home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава четвертая

А ларчик просто открывался…

— Больше не могу, — простонала я совершенно обессиленная. — Пощадите, Исмаил-бей. Я же хрупкая женщина, в меня столько еды нельзя закладывать просто по определению.

— На море чувство голода возвращается довольно быстро, — утешил меня сотрапезник, — но желание дамы для меня закон. Кофе?

Я кивнула, полулежа в шезлонге, стоявшим под тентом на палубе. Кофе, сигарета, неповторимо-ароматный воздух, покой… Действительно, сказка с какого-то перепугу стала былью. Лично я не имела бы ничего против того, чтобы провести так остаток жизни.

— Вы изумительная гостья, Виктория-ханум, — произнес Исмаил-бей, когда нам принесли ароматнейший кофе с чистой ледяной водой. — Всему радуетесь, как ребенок, всем довольны, излучаете такое довольство и блаженство, что просто хочется взять вас на руки или погладить по голове.

Начинается! Что ж, за все хорошее надо платить. На шею я своему гостеприимному хозяину бросаться не собиралась, но строить из себя девочку-недотрогу еще того меньше. Как пойдет, так и пойдет. По воле Аллаха, как любят говорить местные люди.

— Но к сожалению я вынужден сейчас заниматься менее приятными вещами, — продолжил Исмаил-бей. — В посылочке оказалось много интересного. Например, договор о перестраховании страховки…

Я вытаращила глаза в непритворном изумлении. Это еще что за китайская грамота?

— Понимаете, редко, но практикуется страховка от того, что основная страхующая фирма найдет предлог страховое вознаграждение не выплачивать. Тогда заключается договор с фирмой-подстраховкой. Вся эта возня идет вокруг недостроенного еще отеля, в строительство которого вложены не только мои деньги, но еще и деньги нескольких акционеров. И по ряду признаков я подозреваю, что этих акционеров осталось двое, причем один из них — явно подставное лицо. Этот самый администратор в кафе. Услуги его, кстати, недурно оплачиваются: в той же посылки полдюжины бриллиантов чистой воды. А это уже не на шутку попахивает криминалом.

— И что же мне теперь делать? — испугалась я.

Ввязываться в откровенную заграничную уголовку мне хотелось меньше всего на свете. Ну спасибо, Олег, спасибо, драгоценный мой. Не познакомься я с Исмаил-беем, отдых бы у меня превзошел все ожидания: арест, тюрьма и все прочие прелести. Договор-то ладно, но вот бриллианты… Контрабанда чистой воды!

— Какие отношения связывают вас с Алексеем? — вместо ответа спросил Исмаил-бей.

— Да нет у нас никаких отношений! — искренне возмутилась я. — Летели вместе в самолете, оба оказались в первом классе. Потом он пригласил меня поужинать. Вот и все, с того времени мы не виделись.

— Он знает про посылку?

Я глубоко задумалась. Ляпнула я ему что-нибудь насчет этой коробки или нет. Что-то такое определенно произносилось про этот предмет. Ах, да, я кажется при нем обрадовалась, что посылка лежит в сумке. Но мало ли что у меня в сумке может лежать! И вдруг у меня в голове словно что-то щелкнуло и я вспомнила весь наш разговор в квартире перед ужином:

«— А в квартире без вас никто не побывал?

— Здесь? Сегодня? Н-не думаю. Зачем?

— Вот и я думаю: зачем нужно было вас пугать. Или это просто, как иногда говорят, „проверка на вшивость“.

— В каком смысле?

— Ну, не в прямом же. Вдруг у вас совесть нечиста и эта записка заставит вас занервничать и даже уехать.

— Занервничать она меня, конечно, заставила. Но уезжать все равно не хочется. Да и Олег вот-вот приедет.

— Вот-вот, это когда?

— Скоро, — усмехнулась я. — Плюс-минус два дня. Или неделю. Мой друг человек совершенно непредсказуемый. Например, сам себе посылку на мое имя прислал. Господи, куда же я ее дела? Совсем из головы вон.

— Посылку?

— Да-да, маленькую такую… Куда же я ее засунула? Слава богу, все в порядке, обычный склероз. Если бы потеряла, Олег бы меня просто убил, он такой».

Нет, язык мой — враг мой. Все рассказала сама и даже не под пытками. Исмаил-бей ждал, глядя на меня очень серьезно, и я решилась. В конце концов здесь ни помощи, ни, тем более, защиты мне здесь ждать ни от кого, кроме него, не приходится, а вляпалась я, судя по всему, по-крупному.

— Да, — сделав глубокий вздох, ринулась я в признание. — Алексей знал не только про письмо, но и про посылку. Он знал, что посылка у меня в сумке, так что погром в квартире организовал явно не он, пусть и чужими руками. Он все время был у меня на глазах.

— Да, с этой версией приходится расстаться. Это и к лучшему. Алексей представляет здесь интересы еще одного нашего акционера, было бы очень сложно разбираться в этом криминальном клубке. А так круг возможных фигурантов все-таки сокращается.

— Надеюсь, я в него не вхожу? — не без ехидства осведомилась я.

Исмаил-бей усмехнулся.

— Входили бы, если бы не передали мне и письмо, и посылку. Впрочем, тогда и распутывать было бы нечего, я бы просто ничего не знал… до поры до времени. Но как осмелели, однако! Играть со мной в такие игры довольно опасно. Кстати, письмо вам подсунул ваш сосед по лестничной клетке.

— Что? Этот самый, как его…

— Он знает гораздо больше, чем хочет или может показать. Мои люди с ним немного поработали, но добились только того, что выяснили: он прекрасно знает турецкий язык, только почему-то это скрывает.

— Почему такое нежное отношение ко мне? Ему не все равно, что со мной случится может?

— Значит, не все равно, и я постараюсь выяснить — почему. Единственное, что я могу предположить, вы ему просто понравились и он решил как-то вас предостеречь. Но что-то уж слишком сентиментально все это.

— Так что делать с посылкой-то? Администратор, небось, уже извелся в ожидании.

— Денек подождет, ничего с ним не случится. Пойдете туда завтра, вручите посылку и скажете, что немедленно улетаете в Москву. Не волнуйтесь, вас все время будут подстраховывать мои люди, так что никаких накладок не будет. И после этого исчезнете.

— В каком смысле? — оторопела я.

— В прямом. Вас отвезут в аэропорт, вы пройдете таможенный контроль, зайдете в самолет и тут же выйдете из него через запасной выход. Это я устрою. Потом вас привезут обратно в Кемер и мы с вами посмотрим, как дело будет разворачиваться.

— К чему такие сложности? Во-первых, я не боюсь, а во-вторых, еще не наотдыхалась. Столько времени мечтала вдоволь наплаваться в море — и на тебе.

— Сложности невелики, а со следа они ваших знакомых собьют. Официально вас в Кемере не будет, слегка изменить внешность — не проблема, а если оденетесь как местные уроженки, да на вас никто и внимания не обратит. И мне руки развяжете: вы, может быть, и не боитесь, но я за вас боюсь. Эта публика обычно на полдороге не останавливается.

— Не понимаю, — обречено вздохнула я. — Передам посылку, так кому я тут нужна?

— Вы? Свидетельница и как бы соучастница? Виктория-ханум, неужели вы так любите рискованные дела, авантюры?

— Читать я про них люблю, — буркнула я. — Самое бог пока миловал. И где я буду жить?

— В пентхаусе. Там, где провели сегодняшнюю ночь. Причем жить будете столько, сколько захотите и домой улетите только тогда, когда пожелаете.

— Но если я тут начну снимать деньги с кредитной карточки выяснится же, что никуда я не уезжаю.

— А вы их снимите сразу все после общения с администратором. В вашем нынешнем жилище оборудован очень симпатичный небольшой сейф.

— Может быть, мне все-таки лучше уехать по-настоящему? — спросила я, собрав остатки здравого смысла. — Я причиняю вам столько хлопот…

— В основном, приятных, — усмехнулся Исмаил-бей. — К тому же мне кажется, что распутать это дело мне будет проще с вашей помощью. А внешность меняется элементарно, если, конечно, вы согласитесь покрасить волосы и воспользуетесь контактными линзами. Вместо шатенки с серыми глазами будет брюнетка с карими, которая ни слова не понимает по-русски. Если не хотите быть просто восточной женщиной, станьте на время как бы моим секретарем. Понимаю, меня это не красит в ваших глазах, но появление рядом со мной новой женщины никого не удивит и не обеспокоит.

— То есть для вас это совершенно нормально, — подпустила я шпильку.

— Как и для любого нормального мужчины, — усмехнулся он в ответ. — Ну как, договорились?

Почему бы и нет? Олег то ли приедет, то ли — что более вероятно — нет. Скорее всего он просто использовал меня в качестве передаточного средства. Что ж, значит, моральная сторона вопроса меня тем более не должна волновать. Отдохну по-другому, вот и все. Только со значительно большим комфортом. Тем более, если уж быть до конца откровенной, Исмаил-бей мне импонировал. Ну, нравился мне этот мужик, вот и все. А что у нас там будет или не будет — так до этого еще дожить надо.

— Договорились, — кивнула я. — А какой язык я буду понимать? Английский?

— Это проще всего. Турчанка, родившаяся и выросшая в Англии, может либо вообще не знать турецкий, либо знать его очень плохо. К тому же — только не обижайтесь! — чем меньше вы будете разговаривать, тем проще нам всем будет.

Все правильно. Я же сама знаю: язык мой — враг мой. Да и помолчать для разнообразия было бы недурно.

— Осталось выбрать вам псевдоним. Как вы хотите, чтобы вас звали?

— Фэриде! — выпалила я.

Исмаил-бей изумленно приподнял брови, но промолчал. А это, на самом деле, было единственное турецкое имя, которое я знала. Я уже говорила: очень люблю книжку «Птичка певчая». Так что главная героиня — красивая, нежная и гонимая Фэриде — вспомнилось просто автоматически. Что делать, такая вот я начитанная девушка.

— Редкое имя, — заметил Исмаил-бей. — Но мне нравится. Итак, Фэриде-ханум, завтра у вас решающий день. Кстати, одну ночь вам придется провести в той, первой квартире, чтобы отъезд выглядел совершенно естественно. Утром пойдете в ресторан, к вашему знакомому администратору, передадите ему посылку и вернетесь в квартиру. Через час после этого придет такси и отвезет вас в аэропорт. За рулем будет мой человек, он немного говорит и понимает по-русски, так что вам не о чем беспокоиться, он до самой посадки будет с вами. Войдете с ним в самолет, он же вас и выведет, а обратно поедете в моей машине, вернетесь в пентхаус и займетесь изменением внешности.

— Никогда волосы не красила, — заметила я. — Даже интересно.

— Вам помогут специалисты, не волнуйтесь. Ох, и позабавлюсь же я с этими аферистами! Администратору, во всяком случае, долго на свободе пребывать не придется, его арестуют сразу как только вы уйдете.

— С какой стати? — изумилась я. — Передача коробочки из рук в руки еще не криминал.

— Не криминал. Но погром в квартире — частично его рук дело, мои люди докопались-таки до истины. Вот за это и арестуем, а посылка — это уже, как говорится, контрольный выстрел.

— Но ведь Олег будет искать меня в Москве! — вдруг осенило меня. — я же обязательно должна буду ему написать, что все сделала и улетаю.

— Вы уверены, что будет?

— Ну-у…

— Держу пари на что хотите, что он прилетит сюда первым же самолетом, как только узнает о вашем отъезде. Ему в ближайшее время будет просто не до вас.

— Удивительно, но это чувство достаточно взаимно, — со вздохом сказала я. — Меньше всего на свете мне хочется видеть этого человека. Я вообще-то собиралась прекратить наши отношения, по-моему, они себя исчерпали, но не смогла устоять против совместного отдыха на море. Я думала, он действительно хочет доставить мне удовольствие, а я, оказывается, просто курьер. Правда, довольно дорогой: билет в оба конца, жилье, да еще тысяча долларов на карманные расходы.

— По-вашему, это дорого? — иронически усмехнулся Исмаил-бей. — А по-моему, только-только дотягивает до более или менее нормального уровня. Если бы я затеял такую махинацию, то подобному курьеру меньше десяти тысяч и предлагать бы не стал.

— Десять тысяч? Такие деньги я за год зарабатываю, — ахнула я.

Исмаил-бей красноречиво промолчал. Судя по всему, он прекрасно понимал, что мы с ним существуем в совершенно разных мирах и пересеклись исключительно чудом. То, что представляется мне огромными деньгами, для него — так, мелочь на газировку.

— Вот будет забавно на него посмотреть, если он все-таки прилетит, — мрачно сказала я. — Боюсь, мне трудно будет держаться на расстоянии.

— Старая любовь? — усмехнулся Исмаил-бей.

— Новая неприязнь, — фыркнула я. — Вот бы его в турецкую тюрьму упаковать на пару-тройку лет. Может, перестанет считать себя умнее всех.

— Можно и «упаковать», — не без иронии отозвался Исмаил-бей. — Если попадется на чем-нибудь противозаконным, я это ему устрою без всяких усилий. Еще пожелания есть?

— Есть. Давайте еще с аквалангом поплаваем, а? Я уже отдышалась после обеда.

— Я же говорил, — хмыкнул Исмаил-бей и пошел переодеваться.

Ужинали мы с Исмаил-беем в каком-то страшно секретном ресторане. Так, во всяком случае, он мне намекнул. Народу почти никого, официанты летают мухами, заказывать можно хоть слонятину в клюквенном желе, хоть акулу в собственном соку. Но есть мне уже не хотелось: я слишком беспокоилась о том, как пройдет завтрашний день. Детективы — это, конечно, хорошо, но только в книгах или по телевизору. А мне еще предстояла одинокая ночь в квартире, ставшей мне, мягко говоря, неприятной. Впрочем, наверняка я найду чем заняться: компьютер там тоже есть, а Интернет — он и в Турции Интернет, тем более, что и за это развлечение не мне придется расплачиваться…

Я настолько расслабилась, что совершенно забыла про свой мобильник и даже вздрогнула, когда он заверещал у меня в сумке. Ну, конечно, посылку-то я еще не передала, товарищ волнуется, а я тут прохлаждаюсь.

— Вика, что происходит? — услышала я сердитый голос Олега. — Тебе что, трудно выполнить пустячную просьбу? Чем ты так занята?

— Догуливаю последний день на курорте, — без особой нежности отозвалась я. — Завтра улетаю в Москву.

— А моя просьба?

— Выполню твою просьбу завтра утром и сразу — в аэропорт. Такси уже заказала. Ты меня встретишь?

Последняя фраза у меня вырвалась чисто рефлекторно, ничего глупее я даже нарочно не могла бы придумать.

— Увы, малыш! Я не в Москве. Но обязательно приеду к тебе, как только закончатся все мои заморочки тут. Я же буквально не вылезаю из командировок.

— Бедненький, — старательно посочувствовала я. — Ну, ничего, надеюсь, скоро увидимся.

— Безусловно, — с готовностью подтвердил Олег.

Ну вот, Рубикон перейден, мосты сожжены, обратной дороги у меня нет, как нет заднего хода у самолета. К тому же я по голосу слышала, как обрадовался Олег тому, что завтра меня в Кемере уже не будет. Так обрадовался, что даже не сумел это толком скрыть. Впрочем, в артисты он никогда не годился. Чем же я ему тут мешаю, интересно? И зачем ему знать номер рейса, если встречать меня он не собирается?

— Фэриде-ханум, салат и мороженое — не слишком сытный ужин, — с укоризной сказал мне Исмаил-бей, когда официант, принявший заказ, удалился. — Я бы на вашем месте заказал что-то более солидное.

— Когда я нервничаю, то теряю аппетит, — вздохнула я. — Ничего, завтра наверстаю. Когда все будет позади.

— Завтра все только начнется, так вы у меня от голода умрете.

— Не умру. Фигура будет лучше.

— Она у вас и так, по-моему, идеальная.

— Мерси за комплимент, Исмаил-бей, но предела совершенству, как известно, нет. К тому же мне говорили, что на Востоке не жалуют худых женщин. Предпочитают более…мягких.

— Значит, я не восточный мужчина, обе мои жены достаточно стройные. Старшая, правда, уже слегка расплылась, но что вы хотите — возраст. А младшая очень хороша собой и вполне могла бы занять первое место на каком-нибудь конкурсе красоты.

Похоже, я попала в элитную компанию, да еще занимаю в ней первое место: красотка где-то там, а я — вот она, сижу за столиком с миллионером и запиваю вкуснейший салат уже полюбившимся мне красным вином. Вот уж правильно говорят: не родись красивой…

— О чем задумались, Фэриде-ханум? — оторвал меня от этих глубокомысленных размышлений голос Исмаил-бея. — Все еще волнуетесь?

— Пожалуй, уже не очень, — не слишком покривила я душой.

— Тогда доставьте мне удовольствие. Я бы очень хотел еще потанцевать с вами.

Вот это, пожалуйста, это — сколько угодно. Танцевать я вообще люблю до самозабвения, жаль, редко приходится. А уж с таким кавалером… Все мысли, как мрачные, так и нейтральные, тут же вылетели из моей беспутной головы и я пожалуй даже слишком резво вскочила из-за стола. Мы танцевали почти час и, право, не знаю, кто получил от этого процесса больше удовольствия: я или мой кавалер.

Ситуация, правда, сильно смахивала на любимый мною фильм «Римские каникулы», только роли были распределены по-другому. Пройдет несколько дней и мне вежливенько так скажут: «Ваше высочество, танцуйте по направлению к выходу». Значит, хватит тратить время на глупые рефлексии и попытаться извлечь максимум удовольствия из того, что отпущено мне судьбой.

Ведь все хорошее рано или поздно кончается, как кончился этот вечер. Исмаил-бей проводил меня до квартиры, снабдив последними инструкциями и заклиная не волноваться. Честно говоря, я ожидала несколько другого финала такого замечательного дня, но, во-первых, нельзя иметь все сразу, а во-вторых, Исмаил-бей наверняка решил сначала разобраться с делами, а там… А там видно будет. В общем, он облобызал мою руку и удалился, напомнив, что в одиннадцать утра мне надлежит выполнить конспиративное задание. Коробочку ему вручили, едва яхта причалила к берегу, так что теперь она опять была в моей сумке.

Я осталась одна в квартире, которую не просто привели в порядок, а вроде бы обставили заново. Мои личные вещи были аккуратненько сложены в спальне, а частично даже упакованы. Первым делом я содрала с посылки бумажку со своей фамилией: незачем администратору или кому-нибудь там еще знать имя курьера. Перебьется.

Спать не хотелось ни капельки, я послонялась по квартире, попыталась отвлечься на какую-нибудь компьютерную игру, но через несколько минут мне и это надоело. Тогда я открыла бар, плеснула себе в бокал щедрую порцию джина, добавила тоник из холодильника и со всем этим богатством плюс с пачкой сигарет отправилась на балкон: дышать восхитительным морским воздухом, смешанным с ароматом цветов, и спокойненько подумать о том, что же вокруг меня происходит. Ей-богу, эта тема стоила длительных и неторопливых размышлений.

В строительном бизнесе, равно как и в системе страхования я разбиралась примерно так же, как в самолетостроении. Короче говоря, ничегошеньки не понимала. Так что ломать свою прелестную голову по этому поводу даже и не собиралась. Мне хотелось подумать о своем, о девичьем, подвести, так сказать некоторые предварительные итоги, отделить мух от котлет и вообще хоть как-то определиться. В том числе, и в коловращении личной жизни.

То, что с Олегом мы расстанемся, не вызывало у меня ни малейшего сомнения. Эта глава моей жизни была практически прочитана, осталась мелочь — перевернуть страницу. Так с любимой женщиной не обращаются: если бы не разгильдяйство на турецкой почте, меня вполне могли арестовать за контрабанду. А за это по головке нигде не гладят.

Яснее всего (относительно остальных, конечно) в этом деле прорисовывался Алексей. Познакомился с хорошенькой попутчицей, приударил за ней, благо жена осталась на родине, и мгновенно дал задний ход, как только интерес ко мне проявил Исмаил-бей. Было похоже, что он просто испугался — не столько конкуренции, сколько самого конкурента.

Исмаил-бей… Наверное, действительно хозяин этого райского местечка и мне в общем-то повезло, что я ему понравилась, а еще больше повезло в том, что доверилась. Не хотелось бы мне оказаться в стане противников этого человека. Допустим, им сейчас движет не столько желание вытащить меня из неприятностей, сколько стремление разобраться в том, что происходит на его территории. Даже из нескольких его скупых фраз я успела понять, что на монополию бея покусились, причем не свои, которых можно просто придушить или утопить в ближайшем бассейне, а какие-то пришлые варяги. Сначала один отель, потом через подставных лиц типа этого администратора — парочку другую наиболее престижных зданий, а потом глазом не успеешь моргнуть, как в сонном и безмятежном курортном городке начнутся традиционные российские стрелки и разборки. Даже я знала, что нечто подобное уже происходит на Кипре и в Греции. Нужна Исмаил-бею эта головная боль? Сомневаюсь…

Вторая порция джина с тоником навела меня на мысль о том, что с Исмаил-беем как раз все ясно. Есть мужчины, которые ловят кайф от своего всемогущества — подлинного или мнимого. Вся разница только в том, как они это могущество используют. Исмаил-бей сначала делал, а потом говорил — и то не всегда — о том, что сделал. Очень, между прочим, приятная черта для мужчины. Именно так действовал мой любимый литературный герой кардинал де Ришелье.

Итак, я остаюсь в Кемере под видом некой Фэриде — то ли секретарши, то ли родственницы Исмаил-бея. Сейчас мне это уже не казалось замечательной идеей. Нужно было бы просто смотаться отсюда и доотдыхать где-нибудь в другом месте. Но вряд ли у меня будет такой королевский комфорт в любом другом месте. Плюс Исмаил-бей…

Мы, правда, не обсуждали планов дальнейшего времяпрепровождения, равно как и его длительность. Последнее, правда, определялось сроками моего отпуска. Но, может быть, после того как размотается весь этот клубок непоняток вокруг недостроенного отеля мне удастся еще пару раз поплавать с аквалангом?

После третьей порции джина с тоником я поняла, что утро все-таки намного мудренее вечера, и что неприятности нужно переживать по мере их наступления, а не до того, как они произошли. После этого я сделала самую умную вещь за этот день: завела будильник в мобильном телефоне и пошла спать. Правда, после того ложа, на котором я почивала накануне, местная койка показалась мне значительно менее комфортной, чем в первый раз, но все равно была достаточно удобной. Да и спать я хотела уже смертельно.

Проснулась я без всякого будильника невероятно для меня рано: часов в девять, наверное. И решила, что имею полное право последний раз окунуться в море в собственном, так сказать, виде, а не с крашенными волосами и контактными линзами. Я быстренько выхлебала чашку чуть теплого растворимого кофе, определив это занятие завтраком, нацепила купальник и помчалась на пляж.

Посылка на сей раз благополучно осталась дожидаться меня в квартире, а в сумку я быстренько набросала то, что было необходимо для купания плюс немного дензнаков. Чем еще хорош Кемер: завтрак, обед или ужин можно заказать прямо к морской воде, точнее, к шезлонгу. Так что после купания я была намерена насладиться еще и кофе с мороженным, тем, которое у них так весело называется «дондурма».

Пляжные мальчики уже были на месте и приятно удивились, когда вместо русских слов вперемешку с азбукой для глухонемых я попросила у них «битана каафа, битана дондурма», то есть кофе с мороженым. А сама бросила халатик и сумку на шезлонг и отдалась ни с чем несравнимому блаженству купания в теплых и тишайших волнах кемерской бухты. Было еще не очень жарко, в самый раз для белокожей северянки, так что я наслаждалась солнцем и морем на полную катушку. А когда, наконец, наплавалась «до синих ногтей», вылезла к своему шезлонгу, где на столике меня уже ждало заказанное. Причем мороженое даже не подтаяло, то есть приготовили все точнехонько к моему выходу.

Но когда я полезла в сумку за сигаретами, меня ожидал неприятный сюрприз: туда уже кто-то лазил. Хотя работали достаточно аккуратно, но расческа, которая изначально лежала сверху, оказалась на самом дне, под косметичкой. Деньги, правда, не тронули, я пересчитала, и на сотовый телефон не позарились, но все равно в сумке кто-то рылся. Наверняка опять искали посылку, сообразив, что я практически не расстаюсь с нею.

Настроение, естественно, испортилось. Я собрала свои манатки и отправилась домой, тем более что времени у меня было в обрез: встретиться с администратором, собрать вещи и дождаться такси. Тут меня пронзила мысль, что, не найдя искомое в сумке, неизвестные злоумышленники рванули ко мне на квартиру. Так что я помчалась туда так быстро, как только позволяли туфли без задников на высоком каблуке. Взлетела на второй этаж, отперла дверь и тут же бросилась в спальню: именно там на подзеркальнике я и оставила клятую посылку.

Ну, так она там спокойненько и лежала. То ли не успели, то ли не додумали, то ли еще что-то в этом роде. Я смыла с себя соль Средиземного моря, переоделась и уже не слишком торопясь отправилась на конспиративную встречу. Какой я там пароль должна произнести? «Только кофе покрепче и воды не нужно»? Кажется, именно так. Ничего не скажешь, необыкновенно оригинальный пароль, никто ни о чем в жизни не догадается.

В ресторане посетителей еще почти не было, я села за тот же столик, за которым состоялась наша первая встреча с Ахметом и ко мне тут же подлетел официант. Боюсь, я сильно напугала молодого человека, попросив его позвать мне администратора. Он же меня даже обслуживать еще не начал, а я уже, похоже, с претензиями.

Ахмет появился почти мгновенно, неся на лице выражение абсолютно неотразимого мужчины: вернулась туристка, одумалась. Конечно, кто же в здравом уме откажется провести вечер с таким кавалером?

— Добрый день, госпожа, рад вас снова видеть у нас. Что желаете?

— Кофе, — довольно сухо ответила я, вынимая из сумки коробку и кладя ее на стол рядом с собой. — Только кофе покрепче и воды не нужно.

Никогда не видела, чтобы у человека так быстро менялось выражение лица. Из самодовольно-гордого, оно тут же стало озабоченным и чуть испуганным.

— Сию секунду, госпожа, все будет сделано. Что к кофе?

— На ваше усмотрение, — пожала я плечами. — Вообще-то я завтракала.

— Клубнику со сливками.

Я царственно наклонила голову в знак согласия.

— Только у меня очень мало времени. Через три часа мой самолет взлетит.

Ахмад умчался, незаметным движением сметя со стола посылку куда-то себе в рукав или под пиджак. Кофе и клубнику он действительно принес быстро, а заодно вручил мне какой-то красиво упакованный пакетик.

— Что это? — изумилась я.

— Небольшой сувенир. Прощальный подарок. Дома посмотрите.

— В смысле, в Москве? — усмехнулась я. — Нет уж, погляжу сейчас, тем более, что у нас так принято по правилам хорошего тона.

Я развернула затейливую упаковку. Там находился маленький серебряный кованный ларчик — действительно, небольшой сувенир. Сам по себе сундучок был довольно тяжелым, хотя и пустой — я конечно же и туда сунула нос. При открывании звучала очень приятная восточная музыка. Конечно, это не дешевка с базара, посеребренная вещь весила бы на порядок меньше.

— Благодарю вас, Ахмед-бей, — сказала я вполне искренне. Приятный сувенир. Но мне, к сожалению, пора.

— Да сохранит вас Аллах, дорогая ханум, — поклонился мне Ахмед и удалился.

А я пошла домой: укладывать вещи, хотя в принципе там особо и собирать было нечего. Но раз мне было сказано, что к одиннадцати придет такси, значит, к этому часу я должна быть готова как штык. Покривлю душой, если скажу, что была абсолютно спокойна, поэтому в нарушение всех правил я плеснула себе солидную порцию джина, лишь чуть сдобрив его тоником и села на веранде, пытаясь в последний раз наглядеться на море.

Хотя почему в последний раз? Похоже, я все-таки слегка тронулась умом. Ведь через несколько часов я окажусь в такой же близости от этого самого моря, только любоваться им буду из другого помещения. Будем считать, что состоялся пролог к отпуску, а сам отпуск начнется только со второй половины сегодняшнего дня.

Ровно в одиннадцать в дверь постучали. На пороге стоял… тот самый шофер, который привез меня сюда. Судя по всему, он был несколько обескуражен тем, что так быстро повезет меня обратно, но бизнес есть бизнес. Похоже, Исмаил-бей серьезно взялся за дело: уж этот шофер кому угодно подтвердит, что именно меня отвез в аэропорт Анталии в такой-то день и в такой-то час.

На улице уже вовсю шпарило солнце, но машина была с кондиционером, так что поездка прошла достаточно комфортабельно. Выйдя из такси, я помахала шоферу рукой и отправилась внутрь здания, к пункту таможенного контроля. Бросив беглый взгляд на мою спортивную сумку и сумку через плечо, офицер сделал было разрешающий знак, но когда я пошла через арку металлоискателя, что-то там загудело. Пока я соображала, что же могло там звенеть, к пограничнику приблизился какой-то неприметный человечек и что-то ему шепнул. После чего мне объявили, что все в порядке и я спокойно могу идти на посадку.

Состояние у меня было все-таки нервозное. А вот взял Исмаил-бей и передумал меня тут развлекать. Сяду в самолет и полечу в Москву, не загоревшая, не отдохнувшая, вообще никакая. И что я буду делать с остатком отпуска? У родителей на даче опавшие яблоки собирать?

В общем, объявления на посадку я дожидалась в обществе банки с джин-тоником. Так ведь и алкоголичкой можно стать на раз-два-три. Ох, доберусь я до Олега, получит он от меня по полной программе. Фиг он ко мне теперь в гости попадет хоть под каким предлогом. Делать грязную работу нежными женскими ручками — фи! Пусть ищет себе другую дурочку или жену «на дело» посылает. Она у него все равно не работает, домохозяйка.

В этот момент зазвонил мой мобильник. Я уже открыла рот, чтобы выдать Олегу все сразу, но вовремя осеклась. Звонил Исмаил-бей.

— Не надо так нервничать, Фэриде-ханум. Все идет четко по плану. Через десять минут объявят посадку на самолет, спокойно заходите туда и идите к хвостовой части. Там уже ждет мой человек.

— Спасибо, Исмаил-бей, — от души поблагодарила я. — Поддержали, можно сказать, в трудную минуту. А то меня постоянные сюрпризы уже совсем из колеи выбили.

— Какие сюрпризы?

— Сегодня, когда я купалась, кто-то копался в моей сумке.

— Знаю, за этим человеком уже следят. Больше ничего интересного не произошло? Как встреча с администратором.

— По-моему нормально. Обменялись сувенирами.

— Что значит, обменялись?

Ответить я не успела, разговор резко оборвался. Так я и знала, батарейка разрядилась! Ведь хотела же на ночь поставить на подзарядку, забыла, растяпа.

Минут через пятнадцать объявили посадку на мой самолет. Я чинно проследовала мимо контролеров в трубу, соединявшую здание аэропорта с непосредственно лайнером, поздоровалась со стюардессой и, как мне и было велено, проследовала в хвост салона. В то же мгновение из-за кресел появилась какая-то личность женского пола, Тоже в форме стюардессы и сделав мне рукой знак подождать, отперла какую-то боковую дверь. К двери с наружной стороны была приставлена легкая алюминиевая лестница, по которой я и спустилась прямо к белоснежной «Ауди» с тонированными стеклами. Из машины вышел шофер, молча забрал у меня багаж и предупредительно распахнул правую заднюю дверцу. Я забралась в прохладное нутро машины и с облегчением закурила. Главная часть операции, кажется, прошла без сучка, без задоринки…тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

Рядом с шофером оказался тот самый неприметный человечек, который спас меня от таможенников. Как только машина покинула зону аэропорта, он обернулся ко мне и спросил на вполне приличном русском языке:

— Фэриде-ханум, что могло звенеть при таможенном контроле?

Я даже не сразу среагировала на свое новое имя, но потом подумала, что этот маскарад скоре всего для шофера и ответила:

— Понятия не имею. Я ведь после этого сумку не открывала.

— Тогда позвольте мне…

Я с неохотой передала ему свою сумку, поскольку всегда считала, что рыться в дамских ридикюлях способны только ревнивые мужья, да карманники. Но моему сопровождающему, наверное, виднее, что он делает.

Тот достал сувенир от администратора, о котором я успела трижды забыть.

— Что это такое?

— Сувенир, — пожала я плечами. — Музыкальная шкатулка.

— Где вы это купили?

— Нигде. Это подарок от того человека, которому я сегодня утром передала кое-что. Впрочем, Исмаил-бей в курсе, так что можно быть спокойным.

— Именно поэтому я и задаю вам столько вопросов, что Исмаил-бей в курсе половины истории. У вас же разговор на середине отключился, помните?

— Конечно.

— Так вот ему не нравится этот широкий жест. А мне не нравится сам подарок. Минуточку, а это еще что такое?

Он повернул голову к шоферу и что-то быстро приказал ему. Машина на минутку притормозила, потом резко развернулась и помчалась куда-то в совершенно неизвестном мне направлении. А мой сопровождающий достал мобильник и стал что-то докладывать собеседнику, которым, как я догадалась, был лично Исмаил-бей. Уж это-то словосочетание я по-турецки понимаю. Зато смысл следующего звонка я не поняла совершенно и только мучительно гадала, что обозначает эта сумасшедшая внезапная гонка.

— Ваш самолет, то есть тот самолет на котором вы теоретически улетели, поднимется в воздух не позже, чем через пять минут. Через час он будет лететь над Черным морем, — зачем-то доложил мне мой сопровождающий, закончив телефонные переговоры. — Добираться до места нам около получаса, ну, чуть меньше, если поторопимся.

— До какого места?

— До того, где нам помогут окончательно разобраться с этим сувениром.

— А при чем тут Черное море?

— Потом, Фэриде-ханум, все потом. Расслабьтесь. Тут в баре неплохой выбор напитков, хотите джин с тоником или что-нибудь другое?

Ого! Похоже им известно о моих мелких слабостях. Ну что ж, сделать я все равно ничего не могу в данную конкретную минуту, так что постараемся расслабиться. Я даже не заметила, как мысли мои унеслись к предстоящему отдыху. Изменить внешность, побыть какое-то время совершенно другим человеком, жить с комфортом, есть и пить всякие вкусные вещи… Господи, да это не очередной отпуск, а просто тысяча второй рассказ Шехерезады может получиться!

Непонятно, правда, как, точнее, в каком качестве впишется в эту идиллию Исмаил-бей, ну да время покажет. Как говорил в таких случаях незабвенный персонаж Булгакова: «А этого господина мы проясним». Вот только что же с этим сувениром чертовым не так?

— Фэриде-ханум, ваш мобильник выключен? — прервал мои распоряжения сопровождающий. — Или вы просто не стали его подзаряжать.

— У меня не было такой возможности, — пожала я плечами.

— Разумно. Тогда выключите его совсем. Кстати, Исмаил-бей просил вам передать вот этот телефон, пока вы здесь, пользуйтесь им. Там в меню все телефоны указаны.

Похоже, Исмаил-бей предусмотрел решительно все. Но вот зачем? Если Олегу — вдруг! — придет в голову светлая мысль позвонить мне и спросить, как я добралась до Москвы, то ему это вряд ли удастся. Хотя… Приеду туда, где меня намереваются поселить, заряжу телефон, при необходимости включу его, только и всего! И докладывать об этом никому не буду, это, в конце концов, мое личное дело.

Мобильник я тем не менее послушно выключила, сейчас он, с разряженными батарейками, никакой самостоятельной ценности не представлял. А сама стала рассматривать новый, то есть полезла изучать меню. Правильно, первый номер — Исмаил-бей, второй… охрана (господи, как интересно! от кого меня теперь охранять-то?), третий номер — горничная (ну, это понятно, непонятно только, на каком языке я с ней буду ворковать). И все. Больше в записной книжке телефонов не значилось.

— Второй номер — мой, — подал голос сопровождающий. — Если возникнет какая-то внештатная ситуация, немедленно звоните по этому номеру. За вашу безопасность отвечаю лично я, причем перед Исмаил-беем, а это очень серьезно. Так что пожалуйста, постарайтесь быть благоразумной.

Ну что я могла на это ответить? Только покорно склонить голову. Хотя лично я никакой опасности для своей драгоценной персоны уже не ощущала, хотя бы потому, что никому уже была не нужна. Передала посылку — и гуляй на все четыре стороны. Непонятно только, почему при этом меня так настойчиво старались выпихнуть из этого райского уголка. Ну, не можешь сам прилететь — бывает, бизнес — штука непредсказуемая. Но зачем подругу-то, как бы близкую лишать удовольствия? Первый, фактически, подарок, который он мне сделал — и получается, что тут же отобрал. Хорошо хоть деньги при мне остались — практически нетронутые тысяча баксов с карточки и пара сотен собственных.

Машина остановилась, наконец, возле какого-то неприметного здания, куда меня не пригласили — оставили в машине под присмотром молчаливого шофера. А сопровождающий взял сувенир, который мне преподнес администратор, и скрылся в недрах этого таинственного учреждения. Ждать мне пришлось довольно долго, по крайней мере, минут двадцать, если не все полчаса. Наконец, сопровождающий вернулся и протянул мне серебряный ларчик уже без всякой упаковки, причем заметно полегчавший. Ну, и стоило из-за этого весь сыр-бор затевать?

— Едва успели, — буркнул сопровождающий, усаживаясь в машину и жестом приказывая шоферу трогаться. — Еще каких-нибудь двадцать минут…

— Если можно, перестаньте говорить загадками, — довольно сухо попросила я. — Хватит этой комедии с самолетом и последующим моим перевоплощением. Конечно, Исмаил-бей знает, что делает, но мне бы все-таки хотелось бы хоть что-то понять в этой истории.

— Не уполномочен, — получила я краткий ответ.

— Попросите полномочий, черт побери! — взорвалась я. — Если уж вы взялись меня охранять неизвестно от чего, то поберегите мои нервы, они как раз сейчас в этом нуждаются.

Что вы думаете, он действительно позвонил Исмаил-бею и, похоже, этих самых полномочий попросил. Судя по всему, ответ был положительным, потому что закончив разговор, мой сопровождающий развернулся в мою сторону и сказал:

— Шкатулочка была с сюрпризом. Там внутри был заложен небольшой такой, симпатичный приборчик. Если кто-то где-то нажмет на кнопку, то шкатулка взорвется. Как вы думаете, где собирались сделать этот маленький фейерверк?

Мне и думать было не надо. Вот когда я буквально на своей шкуре ощутила то, что называется «похолодеть от страха».

— Разумнее всего над морем, — мертвым голосом произнесла я. — И вычислить это время после взлета самолета — пара пустяков. Только зачем этому администратору такой шухер поднимать?

— Шухер? — озадаченно переспросил мой собеседник.

— Ну, такие сложности: взрыв в самолете, пара сотен трупов… Не проще ли было бы со мной лично разобраться, если я так кому-то мешала?

— Проще, конечно, но опаснее. А так — поди разберись, что произошло, кто с кем какие отношения выясняет. Взрыватель обезвредили, так что мы все правильно сделали.

— Но ведь самолет не взорвется, а это так легко выяснить.

— Практически не взорвется, теоретически очень даже взорвется. У Исмаил-бея достаточно связей и влияния, чтобы запустить небольшую дезинформацию, куда следует. Нам с вами в эти тонкости вникать уже ни к чему. Во всяком случае, в Кемере о взрыве самолета через пять минут будет знать каждая собака, не исключая и администратора. Вот после этого мы с ним и побеседуем. Выясним, почему он собирался отправить вас на тот свет, да еще в составе целого самолета.

На администратора мне было совершенно наплевать. Еще и потому, что именно в этот момент я вспомнила фразу из последнего телефонного разговора с Олегом:

«— Прости, что так подвел тебя. Может, еще там побудешь?

— Без тебя? Нет. Все уже решено. Я тебе из Москвы напишу, как все прошло.

— Хорошо, буду ждать. Да, забыл спросить, каким рейсом ты летишь?

— В час дня по местному»

Нет, это уже ни в какие ворота не лезет! Не может этого быть! Но если не собираешься встречать или провожать человека, на черта нужен номер рейса? Только для того, чтобы рассчитать время…

Я, наверное, сильно побледнела, потому что мой сопровождающий вдруг развернулся ко мне всем корпусом:

— Вам плохо, Фэриде-ханым? Что-нибудь беспокоит?

— Человек, который отправил меня сюда, в Кемер, а потом стал настаивать, чтобы я как можно скорее уехала…

— Да? И что же этот человек?

— Он вчера по телефону спрашивал меня о времени рейса, хотя встречать не собирался. Сказал, что его вообще нет в Москве.

— Та-а-к… И он же, если я не ошибаюсь, поручил вам передать посылку администратору.

— Не ошибаетесь, — мрачно подтвердила я. — В этой истории его уши торчат буквально отовсюду. Непонятно только, чем я ему так насолила, что он решил избавиться от меня раз и навсегда, да еще таким экстравагантным способом, как взрыв самолета.

В этот момент в кармане у моего собеседника что-то негромко щелкнуло. Он тут же схватил телефонную трубку и что-то быстро в нее сказал, точнее, доложил, судя по интонации.

— Что это было? — поинтересовалась я, когда он закончил разговор. — Что за щелчок?

— А это взрыватель сработал, — спокойно объяснили мне. — Теперь все, кому надо, будут оповещены о как бы катастрофе. А мы займемся другими делами, надеюсь, более приятными.

— Например? — с неподдельным интересом спросила я.

— Например, вас приглашает на обед к себе в апартаменты Исмаил-бей. Думаю, это доставит вам удовольствие.

— Не сомневаюсь! — фыркнула я. — А у него есть какие-нибудь соображения относительно того, кто меня хотел таким экстравагантным образом угробить?

— Уверен, что он предпочтет сам вам об этом сказать, — вежливо, но твердо сказал мой собеседник. — У меня на сегодня — совсем другие задачи, а пока вы находитесь в обществе Исмаил-бея, вам даже теоретически не может ничего угрожать. И я, таким образом, занимаюсь своими делами.

— Вот что бы я очень хотела, — мечтательно произнесла я, — это лично побеседовать с душкой-администратором. Хотя, к сожалению, это совершенно нереально: Виктория-ханум больше в Кемере не появится.

— Совершенно верно, — кивнул мой собеседник. — А Фэриде-ханум абсолютно неинтересен какой-то там администратор какого-то ресторана. Но о результатах вам доложат, не сомневайтесь.

— А я и не сомневалась, — с милой улыбкой ответила я. — Уже успела убедиться, что информация у вас поставлена на должном уровне.

Словно в подтверждение моих слов, у сопровождающего запищал мобильник. Выражения его лица я видеть, естественно, не могла, но по тому, как вдруг затвердели мышцы шеи и спины, поняла, что сообщение оказалось не из приятных. Закончив разговор, мой сопровождающий повернулся ко мне:

— Боюсь, что с администратором уже никто не сможет поговорить.

— Сбежал? — ахнула я.

— Убили, — буднично сообщил мне собеседник. — Средь бела дня, в его кабинете кто-то спокойно сломал ему шею. Свидетелей — никаких, хотя ресторан был почти полон и официанты постоянно бегали туда-сюда. Сейчас там полиция разбирается, а я доставлю вас к Исмаил-бею и поеду на место происшествия. Не хочу вас пугать, но похоже, кто-то очень быстро и профессионально заметает следы. А заказчика преступления всегда гораздо труднее найти, чем исполнителя. Если вообще возможно.

Меня снова начала бить мелкая дрожь. Похоже, все было еще хуже, чем я себе представляла…


Глава третья Все к лучшему | Крем-брюле с бриллиантами | Глава пятая Новая сказка Шехерезады