home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава пятая ЧЕТВЕРТОЕ ЦАРСТВО

— Прошу извинения, товарищ генерал, — сказал капитан Олешко. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите о Четвертом Царстве.

Генерал Игнатьев, ученый с мировым именем, улыбнулся, поглаживая небольшую серебряную бородку.

— Ну, видите ли... Это, разумеется, довольно условное выражение, — ответил он. — Поэтическая вольность, если хотите. Некогда естествоиспытатели делили природу на три царства: царство минералов, или неживых вещей и явлений, растительное царство и царство животных. В те времена считали, что эти области явлений природы совершенно обособлены и друг с другом не связаны. Современная же наука полностью отвергает представление об их обособленности. Четкой границы между живым и неживым нет, тем более нет ее между растительным и животным мирами. Так что употреблять выражение «три царства природы» в строго научном смысле по меньшей мере предосудительно. И когда я говорил о Четвертом Царстве, то просто имел в виду явления, которые не укладываются в некоторые наши представления ни о растительном и животном мире, ни о неживой природе.

— Непонятно, — покачал головой Олешко. — Как же это так, ни живое, ни мертвое... Что-нибудь вроде вирусов, может быть?

— Нет. Биология отводит вирусам вполне определенное место в общей схеме органического мира. Вирус — простейший живой организм, нечто от переходной ступени от живого вещества к живому существу. И как он ни мал, сколь ни примитивны его физиологические отправления, принципиально он не отличается от более высокоразвитых организмов. Короче говоря, вирус — это живое. А Четвертое Царство — оставим для простоты такой термин — должно коренным образом отличаться от живого. Ведь что такое живое? Что такое жизнь?

— По Энгельсу, — сказал Олешко, — жизнь есть способ существования белковых тел.

— Совершенно верно. Способ существования белковых тел. Следует добавить, что этот способ существования характеризуется способностью данной комбинации белков производить постоянный обмен веществ с окружающей средой, размножаться, так или иначе реагировать на внешние раздражители и так далее. Но самое главное — жизнь немыслима без белка. Вирус отвечает всем этим условиям. А вот явления, которые я отношу к Четвертому Царству, не отвечают, во всяком случае, отвечают не полностью. Следовательно, они не являются жизнью. Четвертое Царство не знает белка. В известном смысле оно даже враждебно белку. И в то же время оно резко отлично от инертной неживой природы, ибо обнаруживает, хотя и очень своеобразно, целый ряд свойств, присущих только живым организмам.

— Значит, то, что мы видели в тоннеле на Кунашу, и было из Четвертого Царства?

— Совершенно не сомневаюсь в этом. Между прочим, товарищ Олешко, ведь вы — один из немногих, кому привелось взглянуть на красный газ во всем его великолепии, не так ли?

— Пожалуй, товарищ генерал. Если не считать Сунагаву, яму, гнездо красной пленки, видели только трое — я, сержант Новиков и Костенко. Да и то мельком. Нам было тогда не до этого. Мы наткнулись на нее неожиданно и были слишком ошарашены, чтобы разглядеть что-нибудь. Меня ранило, началась перестрелка, так что при всем желании я не возьмусь сообщить вам какие-либо подробности. Помню только широкую поверхность, переливающуюся темно-красным светом, словно расплавленный металл. И такой же багровый туман над ней. Может быть, Костенко или Новиков...

Генерал кивнул.

— Описание внешнего вида явления у нас есть. Ведь Сунагава, как выяснилось, давно уже был знаком с красным газом. Он совершенно случайно открыл его в начале сорок пятого года во время строительства этой самой подземной крепости. Среди бумаг, которые ваша группа обнаружила в сейфе в верхней пещере, оказалось много документов, непосредственно касающихся красного газа. Часть их составлена самим Сунагавой. Так что нам известно теперь о красном газе все, что знал о нем этот неудавшийся фабрикант смерти. И надо сказать, дорогой Олешко, редкое открытие уходит своими корнями в такую чудовищную пучину жестокости и научно организованного варварства. Вы — непосредственный участник событий на Кунашу, и вам следует знать кое-какие детали этого дела.

Генерал поднялся, прошел к книжному шкафу и достал большую зеленую папку.

— Здесь у меня все письменные материалы по красному газу, — сказал он. — Все, что найдено вами, все, что я обнаружил в архивах трофейных документов, все, что имеется по этому вопросу в иностранной прессе.

Он раскрыл папку, и Олешко увидел кипу пожелтевших бумаг, исписанных иероглифами, несколько тетрадей, конверты с газетными вырезками.

— Как видите, много документов на японском языке. К каждому приложен перевод. Впрочем, вы, кажется, сами знаете японский, не правда ли? В свое время я хотел привлечь вас к работе с этой документацией, но не смог договориться с вашим начальством... Ага, вот он.

Генерал извлек большой лист бумаги, истершийся на сгибах, и бережно развернул его. Олешко с любопытством скользнул взглядом по аккуратным колонкам иероглифов, написанных поблекшими синими чернилами. Поперек текста шла размашистая надпись красным карандашом.

— Докладная записка гарнизонного врача Кунашу майора Сунагава генералу Исии. Надпись красным — по-видимому, резолюция самого Исии, — сказал он. — Если вы не возражаете, товарищ генерал, я бы предпочел прочитать готовый перевод.

— Пожалуйста. — Генерал перелистал одну из тетрадей. — Вот он.

Олешко прочел: «Его превосходительству генералу Исии от майора медицинской службы Сунагавы, старшего врача гарнизона 17-А. 5 июня 1945 года. Считаю своим долгом довести до сведения вашего превосходительства, что при строительстве подземных сооружений в гарнизоне 17-А было обнаружено скопление неизвестного вещества, похожего одновременно и на коллоид, и на газ. Это скопление располагается в обширной пустоте в толще гранита на глубине около тридцати метров ниже уровня океана. Указанное вещество проникло в штольню, проходившую недалеко от места скопления. Проникновение его сопровождалось сильным взрывом, в результате которого обрушилась стена штольни. Вещество быстро затопило штольню, причем погибли не только те рабочие и техники, которые остались в нем, но и часть успевших выбраться на поверхность. Исследовав характер повреждений, нанесенных им, я пришел к выводу, что смерть их последовала не от контузии и не от отравления, а от странных ожегообразных поражений, напоминающих лишаи. Это навело меня на мысль о возможности использования упомянутого «газо-коллоидного» вещества в интересах империи. Воспользовавшись существующим приказом об уничтожении больных и раненых рабочих на стройках особого назначения, я с разрешения начальника гарнизона полковника Ояма собрал потерявших трудоспособность шестьдесят китайцев, корейцев и англо-американских военнопленных в одной из штолен по соседству с гнездом газа и велел им пробивать ход к гнезду. Результат получился удовлетворительный. Когда через два дня, приняв все меры предосторожности, я спустился к подопытным, все они были мертвы, в том числе охранявший их солдат. Никаких следов газа там не оказалось, не было его и в галерее, прилегающей к гнезду. К сожалению, пролом в стене оказался завален, и доступ к гнезду был невозможен без специальных работ. Даю описание газа на основании собственных наблюдений и со слов оставшихся в живых свидетелей взрыва. Это клубящаяся, непрерывно движущаяся желеобразная масса, по-видимому, легче воздуха или одного с ним удельного веса. Светится интенсивным красным светом, запаха не заметно. Исчезновение его из прилегающих штолен объясняю разложением в результате реакции с воздухом. Уверен, что, проведя должные работы, можно добиться доступа к гнезду, исследовать это вещество и, возможно, найти ему военное применение».

— К этой бумаге приложено описание состояния убитых газом, — сказал генерал. — Суть этого описания сводится к тому, что кровь жертв содержит невероятно малое количество эритроцитов и кишит белыми кровяными шариками, что наблюдается омертвление кожных покровов и так далее. И резолюция Исии: «Благодарю за усердие. Продолжайте работу. Обещаю помочь». Как вам это нравится?

— Да, мерзавец отменный, — пробормотал Олешко. — Врач-убийца... И все остальные бумаги тоже в таком роде?

— Есть и такие, — сказал генерал. — Японские фашисты в людоедстве ничем не уступали немецким.

— Или американским. Стоит только вспомнить генерала-чуму Риджуэя.

— Кстати, да будет вам известно, — заметил Игнатьев, — что именно Риджуэй дал санкцию на проведение операции по добыче образцов красного газа. А вот еще один документ. Хотите послушать?

— Конечно, товарищ генерал.

— «Приложение 2 к рапорту от 17 июля. Описание методики третьей серии опытов с ака-гасу. Подопытных на веревках опускали с головой в гнездо и держали в красной пленке по хронометру от одной секунды до двух минут, после чего помещали в специально для этого отведенный штрек, забранный решеткой, что позволяло вести за ними непрерывное наблюдение. Установлено, что все подопытные, независимо от времени их пребывания в красном газе, умерли в страшных мучениях через двенадцать-пятнадцать часов после опыта».

— Сволочь какая, — непроизвольно вырвалось у пораженного Олешко. — Вы знаете, товарищ генерал, ведь мы нашли этот самый «специальный штрек». Он был битком набит мертвецами. Полковник Крюков рассказывал мне, что их пытались вытащить на поверхность и похоронить. Но они рассыпались при первом прикосновении, превращались в пыль...

— Это я знаю, — сказал генерал. — А вот не скажете ли вы мне, не было ли чего-нибудь необычного в тоннелях поблизости от гнезда?

Олешко подумал и рассказал о зарослях исполинской плесени, о громадных слизняках и мокрицах. Слушая его, генерал кивал головой. Затем достал еще один документ.

— «Эманации красного газа вызывают усиленный рост и развитие низших организмов, хотя на человека действуют весьма болезненно. Особенно благотворно их влияние на скорость размножения различных бактерий и микроскопических грибков». Это отрывок из проекта второй докладной Сунагава, в которой он, по-видимому, старался подытожить свои наблюдения. Теперь послушайте выдержку из его дневника: «В десять часов вечера на поверхности пленки начало образовываться воронкообразное возвышение, сопровождавшееся быстрым вращательным движением ее частиц вокруг этого места. Воронка увеличивалась, вытягивалась подобно смерчу, и закругленный конец ее раскачивался в разные стороны. Свечение было в этот момент особенно интенсивным. Затем она почти мгновенно превратилась как бы в длинное щупальце, которое протянулось из ямы и устремилось...» — тут неразборчиво, как отмечает переводчик. Так, дальше... «Все трое подопытных китайцев и один из солдат погибли через полсуток. Полковник Ояма порекомендовал мне быть осторожнее и обеспечить впредь безопасность солдат».

— Новиков рассказывал, — заметил Олешко, — что они с Костенко тоже наблюдали что-то в этом роде, пока я был без сознания.

— Вот как? — Генерал погладил бородку и с интересом взглянул на него. Потом махнул рукой. — Впрочем, теперь это уже все равно. А жаль... право, жаль... Но вы избежали, в таком случае, страшной опасности.

— Товарищ генерал, — набравшись смелости, спросил Олешко, — что же было в той свинцовой банке? Красная пленка?

— Да, там был единственный в мире сохранившийся образец Четвертого Царства. К сожалению, мы не имели еще тогда бумаг Сунагава, а сам он упорно отлынивал от разговоров на эту тему. У нас был только сбивчивый и показавшийся нам мало правдоподобным отчет, составленный Крюковым с ваших слов. Тем не менее мы открыли банку со всеми мерами предосторожности. В банке оказался комок красноватой прозрачной массы, упругой и сухой на ощупь. В темноте он светился слабым багряным блеском. А внутренние стенки банки были покрыты слоем радиоактивного кобальта. Впоследствии это обстоятельство навело меня на кое-какие размышления, но тогда мы только удивились. В результате пленка, помещенная в простую толстостенную стеклянную посуду, распалась на следующий же день. Единственный в мире образец... Мы успели узнать очень мало. Срез под микроскопом показал подобие клеточного строения, напоминающего колонии бактерий или вольвокс. Химический состав — много кремния, есть следы кислорода. Об остальном можно только догадываться. Что касается смертоносных свойств красного газа, то вот...

Генерал положил на стол руки ладонями вверх, и Олешко увидел множество тонких извилистых шрамов, покрывающих их причудливым рисунком.

— Я забыл об осторожности и несколько раз брал пленку голыми руками. Зажили только через два-три месяца.

Олешко вздохнул.

— Я только побывал возле ямы, и то врачи удивлялись, почему моя рана так долго не затягивалась. Кроме того, мы все трое, а особенно японец, долго еще испытывали приступы головокружения и слабости. Потом прошло. Но что же все-таки представляет собой этот красный газ?

Некоторое время генерал молчал, приводя в порядок бумаги в папке. Затем неохотно сказал:

— У меня есть, конечно, на этот счет некоторые соображения, но, насколько они соответствуют истине, сказать трудно. Для меня ясно одно: красный газ — не мертвая материя. С другой стороны, как я уже говорил, это не белок, следовательно — не живой организм. Несомненно, он может размножаться, иначе быстро распался бы, соприкасаясь с воздухом. Значит, он способен брать из окружающей среды материалы и энергию для своего воспроизводства. Можно представить себе такую форму организации материи, которая приспособлена для воспроизводства за счет, например, энергии радиоактивных веществ. Возможно, гнездо красного газа образовалось в толще радиоактивных залежей. Это представляется наиболее вероятным вариантом, и Сунагава, как видно, понимал это, когда упаковывал образец в банку с радиоактивным кобальтом. Конечно, возможны и другие теории... Но если принять «радиоактивную» теорию, красный газ должен выглядеть следующим образом. Его молекулы поглощают энергию жесткого гамма-излучения радиоактивных атомов. Не исключено, что они как-то способны перехватывать и энергию альфа-частиц и электронов, образующихся при радиоактивном распаде. За счет этой энергии они совершают обмен веществ с внешней средой, то есть хотя бы с гранитными стенами ямы или с веществами, входящими в состав радиоактивных руд. Может быть, они абсорбируют и атомы радиоактивных элементов... Так они растут, делятся и так далее. Излишки энергии они отдают в виде весьма мягкого излучения, состоящего из красной, инфракрасной и еще более длинноволновой частей спектра. Так можно объяснить и странное влияние красного газа на живой организм. По-видимому, излучение его состоит, главным образом, именно из электромагнитных колебаний такой длины волны, которые больше не встречаются нигде в природе. Искусственно их вызывали путем пропускания электрического тока через железные опилки, взвешенные в масле. Свойства их мало изучены. Вероятно, они действительно должны активизировать рост и развитие низших организмов. Но, повторяю, это только рабочая гипотеза. Что касается ячейкового строения пленки, то, мне кажется, естественно предположить красный газ похожим на вольвокс — колонию одноклеточных организмов. Как возник красный газ, закономерно ли его возникновение, или он самозародился в совершенно исключительных неповторимых условиях, обо всем этом судить трудно. Остается только пожалеть, что мерзавцу удалось затопить крепость. Под водой красный газ несомненно погиб. Хотя, кто знает...

— Если красный газ не распался, — сказал Олешко, — мы все равно рано или поздно доберемся до него. Доберемся, изучим и заставим служить себе, как заставляем служить все силы природы.

— Судя по тому, что я слышал об этой самой крепости, — с сомнением проговорил генерал, — добраться туда будет трудно.

— Нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики. Возьмем и эту!


Глава четвертая ФАБРИКАНТ СМЕРТИ | Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Собрание сочинений в одиннадцати томах. Том 11. Неопубликованное. Публицистика | ПЕСЧАНАЯ ГОРЯЧКА