – недовольно произнес Антон, вставая с кровати и позевывая.

Андрей услышал реплику друга и снова подумал: «И Антон то же самое вчера говорил… Что со мной? Или я вижу новый сон?»

Наполеон поднял брови кверху от удивления, говоря:

– Что такое? Ты можешь делать мне замечания?

Андрей спустил ноги на пол, сидя на кровати, и очень внимательно наблюдал за происходящим, вспоминая, что все это происходило уже вчера.

– А то! Зуб даю, что могу! – охотно ответил Антон, вразвалку подходя к сумасшедшему.

Однако Наполеон продолжал упрямо спрашивать Антона:

– Ты мне, императору, можешь делать замечания?

– Да! Могу делать тебе, дуралею, замечания! – улыбнулся Антон, слегка толкая Наполеона в грудь. – Ты чего тут голый стоишь?

– Что-о?! Ты можешь делать мне замечания?

– Да! Делаю тебе замечание, иди оденься, псих! – строго сказал Антон.

Наполеон вспылил:

– Молчать! Приказывать тут могу лишь я, император! Все вы умрете!

«А сейчас Антон ударит психа», – вспомнил Андрей.

И действительно: Антон он поднял правый кулак и ударил Наполеона в лоб.

Наполеон покачнулся, не удержался на ногах и упал па пол без всяких слов.

– Антон, ты драться не устал? – укоризненно спросил Андрей, вставая и подходя к другу.

– А чего он надоедает мне! – оправдывался Антон. – Ты чего хочешь?

Андрей наклонился к другу, шепча ему на ухо:

– Слышь, уже три дня все повторяется…

– Чего? – пробормотал, не поняв Андрея, Антон. – Чего ты говоришь о вчерашнем дне?

– Дежа вю, – пояснил Андрей, улыбаясь.

– Не верю…

– А вот сейчас этот Наполеон встанет и начнет орать, – напомнил Андрей.

И в самом деле: Наполеон быстро поднялся, поспешно отошел к своей кровати и оттуда завопил:

– Люди! Караул! Наших бьют!

Сумасшедшие повскакали, стали кричать, кидаться подушками. Андрей с Антоном благоразумно отошли к своим кроватям, предпочитая не вмешиваться в ненужную драку.

– Ну, что, Антон? – с интересом спросил Андрей. – Теперь мне поверил?

– Во что верить?

– В то, что всё повторяется… Дежа вю!

Антон неопределенно пожал плечами, ничего не ответив другу.

– Ладно, – усмехнулся Андрей, – сейчас в палату вбегут санитары.

– Да? И сколько их будет?

– Три… Три санитара вместе с медсестрой.

В палату, как сказал Андрей, вбежали трое дюжих санитаров с медсестрой.

– Верно ты сказал, – удивленно забормотал Антон, выкатив глаза.

– Посмотри на календарь на стене, – попросил Антона Андрей.

Антон подошел к висящему календарю на стене.

– Андрей, подчеркнуто десятое апреля, – сообщил Антон. – Сегодня деся…

– Нет, Антон, это три дня назад было десятое апреля, – убежденно ответил Андрей.

– Как это так? – Антон пожал плечами, недоуменно глядя на Андрея.

– Почему шумим? – вскричал один лысый санитар, а другой санитар с покрасневшим отечным лицом добавил, грозя кулаком: – А ну быстро всем лечь на свои места!

Андрей и Антон легли быстро на кровати, так что санитары не смогли придраться к ним. Вася тоже лежал, а остальные больные стояли в крайнем возбуждении.

Лысый санитар грубо толкнул Наполеона к его кровати, требуя, чтобы тот быстро оделся.

– Еще раз повторяю: всем быстро лечь на кровати! – приказал лысый санитар, толкая больных к кроватям.

– А завтрак? – спросил Кощей.

– Пока не будет порядка, никакого тебе завтрака! – грубо ответил Кощею санитар с покрасневшим отечным лицом.

– Тебе этот завтрак нужен? – спросил Кощея Андрей.

– А как же без него?

– Да? Манная каша, компот? Очень вкусно, да?

Кощей вздохнул и уныло ответил:

– Что поделать? Ты можешь предложить нам иное меню?

– Нет…

Больные с трудом улеглись.

Медсестра раздала всего градусники, таблетки и объявила, что завтрак будет через полчаса. Антон задержал медсестру, спрашивая ее:

– Скажите, а какое сегодня число?

– Сегодня? Сегодня десятое апреля, – ответила медсестра и хотела отойти от Антона, но он ухватил за халат, не давая ей идти.

– Пусти меня! – повысила голос медсестра, после чего подозвала санитаров.

– А ну отпусти медсестру, псих! – потребовал лысый санитар, толкая Антона.

Антон разжал пальцы, отпуская медсестру, и спросил санитара, какое сегодня число. Лысый санитар засмеялся:

– А тебе не все ли равно, какое сегодня число? Ну, десятое апреля, дальше что?

– Десятое апреля, кажется, было три дня назад, – заметил лежа на кровати Андрей.

– Ха! Еще один псих чего-то тут вякает! – засмеялся лысый санитар, после чего нахмурил брови, сердито говоря:

– А ну молчать тут!

Антон решил еще раз спросить санитара:

– Нет, товарищ, все-таки какое сегодня число?

– Заткнись, псих! – рявкнул лысый санитар. – Нашелся мне тут товарищ!

Санитары предупредили всех о соблюдении порядка в больнице и вышли вслед за медсестрой.

Андрей полежал несколько минут, потом встал и подошел к кровати Васи. Вася лежал с закрытыми глазами, хотя и не спал.

– Ну, хватит лежать, Вась, – обратился к Васе Андрей.

– А что мне делать? – тихо ответил Вася, продолжая лежать с закрытыми глазами.

– Хотя бы встань, пройдись по палате, займись гимнастикой, – предложил Андрей, приседая.

К друзьям подошел Антон, позевывая.

– Вот и Антон встал, – радостно произнес Андрей, улыбаясь.

– А чего ты радуешься? – спросил Антон.

– Чего радуюсь? Новому дню я радуюсь!

– Гм, смотрите, какой радостный попался, черт дери тебя, – проворчал Антон, качая головой.

– Снова у нас дежа вю, – объявил Андрей. – Как оно мне надоело!

– Не понял что-то тебя, Андрей, – проговорил Вася, открывая глаза.

Антон присел на край кровати Васи. Андрей почти шепотом сообщил друзьям о своем открытии. Вася присел, удивленно смотря на Андрея, а Антон пожал плечами, говоря:

– Кто-то спутал даты на календаре.

– Нет, не спутал, – возразил Андрей, – что тебе медсестра ответила?

Антон задумался.

– И потом что тебе санитар ответил? Он ответил, что сегодня якобы десятое апреля, так?

– Так… – кивнул в замешательстве Антон, тупо смотря на Андрея. – Ну?

– Чего ну, Антон? Дежа вю!

Антон отрицательно качнул головой, раздраженно говоря:

– Черт!.. Видно, напился ты, Андрей! Или сдуру болтаешь!

– Антон, ты подумай лучше, – порывисто произнес, вставая, Вася.

– Чего мне думать? Черт, как все надоело! Домой хочу, – признался Антон, грустно глядя на Андрея.

– Все домой хотят! – почти одновременно ответили Андрей с Васей.

Минуту друзья помолчали, потом Вася добавил, открывая глаза и вставая с кровати:

– Бежать отсюда надо!

– И именно это ты, Вася, говорил вчера, – напомнил Андрей.

– Бежать? – спросил Антон, вставая.

– Разумеется, – согласился с Васей Андрей, – но не могу придумать, как нам отсюда бежать.

Антон стоял с кислым видом, продолжая покачивать головой.

– Антон, ты что-то сказать хочешь? – спросил его Андрей.

– Чего говорить? – уныло ответил Антон. – Бежать надо, но не удастся.

– А ты не бойся, надейся, тогда все у нас получится! – попытался приободрить друга Андрей, улыбаясь.

Улыбка Андрея разозлила Антона:

– Ну, чего ты скалишься, а?

– Нельзя улыбаться?

– Улыбаться можно, но не вижу повода для радости!

– Как не видишь? Мы здоровы, живы, утро новое… Нет, вернее, снова сегодня прошедшее десятое апреля, ха-ха!

Антон с большим раздражением махнул рукой, говоря:

– Хватит! Брось кривляться! Уж тошно как!

– Значит, наш ностальгирующий товарищ огорчен своим появлением в том прошлом времени, о…

– Хватит кривляться! – закричал на всю палату Антон, хмурясь.

– Ты чего орешь, Антон? – удивился Вася.

– Он надоел мне своими шуточками! А ты, метр с кепкой, заткнись! – рявкнул Антон, грозно смотря на Васю – Что? За… за… чем на… надо мной смеять…ся? – пролепетал Вася, заикаясь.

Андрей попросил Антона не говорить грубо с Васей, но Антон раздраженно произнес:

– А сколько можно надо мной посмеиваться.

Андрей присел на край кровати Васи, предложив Антону тоже сесть рядом. Антон молча сел, тогда Андрей спокойно стал говорить, вспоминая прошлый откровенный разговор с Антоном, чтобы тот успокоился. Однако Антон вскочил, как только Андрей напомнил ему о прежней беседе.

– Ты чего бесишься? – обомлел Вася, видя, как злится Антон.

– А чего он ко мне пристал? – недовольно ответил Антон, отходя от друзей. – Чего вспоминает? Зачем?

– Чтобы ты успокоился, – поспешно ответил Андрей, перестав улыбаться, – чтобы ты вспомнил, как дал нам обещание.

Антон быстро подошел к Васиной кровати и спросил:

– Какое обещание?

– А что больше не будешь ностальгировать по советскому прошлому, помнишь?

Антон неохотно кивнул:

– Ну…

– Значит, помнишь свое обещание?

– Я обещал еще подумать.

– Нет! Ты обещал нам обоим больше не ностальгировать! – напомнил Антону его слова Андрей.

– Ну, чего опять пристали? Что измениться, если я с вами соглашусь? – с интересом спросил Антон.

– Что?

– Да, что изменится? Мы сможем выйти из этой поганой психушки? Мы…

Андрей жестом остановил Антона, мягко возражая ему:

– Послушай… Мы очень долго беседовали…

– Ну!

– Послушай… Мы ж тебе не враги? Мы очень хотим, чтобы ты одумался… Чтобы…

– Перестань, Андрей! – почти взмолился Антон. – Тошно уж от твоих слов! И противно здесь находиться!

– Согласен, что противно, – кивнул Андрей, – но подумать тебе стоит.

– Ты насчет сдачи партбилета решил подумать, – прибавил Вася, обращаясь к Антону.

Антон махнул рукой, вздыхая и говоря намного мягче, чем прежде:

– Ладно… Подумаю… Сегодня…

– Гм, сегодня или завтра? – спросил Антона Андрей, но его вопрос повис в воздухе.

Друзья стали рядом, протягивая руки для пожатия.

– Ну, мир или война? – спросил Антона Андрей.

– Мир, – уныло ответил Антон, вяло пожимая руку Андрея.

– Мир? – робко спросил Вася, пожимая руку Антона.

– Мир всегда лучше войны! – заметил Андрей.

– И чтоб больше не называли меня метр с кепкой, – попросил жалобно Вася.

– Хорошо! – за себя и Антона пообещал Андрей.

Минута прошла в молчании.

– Хорошо, только ты не нервничай, – попросил Антона Андрей, вновь улыбаясь.

– Это почему?

– Нам следует быть спокойными и уверенными, – объяснил ему Андрей, – словно мы тут во вражеском лагере, из которого нужно сбежать.

– Сбежишь тут, как же…

– А я думаю постоянно о побеге, – признался Вася, – но ничего придумать не могу.

– Ничего, – успокоил Васю Андрей, – еще не вечер… Сбежим.

– А дальше что нам делать? – спросил Антон.

– Дальше? Одно знаю точно: больше в горком партии не пойду! – с улыбкой ответил Андрей. – И об этом мы говорили вчера.

– А куда ты пойдешь?

– Подумаем…

Завтрак друзьям не понравился, да и как мог он им понравиться, когда они с самого детства не ели манной каши, а в больнице каждое утро давали на завтрак именно манную кашу; друзья уныло поглядели на кусочек масла с черствым хлебом, компот и решили есть хлеб с маслом, запивая его компотом. Кашу они есть не стали.

Сидевший рядом с ними Кощей чмокал от удовольствия, кушая манную кашу. Он заметил унылые лица друзей, поэтому решил их как-то приободрить.

– А вы кашку ешьте, такая вкуснятина! – улыбаясь и облизывая ложку, громко произнес Кощей.

– Сам ее ешь, – ответил Антон, не смотря на Кощея.

– Нам она не нравится, – вздыхая, проговорил Андрей, после чего шепотом попросил Антона не связываться с Кощеем.

Антон так же шепотом ответил, что этот Кощей ему надоел. Тогда Андрей напомнил Антону про события прошлых дней, как Антон ударил Кощея в нос, но Антон лишь отмахнулся, огрызаясь:

– Ты тоже мне надоел!

Кощей улыбнулся и предложил Антону:

– Тогда компот попей! Только не злись ты.

Антон вскочил и неожиданно для всех больных заорал:

– А ну замолкни!

У Кощея от удивления поднялись брови, он покраснел, положил ложку на стол.

– Антон, сядь, – попросил друга Вася, но Антон вновь заорал:

– Замолкни, псих! Не лезь к нам!

Андрей наклонился к Васе и тихо сообщил ему, что все это происходило уже подряд три дня. Вася весьма удивленно посмотрел на Андрея, но ничего ему не ответил.

Кощей встал, внимательно посмотрел на Антона и тихо спросил его:

– А чего ты тут орешь? Я…

Андрей наклонился к Васе и прошептал, что сейчас Антон ударит Кощея в нос.

– Последний раз прошу тебя заткнуться! Зуб даю, врежу! – заорал Антон.

– Но…

Антон размахнулся и ударил Кощея в нос. Кощей слегка вскрикнул, хватаясь рукой за нос.

– Ты чего, Антон, взбесился? – изумился Вася.

– Антон, сядь, – посоветовал другу Андрей, – санитары подойдут, смирительную рубашку оденут.

Вася прошептал Андрею:

– В самом деле ты прав… Все повторяется… Теперь я вспомнил события прошлых дней, ты прав, Андрей…

Антон быстро сел рядом с друзьями.

Но Кощей продолжал стоять, держа ушибленный нос. К нему подошли двое санитаров.

– Что случилось? – спросил его лысый санитар.

– А ну сядь на свое место! – потребовал санитар с отечным покрасневшим лицом.

– Сяду, сяду… – Кощей тяжело вздохнул, садясь.

Лысый санитар строго поглядел на притихших друзей, а потом спросил их:

– Ну, чего тут произошло, психи?

– А ничего, – быстро ответил Андрей.

– Точно ничего? – строго спросил санитар с покрасневшим отечным лицом.

– Точно! – ответил Андрей. – А больше ничего на завтрак нам не дадите?

Санитар с покрасневшим отечным лицом подозрительно посмотрел на друзей, потом спросил:

– А чего этот псих нос тер?

– А кто его знает, – развел руками Вася, даже не смотря на санитара.

Лысый санитар строго произнес, грозя друзьям указательным пальцем:

– Тихо тут сидеть! Не ругаться и не драться!

– А мяса нам не дадут? – поинтересовался Андрей.

– Андрей, прекрати… – шепотом попросил Вася.

Лысый санитар грубо толкнул Андрея, говоря сквозь зубы:

– Ешь, чего дают, псих!

Санитары отошли в сторону. Кощей покачал головой, пробурчал:

– Эх, вы… Зачем драться со мной? Чего я вам сделал?

– Ладно… Ешь, помалкивай, – прошептал Антон.

– Чего ешь? Когда нос болит…

– Ладно, Кощей, извини нашего друга, – извинился за Антона Андрей, дружески похлопывая Кощея по плечу. – Он очень нервный.

– Если нервный, лечиться надо.

– Слышь, Кощей, сейчас встану и еще раз дам тебе в нос! – повысил голос Антон, сверкая глазами.

– Ну, нет! – воскликнул Андрей, придерживая Антона, чтобы тот снова не вскочил. – Будешь сидеть и есть кашку!

– Не хочу я кашку, – закапризничал Антон, – хочу водки выпить!

Кощей улыбнулся, говоря:

– Водку все хотят, но где ее взять? Только компот есть.

– Ладно, ешьте молча, а то санитары снова подойдут, – посоветовал всем Вася. – Смирительные рубашки на всех нас есть.

– Логично! – усмехнулся Андрей. – Водки нет, мяса тоже нет, пряник всегда есть смогут, чего не скажешь о кнуте!

Антон поморщился, не поняв:

– Ты это о чем?

– Гм, а том самом… О нашей треклятой жизни! Чего-чего, а дефицита кнутов в нашей стране никогда не будет.

– То есть терпи и молчи, – добавил Вася.

– Ты прав, Вася, – согласился Андрей, – но чаша нашего терпения переполнена.

Терпение следует, как полагаю, измерять не чашами, а ведрами!

Кощей строго произнес, вставая из-за стола:

– Ох, философы, договоритесь вы!

– А чего нам тут бояться? – усмехнулся Андрей. – Сам же недавно говорил, что лишь здесь можно говорить свободно!

– Так-то оно так, но осторожность вам не помешает, – предупредил друзей Кощей.

– А куда ты? – спросил Кощея Антон.

– Куда? В палату. Спать!

– И тебе нравится такая сонная жизнь? – удивился Андрей. – Ведь ты, Кощей, как мы поняли, вроде не псих?

Кощей минуту постоял молча, колеблясь, отвечать Андрею или не стоит; наконец, он сел рядом с Андреем, решив ему ответить:

– Хорошо… Да, я не псих, уж рассказывал свою историю… Да, говорил, что только здесь можно говорить, что вздумается… Что в голову взбредет… Но даже здесь есть, как вы говорите, кнут и пряник! Есть лишние уши, которые доложат, кому надо о подозрительных речах!

– Согласен, – произнес Андрей.

– Есть и манная каша, компот или пшенка, есть и смирительные рубашки, дополнительные уколы для устрашения психов! Вы согласны со мной или нет?

– Мы полностью с тобой согласны, – ответил за всех друзей Андрей.

– Ну, тогда о чем нам дискутировать?

– О чем, говоришь? – задумчиво произнес Андрей. – О чем… А о том, что хватит терпеть…

– А вы предлагаете нам какой-то выход? Мне какой-то выход, когда сами не можете выбраться отсюда?

Андрей внимательно поглядел на разволновавшегося Кощея, мягко похлопал его по плечу, благожелательно сказал:

– Да! Выход всегда есть!

– Неужели?

– Да, только надеясь, можно найти выход! Выход отсюда пока мы не нашли, это точно тобой подмечено. Но нас такая сонная жизнь не устраивает…Мы здесь временно, случайно здесь появились, скоро жизнь переменится, попомнишь мое слово!

Кощей пожал плечами, скептически улыбаясь:

– А я не верю… Не верю тебе! Ничего не произойдет! Никаких новых революций не будет! Не будет перемен…

Кощей хотел уходить, но Андрей задержал его:

– Постой! Ты вроде самый нормальный из находящихся здесь! Ты не веришь в перемены?

– Разумеется, не верю.

– Но почему? Ведь я точно знаю, что режим нынешний прекратит свое существование… Коммунисты больше не станут править, ты…

– А кто станет вместо них? – без интереса, машинально спросил Кощей.

– Кто? Долго тебе рассказывать, просто знай, что…

– Ладно! Начитался ты фантастики!

– Постой…

– Отпусти меня! – решительно произнес Кощей, вырываясь из рук Андрея.

Антон недовольно глянул на Андрея, пробурчав:

– Слышь, может, хватит коммунистов ругать?

– Хватит их ругать? – повторил слова друга Андрей. – А ты забыл свое обещание?

– Ничего я не забыл, но…

– Ладно, Антон, – вмешался в разговор Вася, – тебе еще много времени для раздумий понадобится.

Антон недовольно поморщился, тут же спрашивая:

– А почему?

Однако никто ему не ответил. Кощей вышел из столовой.

Лысый санитар посмотрел на часы, потом громко объявил:

– Заканчивайте завтрак! Кто закончил есть, марш в палату!

Андрей поморщился, шепча:

– Как мне всё это надоело…

Наполеон, проходя мимо лысого санитара, хихикнул:

– Твой шашлык был очень вкусным!

– Иди, псих! – толкнул Наполеона лысый санитар, тихо ругаясь.

– Ладно, что делать нам дальше? – уныло спросил Вася, глядя на Андрея.

Антон заметил, что Вася смотрит только на Андрея, и вспылил:

– Ах, значит, мое мнение никого не интересует?

– Почему? Интересует, – быстро ответил Андрей, – интересует, когда ты сдашь свой партбилет.

Антон тихо выругался, вскакивая и рассерженно говоря:

– Хватит уж! Андрей, ну, сколько можно посмеиваться надо мной!

Андрей невозмутимо ответил:

– Никто над тобой, Антоша, не посмеивается, и никогда над тобой не смеялся…

Просто мы ждем… Ждем очень терпеливо…

– Чего ждете вы?

– Когда ты, наконец, признаешь ошибочность своих прежних взглядов! Когда ты сдашь свой партбилет! Когда…

– Да я же согласился с тобой, что напрасно я ностальгировал!

– Согласился, но не во всем, – вмешался в разговор друзей Вася, – ты еще вспоминал о мороженом, детстве, черном и белом…

– Безусловно, вспоминал! – кивнул Антон. – Не может быть только черное без белого.

Или я не прав?

– Частично прав…

– А! Только частично?

– Да! Не может быть только черное без белого, – убежденно заговорил Андрей, – не может быть только плохое без хорошего!.. Об этом мы достаточно говорили раньше! Еще три дня назад мы о том же говорили, десятого апреля!

– Неужели десятое апреля сегодня? – усомнился Антон. – Бред! Как все мне надоело!

И вы оба со своей политикой!

Минуту помолчали.

– Да, были у всех нас приятные моменты в жизни… – медленно произнес Андрей.

– Значит, ты тоже ностальгируешь? – обрадовался Антон, улыбаясь на миг.

– Гм, должен тебя огорчить, – дружелюбно проговорил Андрей, – нет… Не ностальгирую!

Еще подумай… Люди, вспоминая свое детство, молодость, по каким-то неведомым причинам забывают многое страшное, трагичное в их прошлой жизни…

– Если то трагичное в их жизни было, не так ли? – моментально спросил Антон. – Мы же говорили о приятных моментах нашей жизни, так?

– Разумеется… Как ты нам рассказывал, у тебя тоже были неприятные моменты, вспомни свой рассказ про маму, дядю, отца…

– Да, но…

– Подожди, дай закончить! – горячо перебил Антона Андрей. – Итак, получается, что человек вспоминает о молодости, а потом случайно или по неразумению идеализирует прошлую жизнь, даже не желая иной раз ее идеализировать! То есть приятные воспоминания о свой молодости перекрывают прежний негатив!

– Мы говорили о приятных моментах нашей жизни, как без них? – повторил свой вопрос Антон, хмурясь.

– Но мы ведь говорим о другом!

– О чем? – словно не понимая, спросил Антон.

– Антон, мы с тобой достаточно долго откровенно поговорили в саду, забыл? – напомнил Андрей. – Тогда я подробно все тебе объяснил, ты решил все обдумать…

Ты решил, что перестанешь ностальгировать по совкому прошлому, так?

– Так, но…

– Что «но», Антон? Какие еще могут аргументы у тебя? Неужели тебе приятно находиться сейчас в прошлом времени?!

– Вообще-то не очень… – пробурчал Антон, вздыхая. – Противно…

– Сразу бы так, Антон, – обрадовался Вася, а Андрей продолжал, обращаясь к Антону:

– Еще хотел тебе сказать…

– Что сказать?

– Я ранее увлекался живописью, пытался рисовать… Смотрел много картин Марка Шагала, сейчас почему-то вспомнил одну его картину «Над городом».

Антон не понял друга, говоря:

– А при чем тут…

– Послушай! На той картине нарисованы двое человек, они летят над городом, летят вперед, но лица их смотрят почему-то назад.

Вася удивился:

– А почему назад?

– Я тоже не понял смысла, когда увидел ту картину, – продолжал говорить Андрей, – но потом, заинтересовавшись творчеством Шагала, прочитав массу книг о его творчестве, понял, что человек, движущийся вперед, с лицом, смотрящим назад, – ключевой образ в творчестве Марка Шагала! Иногда, знаете ли, иные картины пробуждают неожиданные мысли… Не кажется ли тебе, Антон, что мы все в стране, пытаемся идти вперед (лишь пытается идти вперед!), но постоянно смотрим лишь назад?

Вместо Антона отозвался Вася, печально говоря:

– Как точно подмечено, Андрей! Как похоже на нашу историю! Мы постоянно смотрим лишь назад, постоянно вспоминаем старых политических деятелей без всякой на то нужды, мы ностальгируем, мы пытаемся вставать на одни и те же грабли!

Антон задумался, предпочитая не смотреть на друзей.

К друзьям вразвалку подошли двое санитаров, которые приказали идти в палату.

Друзья медленно поднялись, вышли из столовой.

– Знаешь, Антон, – решил сказать Андрей, – вот ты веришь мне и сам понимаешь, что мы очутились в прошлом… Но сегодня у нас по-прежнему почему-то десятое апреля.

– Не верю! – воскликнул Антон.

Вася улыбнулся, заметив:

– Слушай, Антон, а ты, как Станиславский, постоянно восклицавший на репетициях:

«Не верю!»

– Да! Не верю! – упрямился Антон.

Андрей слегка улыбнулся, говоря Васе:

– Именно эти слова ты говорил вчера, помнишь?

– Затрудняюсь… – ответил Вася.

– Все повторяется… – продолжал Андрей. – Скоро ты, Антоша, ударишь психа Наполеона, потом мы на прогулке встретим одну даму.

– И чего дальше будет? – скептически глядя на друга, спросил Антон.

– Что будет? А ты не помнишь, что с ней мы говорили три дня назад? У нее умер муж, она нам все подробно расскажет.

– Неужели? Не помню…

– Хорошо, скоро все это произойдет… Запомни мои слова!

– Уже их заполнил, – кивнул Антон.

Вася вступил в разговор, припоминая плачущую даму и говоря, что он помнит ее, однако Антон промолчал, не обращая внимания на слова Васи.

После драки Антона с Наполеоном, которая повторилась в точности, как вчера и позавчера, в палату вбежали санитары, уложили всех по кроватям, после чего удалились.

Андрей полежал немного на кровати, потом решил поговорить с Васей и подошел к нему.

– Ну, о чем думаешь, Вась? – спросил Андрей, присаживаясь на край кровати Васи.

– Нелепо все… Надоело…

– Согласен.

К друзьям подошел вразвалку Антон, он тоже присел на край кровати Васи.

– Что скажешь, Антон? – спросил его Вася.

Однако Антон промолчал.

Друзья не заметили приближения к ним Кощея.

– Люди, а вы не видите меня? – спросил Кощей Васю и Андрея.

– Ой, ты! Что хочешь? – ответил вяло Вася, отводя взгляд от Кощея.

– А ничего я не хочу, – коротко сказал Кощей, садясь на край кровати Васи. – Скучно…

– Тогда спи, раз тебе скучно, – посоветовал Андрей.

– Устал спать… – признался Кощей. – Только давайте не драться.

– Ладно, кому ты нужен, – кивнул Андрей.

Помолчали. Вася внимательно поглядел на приунывшего Кощея, напомнил ему:

– Слушай. Кощей, а тебе ведь нравится здесь жить, так?

– Вообще нравится.

– Гм, а в частности?

– В частности, – ответил, слегка улыбаясь, Кощей, – скучно мне…

– Скучно? Таблетки глотать, пшенку есть, да?

Кощей пробурчал:

– Баб нет… Развлечений…

Настал черед улыбаться Андрею и Васе.

– Кощей, ну, насчет баб ты не по адресу обратился, – произнес Андрей, а Вася прибавил:

– А насчет развлечений… Какие могут здесь развлечения? Смирительная рубашка, драки, крики…

Кощей понимающе кивнул, ничего не ответив друзьям.

– Здесь же не публичный дом, – заметил Вася.

«Сейчас этот Кощей станет вопить, – вспомнил события прошлых дней Андрей, – шум, крики… Ой, как все надоело!..»

– Кощей, ты же хотел жить здесь постоянно, так? Тебе больше нравится здесь, как ты раньше говорил нам? – с интересом спросил Андрей.

Кощей помолчал минуту, потом громко ответил:

– Ну, чего пристали? Скучно мне! Невмоготу стало!

Андрей посоветовал Кощею не печалиться, идти поспать, однако Кощей не послушал Андрея, вскочил с кровати и стал махать руками.

– Домой хочу! – неожиданно для всех завопил Кощей. – Хочу домой! Хочу любить женщину, хочу ее целовать!!

Андрей наклонился к Васе, говоря ему на ухо шепотом:

– Сейчас все повторится, как десятого апреля… Шум, крики, вбегут санитары, оденут смирительные рубашки на Кощея и Антона.

Вася недоверчиво посмотрел на друга, отвечая так же шепотом:

– И сегодня опять повторится?

– Гм, ты не заметил, что все повторяется?

Вася подумал минуту, потом кивнул:

– Повторяется, но почему?

Андрей пожал плечами, не ответив ничего, да и что он мог ответить, когда сам был в догадках? Он только вспомнил, что сейчас Кощей станет требовать себе бабу в точности, как и три дня назад.

– Бабу подайте! Очень я бабу хочу!! – завопил Кощей.

Андрей понимающе кивнул, говоря:

– Ясно, Кощей… Только орать не надо.

– Бабу подайте! – орал Кощей, не обращая ни на кого внимания.

Андрей усмехнулся, говоря ему:

– Знаешь, Кощей, не думал, что будем заниматься твоими сексуальными запросами.

А Вася посоветовал Кощею:

– Ты бы успокоился, водички попил… Поспал бы.

Однако Кощея он не в силах был остановить – Кощей вышел на середину палаты, поднял руки кверху и дико заорал, сверкая глазами:

– Люди!! Скучно мне!! Надоело!

Дальнейшие события повторяли прошедшие дни без каких-либо изменений, как и говорил Васе Андрей. Угрюмые санитары растолкали больных, уложили их по кроватям, на Кощея одели смирительную рубашку, а суровая медсестра всем кричащим больным вколола по уколу.

«Ужас… Как все надоело! Домой хочу, к жене!… – подумал Андрей, пытаясь не прислушиваться к шуму и голосам в палате. – Даже нормальный Кощей не выдержал!.. Бежать отсюда! Но как и куда бежать?!»

Когда друзья вышли во двор на прогулку, Андрей спросил их:

– Ну, как считаете: события вчерашнего дня повторились или нет?

Вася моментально подтвердил слова Андрея, но Антон шел молча, нахмурившись.

– Антон, чего ты молчишь? – спросил его Андрей, однако ответа не услышал.

– Ладно, сейчас мы увидим плачущую даму возле административного корпуса больницы, – напомнил друзьям Андрей.

Антон не выдержал и нервно сказал:

– Ты вроде волшебника, что ли? Или прорицателя?

– Не веришь? Сам сейчас увидишь.

И в самом деле: возле отдельного корпуса администрации больницы стояла плачущая дама средних лет, брюнетка в синем платье. Выше ее головы красовался громадных размеров лозунг с надписью: «Советские люди – счастливые строители коммунизма!»

Вася и Андрей повернули головы почти одновременно в сторону Антона и так же почти одновременно спросили нетерпеливо его:

– А что ты сейчас нам скажешь? Видишь эту плачущую?

Антон пожал неопределенно плечами и отошел от друзей на шаг, внимательно наблюдая за дамой.

– Ну, что мне теперь одной делать, а? – причитала она, вытирая слезы платком. – Ну, на кого ты меня оставил, Петруша?!.. Как мне жить на мою нищенскую зарплату?

Антон подошел к даме и попытался ее успокоить:

– Не надо плакать… Вы молодая, должны радоваться жизни и…

Дама посмотрела на Антона, на его мятый больничный халат, шумно вздохнула, махнула рукой и отвернулась.

– А вы напрасно отказываетесь от нашей помощи, – вступил с ней в разговор Вася, – мы можем вам…

– Что? Ну, что вы можете здесь?! – завопила дама, вытирая платком лицо. – Отстаньте! Психи!

Как и вчера, друзья немного поговорили с плачущей Олей, успокоили ее, попрощались. Андрей покосился в сторону молчащего Антона, но ничего ему не сказал. Однако Антон заметил недовольный взгляд Андрея и быстро спросил:

– Чего тебе? Чего так смотришь?

– Ну, я был прав или нет? – На лице Андрея появилась торжествующая улыбка.

– Прав насчет чего?

– А насчет того, – охотно ответил Андрей, внимательно глядя Антону в глаза, – что все события прошлых трех дней сегодня повторились!

– Ну, повторились… И что?

– Дежа вю. И завтра всё повторится, – пообещал Андрей.

Антон задумался на миг, потом с интересом спросил:

– А потом?

– Я могу лишь догадываться, – произнес Андрей, – я не волшебник… Но ты хоть понял, что события прошлых дней снова повторились?

– Понял… Время остановилось, что ли? Не вечный двигатель, а вечная остановка?

– Неплохо сказано, Антон, – похвалил друга Вася.

– Кстати, Антон, – ответил с улыбкой Андрей, – могу рассказать тебе историю о советском вечном двигателе.

– Ладно тебе…

– Нет, послушай! Сажают одного гражданина в тюрьму за рассказ анекдота. Там его спрашивают: «За что сел?» Ну, гражданин молчит, не хочет ничего рассказывать.

А среди арестованных сидит один осведомитель, который постоянно докладывает о всех разговорах в камере начальству. И этот осведомитель больше всех пристал к гражданину, спрашивая его: «За что сел?» Тогда гражданин не выдерживает и отвечает, что сел за рассказ анекдота. «Расскажи!» – горячо просит осведомитель. Гражданин не выдерживает и рассказывает свой анекдот.

Вася засмеялся.

– Ты чего смеешься? – не понял Антон.

– А я понял конец, – ответил Вася.

– Ладно, дай закончить, – попросил друзей Андрей и продолжал: – После рассказа анекдота гражданина вызывают и допрашивают, дают новый срок. Гражданин идет в камеру, там его снова спрашивают: «А за что новый срок?» Гражданин не хочет отвечать, но осведомитель пристал с вопросами к гражданину, тот не выдерживает и…

Вася громко засмеялся.

– Ладно. Вась, дай закончить! – попросил Андрей, улыбаясь.

– А все уже понятно.

– Кому понятно, кому нет, – поморщился Антон. – Ну, чего там дальше было?

– Дальше? – смеясь, спросил Андрей. – Ах, дальше… А дальше то же самое… Гражданин рассказывает свой анекдот, его за это сажают в тюрьму, в камере допытываются, за что тот сел, он там рассказывает и снова садится за рассказ анекдота. Вот такое вечное движение гражданина в тюрьму и из тюрьмы!

Антон неопределенно пожал плечами, заметив:

– И совсем не смешно…

Друзья пошли в столовую.

Ужин, как всегда, им не понравился: овсянка, компот, несвежий хлеб и маленький кусочек сыра. Андрей выпил, морщась, стакан компота, съел кусочек сыра.

Антон заметил недовольного Андрея, похлопал его по плечу, дружелюбно говоря ему:

– Ешь, пока дают… Я ведь ем, не жалуюсь.

Андрей шумно вздохнул и вспомнил:

– И вчера ты это говорил мне!

– Ладно, вчера да вчера, – проворчал Антон, – ешь да молчи. И не жалуйся.

– А ты кому и на что здесь можешь жаловаться? – удивился Вася.

– Как кому? Администрации.

– Эта самая администрация в лице санитаров быстро тебя успокоит, – возразил Антону Андрей, вставая из-за стола. – Так что здесь некому тебе жаловаться! Никто не услышит наших стонов! Пошли в палату.

Антон промолчал. Он сидел за столом, задумавшись и уткнувшись в одну точку перед собой, и не двигался. Вася встал, заметил задумавшегося Антона и остановился. Андрей снова сел рядом с Антоном и спросил его:

– Ну? О чем думаешь?

Однако ответа не последовало.

– Ладно, Андрей, пошли в палату, он догонит нас, – сказал Вася. – Честно говоря, несколько дней он ходил очень задумчивый, заметил?

– Да, ладно, пойдем…

– Подождите, ребята, – попросил Антон и снова замолчал.

Андрей с Васей переглянулись, Вася присел рядом с Антоном.

– Я хочу сказать… в общем… – неторопливо заговорил Антон, обдумывая каждое слово, – вы были правы… Мне здесь очень неуютно…

– Так, так! – обрадовался Андрей, потирая руки. – Значит, осознал?

Вася шепнул Андрею:

– Ты не торопи его… Трудно ему говорить…

– Что значит осознал? – пожал плечами Антон. – В чем-то я был с вами согласен… В чем-то нет… Но что-то противно здесь… Домой как хочется!

Антон умолк, уставившись в одну точку перед собой.

– Гм, это все, что ты хотел нам сообщить? – удивился Андрей.

Антон отрицательно качнул головой, говоря так же неторопливо, как и ранее:

– Нет, далеко не все… Просто… просто мне трудно говорить… Я ошибался раньше…

Я ошибался, верил коммунистам, их лозунгам… Вел себя, как полный дурак!..

Вася и Андрей не верили собственным ушам, они застыли, слушая Антона.

– Я верил, – продолжал неторопливо Антон, – в эту коммунистическую утопию, которая не стала реальностью… Здесь я многое вспомнил, все обдумал…А теперь, как представлю, что придется снова жить в этом кошмарном прошлом, о котором так напрасно ностальгировал многие годы, что становится жутко!

Андрей улыбнулся, радостно говоря:

– Давно бы так!

А Вася успел добавить, тоже улыбаясь:

– Лучше поздно, чем никогда!

Антон кивнул, продолжая:

– Согласен… Я долго упрямился, не соглашался с вами… Все обдумывал, вспоминал…

– Чего ты вспоминал? Мамины пирожки и мультики?

Антон шумно вздохнул и ответил:

– Не только… Свое трудное детство, свои мечты… Страхи родителей, их тяжелую жизнь… Как им было трудно… Понял, что кошмарное прошлое не должно вновь возвратиться в нашу современную жизнь… Буду стараться, чтобы этого не произошло… Больше не стану ностальгировать… – Антон поднялся, немного походил, потом снова сел, продолжая говорить очень медленно:

– Трудно… Да, трудно иногда признавать свои ошибки… Не только в детстве, но и сейчас… Да!.. Я ошибался, верил и надеялся… Но поймите, что я пережил в начале девяностых годов!.. Потерю работы, жены… – Здесь он остановился, прослезился, вздыхая. – Больше не буду… зуб даю, честно, не буду вспоминать дешевую водку и колбасу, не только в них счастье… Кто-то раньше пил дешевую водку, а кого-то рядом судили, расстреливали… Не стану больше говорить: «Лес рубят – щепки летят». Каждая человеческая жизнь бесценна!.. И носить футболку с надписью «СССР» больше не буду… Зуб даю!..

– Всё? – вырвалось у Андрея.

– Нет… Ты меня не торопи… Больше не стану бездумно ностальгировать… Зуб даю! Можете с этого дня не считать меня коммунистом… Я заблуждался… Теперь все осознал, как появился в прошлом, как здесь снова пожил и помучился… И свой партбилет я порву, как войду в свою квартиру. Хватит ностальгировать о кошмарном прошлом, которое тянет нас в болото, трагическую бездну!

Вася одобрительно похлопал Антона по плечу, говоря:

– Молодец!

– Наконец-то! Антон, ты молодец! – похвалил друга Андрей. – Знаешь, иногда ты хорошо рассуждаешь, сразу все схватываешь, как на лету, а порой…

– Значит, не всегда я сразу все понимаю, – объяснил Антон.

– Логично!.. Прошлое никогда не заменит нам будущего, – решительно произнес Андрей, – но будущее туманно… Неизвестное и туманное будущее никак не выйдет из трагической ямы прошлого.

С улицы послышалась песня группы «Биттлз» «Back in USSR».

Андрей моментально спросил Антона:

– Слышишь песню «Биттлз»?

– Да.

– Она называется «Назад в СССР».

– Нет! Довольно ностальгии! А то тошно станет, – решительно произнес Антон, вставая. – Довольно всем нам пятиться назад!.. Надо мне жениться.

– Когда? Неужто сейчас? – удивился Вася.

– Нет, как возвратимся в свое время.

– Гм, а ты оптимист, Антон, – заметил Андрей.

– Нет, точно вырвемся отсюда! Зуб даю! – уверенно ответил Антон.

– И каким же образом?

– Придумай что-нибудь, Андрей, – попросил Антон. – Ведь ты можешь!

– Придумаю, – обнадежил друга Андрей.

Друзья пошли в палату. Закончился еще один день в психиатрической больнице.


Глава 24 Снова дежа вю? | Ностальгия | Глава 26 Ура новому дню! Счастливый конец!