home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Глава 8

Ирва

С утра лил дождь, а мне было плохо настолько, что даже Рояльчик не справлялся. Я уже поняла, что пока не распогодится, мы никуда не двинемся. Собрали экстренное совещание. Мне эта деревенька с оборотнями не очень нравилась. Нет, они довольно приветливые… э… нелюди, но кто знает, что может случиться в полнолуние? И только я собралась вмешаться в разговор, как измученное болью сознание покинуло неблагодарную хозяйку.

А дальше творилось что-то странное. Сколько я была без чувств, сказать не берусь, но отчетливо помню, что даже в бессознательном состоянии слышала щелчки и хруст костей. А еще явственно чувствовала, как под моей кожей что-то шевелилось, будто множество червей сновало туда-сюда. Но все это слышалось где-то очень далеко, словно и не со мной происходило. Я-то вот она, то есть нету меня. Кругом темнота. Хорошо-то как! Неужто померла? А говорили, что трупы ничего не чувствуют.

Да как же так? Я ведь еще из внука мужика не сделала! И правнуков на руках не подержала. Я же ваучеры не обменяла! И насчет их нынешнего номинала посмеяться не успела. Да что там ваучеры, я еще зятя не достала! То есть человека из него не сделала.

Непорядок, не могу я умирать, у меня дача на дочку не переписана. Не время. Столько дел еще не сделано.

Не дождутся.

Последняя мысль была как молния в кромешной тьме. Резкой вспышкой пришла боль и тут же схлынула. На смену ей явилась какофония звуков, шум и гам. Кто-то кричит? Показалось. Это волки воют. Волки?! Глаза открылись сами собой. Как же болит голова! Кажется, в восемнадцатом веке придумали замечательное средство от мигрени. Гильотиной зовется. Ан нет, это не таблетки, значит, в моем случае не подходит.

Но как же действуют на нервы эти завывания. А это что такое?

– Рояльчик, ты не вампир, – смотрю я на белеющее в темноте измученное, изможденное лицо. Под бешено блестящими глазами растекались синюшные круги, которые оттеняли мертвенно бледные губы. – Ты упырь.

Рой моему пробуждению почему-то обрадовался. Да не просто обрадовался, он прямо-таки засиял, как тульский самовар. Чего такой счастливый? Нет, я понимаю, если бы квартиру на него переписала, и то радоваться надо противоположному исходу событий.

Слышу, кто-то ломится, причем такое чувство, будто несчастные двери танком открыть пытаются. И все это под шикарный аккомпанемент волчьего воя. Кто-нибудь, вызовите ветеринаров для усыпления!

– Бабуля! – орет знакомый голос. И чего он кричит? Мне шума в ушах и издевательств песьего племени за окном хватает. – А ну, впусти меня, пиявка, а то серебром через ноздри накормлю!

– Ирва, вам нужно лежать, – наклонился ко мне Рой, отчего-то глупо улыбаясь.

Как же голова раскалывается! И чувствую себя странно.

– Кто-нибудь, пристрелите этих бешеных псов, – вырвалось у меня. Или я сама сейчас встану и на цепь кого-то посажу.

– Бабуля? Ты как? Тебе лучше? Почему я не могу войти? Впусти меня, слышишь?

Да слышу я, слышу. Не обращая внимания на протесты вампира, перехожу в положение сидя. Мир качнулся, но не рухнул. Надо бы внука успокоить, он же переживает.

Тело приказам мозга подчиняется плохо, мышцы мерзко дрожат. Голова готова вот-вот взорваться. И никто не желает войти в положение старой женщины и сделать шум хотя бы потише. Но женщины – существа упорные, а я так вообще гигант стойкости.

– Прекрати повышать голос в помещении, – толкаю многострадальную дверь. – Мне волчьей сигнализации хватает.

В глаза ударил свет огромной желтой луны с черной вертикальной полоской посредине, что красовалась в окне меж досок.

– Ты кто такая? – набычился любимый потомок.

Что-то неважно он выглядит. Глазки лихорадочно блестят, слегка покраснели, круги под глазами. И откуда я знаю, что они покраснели? С каких это пор я в темноте вижу лучше, чем при свете дня?

Но вернемся к внуку. У моего мальчика абсолютно больной взгляд. Я что-то пропустила? Почему у него руки дрожат? Губы искусаны. Волосы выглядят так, будто за них очень долго дергали и в итоге додергались.

– Я вопрос задал. Ты че тут делаешь?! – орет мне в лицо внук. И взгляд, как у маньяка в подворотне.

Ах ты, недоросль! Совсем, родной, страх потерял? Обкурился, что ли? Не успела я с болезнью слечь, он уже какую-то гадость внутрь принял. А иначе с чего бы так на меня кричал? Да он за всю жизнь на меня ни разу косо не посмотрел, а тут – страшный рык и взгляд террориста-смертника. Иначе как «дурью» это не объяснишь. Он точно трезвый – алкоголем и не пахнет. Вывод напрашивается один. Ну ничего, мало я тебя в детстве порола, сейчас наверстаю. Я отучу, как на бабушку голос повышать.

– Ты как с бабушкой разговариваешь?! Сколько раз тебе говорила: твое общение с хулиганьем до добра не доведет. И посмотри, до чего докатился? Меня всего день не было, а ты уже выражаешься, как австралопитек из второго подъезда. Я тебя чему учила? – грозно надвигаюсь на любимого потомка. Где бы ремень найти? – Я тебе для чего Гоголя в детстве на ночь читала?

Как-то внук в лице нехорошо поменялся, то бледнеет, то краснеет на глазах. Руки теперь не просто дрожат, они трясутся, как при болезни Паркинсона. Губы беззвучно шевелятся, силясь хоть что-нибудь сказать, а в глазах – дикий коктейль недоверия, страха, оторопи и явной мыслительной деятельности. Будто призрака увидел.

– Бабуля? – нервно сглатывает внук. Спрашивает настороженно, будто ребенок у Деда Мороза о его подлинности.

– Нет, дедушка Ленин!

Да что с ним творится? Мне его даже наказывать как-то расхотелось. А, нет, все нормально – личико разгладилось, в глазках счастье вперемешку с недоверием, глупое выражение лица. Понятно. Шок у любимого потомка.

Я внимательно вглядывалась в его лицо и совершенно выпустила из виду все остальное. А Данюша тем временем несмело протянул ко мне руку… и ткнул в меня пальцем! Сказал «гы» и ткнул еще раз!

Ну не мог он сам поглупеть за один день моего отсутствия.

– Кто из вас, иродов, моего внука идиотом сделал? – разворачиваюсь к застывшему в изумлении народу.

– Ирва, – осторожно, будто по минному полю, двинулся ко мне Рой.

Я оглядела помещение. Выглядело оно довольно странно: окна забиты досками крест-накрест, дверь, ведущая на улицу, завалена тяжелым хламом. Наши спутники оторопело пялились на меня. Мир сошел с ума?

– Святой модератор, – слышу первую связную реплику потомка.

– Рой, найди ремень, мне с внуком потолковать надо, – обращаюсь к единственной адекватной, помимо меня, личности.

– Это, как бы… Ба, не надо ремень! – пришел в себя Дан.

– Ирва, все хорошо, – вступился Рой.

– Мальчик мой, под словом «хорошо» ты имеешь в виду наречие или частицу? – внимательно посмотрела я на вампира.

– Это точно она? – отмер Гирин.

– Точно, – улыбнулся радостно внук.

– Быть того не может, – провел по своему лицу большой мозолистой ладонью Олуш.

– Она, – кивнула Лель.

– Это кто? – ткнула в мою сторону пальчиком Ангра.

– У-у-у! – вторил волчий вой за окном.

– Дурдом, – вынесла я вердикт.

Что-то нехорошие предчувствия меня одолели.

– Слышь, Рояль, это вообще как? – мотнул головой в мою сторону внук. – Вы что, пластическую операцию в полевых условиях там делали?

– Дан, я понимаю, у тебя сейчас мозг в состоянии стазиса, но постарайся следить за своей речью, – возмутилась я.

Внук умолк.

– Ирва, я вам сейчас кое-что покажу, – подошел совсем близко Рой.

– В последний раз я эту фразу слышала от одного эксгибициониста в подворотне, – нахмурилась я.

– Того самого, которого после на «скорой» увезли с нервным срывом в предынфарктном состоянии? – вспомнил давнюю историю внук.

– Я смотрю, ты вновь с нами? – вздернула я бровь. Данюша потупил глазки.

– Ирва, это очень важно. Пройдемте. – И меня повели в комнату хозяев.

Повернули лицом к стене. Зажгли местный светильник в виде белого кристалла. Его потрешь, и он светит, как наша энергосберегающая лампочка. Весьма богатый дом нам достался. На стене я увидела большую деревянную раму, а в ней стекло. За стеклом девушка лет двадцати. Красивая. По-настоящему красивая, я таких уже давно не встречала. Нынешние модельки, что в телевизоре голыми задами сверкают, ни в какое сравнение с этой девушкой не идут, в ней видна порода и некая экзотичность.

– В этом мире знают, что такое фотография? Рада за вас. Это и есть причина вашего странного поведения? – резко разворачиваюсь к топчущейся у дверей толпе.

– Бабуль, – шагнул ко мне внук. – Это зеркало.

– Где? – не поняла я.

Он молча взял меня за плечи и опять развернул к стене. Теперь за стеклом была девушка и мой внук, держащий ее за плечи.

Творительный падеж!

Ткнула пальчиком в зеркало – девушка сделала то же самое. А я и забыла, как выглядела в свои двадцать. Яркие голубые глаза, длинные и пушистые черные ресницы, соболиные брови вразлет, и это притом, что я шатенка. Волосы вновь слегка вьются, как когда-то, падая тяжелой массой на плечи, до сих пор помню, как мучилась каждое утро, расчесывая эту непослушную гриву. Всегда боялась их обрезать, потому что они нравились отцу Марины. Губки, носик, скулы – все, как у меня, и ни одной морщинки. Поднимаю кисти рук к глазам, внимательно рассматриваю молодую кожу. Ни пигментных пятен, ни морщин, ни вздутых вен, маникюр – и тот времен моей молодости.

Стоп. Так это я?! Мне снова восемнадцать-двадцать лет?!

Мозг информацию принимать отказался и потребовал отпуск. Как бы выразился один мой студент, я зависла. Окружающий мир начал терять свои краски, медленно погружаясь во тьму. Что-то слишком часто я в последнее время сознание теряю, какое-то оно у меня непостоянное. Хорошо хоть внук за плечики придерживает.

– Похлопай ее по щекам, – слышу голос Олуша, – не время сейчас в обмороки падать.

– Я тебе сам похлопаю, – тихо бурчит внук, удерживая меня за плечи.

Терять сознание я передумала. Так как в голову пришла очень интересная мысль.

– Это иллюзия? – с надеждой смотрю на внука.

– Бабуль, тут такое дело… Кажется, у того мага все получилось, – начал он. Но тут же затараторил дальше: – Это же круто, ты теперь снова молодая! Это же круче пластической операции! И совершенно бесплатно!

Под моим взглядом он резко умолк и сник. А мне сделалось дурно от внезапной догадки. Смотрю на Роя… Нет, не подходит. Он, конечно, в целительстве разбирается, но мне нужна женская оценка.

– Лель! – зычно позвала я, резко выпрямляясь в руках потомка.

Голос в молодости у меня был, что называется, командирским. Почему был? Я и сейчас молодая. Синтаксический разбор! Так что искомая мной остроухая девица тут же сделала шаг вперед из общей оторопелой массы.

– Звали, бабушка Ирва? – преданно заглядывает она мне в глаза.

Еле сдержала нервный тик, успокоила себя напоминанием, что это создание с чистым взором еще сущий ребенок, которому девяносто пять. Маразм.

Я решительно выбралась из цепких ручонок внука.

– У меня к тебе конфиденциальный разговор, – улыбнулась я.

– Ирва, – сделал шаг навстречу мне Рой.

– Чтобы я никого из вас в ближайшие пятнадцать минут в глаза не видела, – строго смотрю на всю честную компанию. – Оставьте нас! – повторила для непонятливых.

Несмотря на блеск любопытства и беспокойства в глазах разношерстного сборища, мне удалось выставить их за дверь. Которую я, кстати, плотно прикрыла за собой.

– А скажи-ка мне, мой юный работник медицины, есть ли в вашем арсенале магов и целителей заклинания, помогающие увидеть внутреннее состояние тела? – усадила я ушастую на некое подобие кушетки и примостилась рядом.

– Есть, – непонимающе смотрит она на меня.

– А не могла бы ты меня этим заклинанием просканировать? – Тут-то я и запнулась. Как же ей объяснить, чего именно я хочу?

– Зачем? – не поняла она.

– Мне нужно знать, помолодела ли я только снаружи или… – не то чтобы я стеснялась, в конце концов, что естественно, то не безобразно. Но как объяснить этому ребенку мою проблему? – В общем, способна ли я снова иметь детей?

Вот, сказала.

– Конечно, – поводив надо мной светящимися ладошками, сообщила она. – У вас абсолютно здоровое молодое тело, даже следов старых повреждений нет.

Мне дурно.

– Мне что, теперь заново климакс переживать? – ужаснулась я. – И все остальные прелести женской молодости?

– А что это? – Ее невинные очи уперлись в меня в немом ожидании новых знаний.

– Это когда женщина из-за старости не может иметь детей, – с трудом выдала я адаптированную информацию. Начинает сказываться недостаток опыта работы с детьми младших классов.

– А… кажется, я поняла, мы проходили это с учителем, когда изучали человеческую расу. Бабушка Ирва… – У меня скоро нервный тик с этой девицей начнется. – Вы теперь не просто молодая, вы теперь вообще от старости не умрете. У этого мага получилось то, что еще ни у кого не получалось!

У меня задергалось веко. Тут в довершение моей личной трагедии раздался грохот и глухой стук о стены дома, а моя мигрень, между прочим, еще не прошла. Видно, я действительно помолодела, в юности я была весьма буйна нравом, а все гормоны виноваты, вот и сейчас скопившийся за прошедшее время стресс вылился в глухое раздражение, ищущее выхода.


Дан

Она жива, мне существенно полегчало. Она помолодела – зашибись. Теперь бабуля от старости точно не умрет и не оставит меня одного в ближайшее время, это тоже радует. Настроение улучшилось. Так было до того, как я вспомнил, что наорал на нее, не узнав в новом облике, а бабуля у меня злопамятна, об этом все соседи знают. Слегка поежился. Ничего, перетерплю, главное, что с ней все хорошо, кажется.

Зачем она с этим парнишкой ушастым заперлась? И подслушать не удается. О чем они там разговаривают? Или не разговаривают?

– Дан, успокойся, не мельтеши, – обратился ко мне Олуш.

Команда светлых постепенно начала приходить в себя. Появились осмысленные выражения на лицах, взгляды из ошарашенных стали просто восторженными. Наконец, движения перестали быть заторможенными.

Мы разместились на полу общей комнаты, именуемой прихожей. Коридоров у оборотней не было. С улицы гость попадал в прихожую, из которой можно было пройти в другие комнаты.

– Красивая у тебя бабушка, – задумчиво брякнул Гирин.

– Ты слюнями-то в ее сторону не брызгай, – смотрю на него исподлобья.

Ангра сидела тихо, слегка надув пухлые губки. В беседе она не участвовала.

– А ты не угрожай. Она не просто красавица, а молодая и бессмертная, на нее охочих много найдется, за всеми не уследишь. Глядишь, и бабушка твоя замуж захочет.

– Не захочет, – буркнул я зло.

– Почему? – удивился Олуш.

– У нее от ухажеров всю жизнь отбою не было, ей один профессор до сих пор предлагает руку, сердце, квартиру и счет в банке, а она всем отказала. Ей никто не нужен, кроме меня.

Она, конечно, теперь по-другому выглядит, но взгляд у нее по-прежнему все тот же. Она моя бабушка, и этого ничто не изменит, а на внешность я и раньше внимания не обращал. Пахнет бабуля так же, поведение и манеры не изменились, так что волноваться мне не о чем.

– Так это было до того, как она бессмертной стала. Может, она просто не встретила подходящего? – хмыкнул маг. – Вон вампир вокруг нее круги нарезал сколько.

А об этом, пожалуй, стоит задуматься.

– Дан, я ни в коем случае не претендую на внимание и расположение твоей бабушки. Я еще жить хочу, – поднял ладони вверх Рой, почувствовав мой тяжелый взгляд.

Нашу тихую беседу прервала звенящая тишина. Мы настолько привыкли к завываниям за окном, что когда оно прекратилось, то не сразу обратили на это внимание. А когда поняли, что нас смущало, было уже поздно – на двери и стены нашего убежища обрушился мощный, слаженный удар.

Рык – и снова удар.

– Оборотни! – вскочил на ноги Олуш.

– Что происходит? – подбежал я к окну.

Окна мы предусмотрительно забили досками крест-накрест, оставив возможность наблюдать за периметром.

– Вот именно этого я и боялся, – тяжко вздохнул Рой.

В это время дом сотряс еще один удар.

Я наблюдал весьма пугающую картину. Здоровенные волки с горящими желтыми глазами окружили наш дом, в который пытались пробиться. С каждым ударом в дверь завал из различного тяжеловесного барахла разваливался все больше, что вызывало вполне обоснованные опасения.

– Что здесь творится? – раздался родной голос за спиной.

– Оборотни, – нервно обронил Гирин.

– И что с ними? Решили сделать перепланировку своего жилья? Бешенство? Гон? – И в этом вся моя бабуля. Спокойствие и деловитость в самых несуразных и опасных ситуациях.

– Это Дан, – подал голос Рой. – Оборотни среагировали на его силу, которую он не смог сдержать в момент волнения.

– Не сходится. Они только сейчас нападать начали, а психовал я полчаса назад.

– Твоя сила для оборотней как зов. Дурман. Пока твоя сила бушевала вместе с тобой, они…

– Просто выли от радости, – заключила бабуля, массируя виски.

– Можно и так сказать, – кивнул вампир. – Сейчас же они почти не слышат тебя. А точнее, они перенасытились твоей силой, им плохо.

– То есть им внук нужен? – удивилась бабуля.

Ответить Рою не дал жуткий грохот и возобновление воя. Завал у двери окончательно рассыпался. Олуш, Гирин и Рой сориентировались мгновенно, они подперли дверь собой. Ты смотри-ка, а труд и вправду объединяет.

– Кто-нибудь, вызовите ветеринара, – простонала бабуля.

Вообще-то она добрая, собачек и прочую животинку не обижает, но, судя по всему, сейчас другой случай. Сейчас у бабули мигрень, сие случается редко, но масштабно. В такие периоды бабуля агрессивна и не подвержена логике.

– Ирва, возьми Леля и Ангру, спрячьтесь в дальней комнате. Держитесь подальше от окон, – начал командовать Олуш.

– Бабушка Ирва, пойдемте, – потянул ее за руку Лель.

– Лель, ты можешь головную боль убрать? – внимательно посмотрела бабуля на ушастого.

– Пока оборотень воет, простые маги мало что могут, – с сожалением покачал головой остроухий.

– И долго это продлится? – Слишком уж спокойно она задала этот вопрос, кажется, сейчас кому-то будет плохо.

– Еще полночи, – пропыхтел Гирин. – Дан, да помоги же ты, мы сами не справимся.

Не успел я сделать и шага, как мощное тело попыталось прорваться через окно. Стекло разбилось, но доски выдержали. Волк в дом не попал, зато существенно увеличилась громкость.

– Стоп, а где мужичок, что правил телегой? – вдруг вспомнила любимая родственница.

– Я его еще днем отпустил, – сообщил Рой.

В этот момент кто-то из блохастых вывел особо громкую руладу. Бабуля схватилась за голову.

– Данюша, да сделай хоть что-нибудь! – рычит не хуже оборотня любимая бабушка.

И что мне сделать? Выйти наружу и предложить себя на серебряном блюде? Вряд ли бабуля это имела в виду. Долго мне размышлять не дали, еще один оборотень-экстремал попытался порваться через окно. У него это почти получилось, доски дали мощную трещину.

Бабуля в порыве чувств тихо выругалась, почти беззвучно, и бросилась прочь из прихожей.

– Ирва, там кухня! – крикнул ей вдогонку Олуш.

Она на его окрики не реагировала. В этот момент один из оборотней все же прорвался сквозь окно. Ангра попыталась защитить нас с помощью своих магических щитов. Но, судя по всему, сил ей просто не хватило. Я молился лишь об одном: чтобы бабуля была в безопасности и не вздумала открыть дверь, ведущую на кухню. Эльф достал откуда-то огромные ножи, подозреваю, они здесь не иначе как кинжалы именуются, и начал кружить вокруг оборотня, в то время как я и маг пытались прикрыть хоть чем-нибудь пролом в окне. И вот в самый разгар всего этого беспорядка бабуля вновь появилась перед нашими измученными очами. С огромным куском мяса и половником!

Для чего ей понадобился половник, я смог узнать незамедлительно. Вконец озверевший оборотень все-таки бросился на эльфа, за что и получил незабвенной кухонной утварью прямо по морде.

– А ну, брысь отсюда, рассадник блох! – слышу ругань бабушки вперемешку с жалобным скулением бедного животного. Или они не животные?

– Рой, оборотни чем-нибудь отличаются от стай собак и волков? – вновь ударила она только пришедшее в себя животное.

– Во второй ипостаси почти ничем, разве что власть вожака сильнее, – пропыхтел вампир, прыгнув на многострадального оборотня.

По-моему, живность уже сама не рада была тому, что сумела-таки пробраться в наше логово.

– Вампир, не смей его убивать, – всполошился Олуш, видя, что Рой слегка придушил огромную псину. – Они разумная раса!

Вампир нехотя послушался, перед этим хорошенько придушив свою жертву до полной потери сознания. А неплохие приемчики у этого кровососа.

– Рой, а ты можешь что-нибудь сделать? – прищурилась бабуля.

– Я недостаточно силен, – взгрустнул вампир.

– А если внуком закусишь? – тут же подхватила она.

Да сколько можно-то, а? Я себя фастфудом чувствовать начинаю. Почему сразу я? Вон у нас Гирин маг, вроде тоже съедобный.

– Я для оборотней лишний раздражитель. Их слишком много даже для меня, под завязку накачанного кровью Дана.

– Эх, мужики, все самой делать приходится. Все самой! – покачала головушкой бабуля.

Как же дико звучит это слово по отношению к молоденькой девушке. Я, конечно, понимаю, что она моя бабушка, мать моей матери, но все же непривычно видеть вместо умудренной годами женщины юную девицу. Может, перестать ее «бабулей» звать? Да нет, вряд ли она позволит.

Стоп, что значит «все сама»?

– Значит, так, дети мои, слушай мою команду!

Народ непроизвольно выпрямился. И даже я.

– Рой, вычисляешь вожака и показываешь мне. Гирин, берешь Дана, и за максимально короткий срок латаете окно, да покрепче. Олуш, работаешь портье: по моей команде дверь открываешь и по моей же команде закрываешь, – начала раздавать ценные указания бабуля. – Рояльчик, так кто у нас плохой песик?

– Вон тот серый, с рыжим боком, – тыкает пальцем в соседнее уцелевшее окно вампир. – Но что вы задумали?

Бабуля, как заправский разведчик, подкрадывается к окну и осматривает окрестности. Вопрос она нагло проигнорировала.

– Значит, в двери он не ломится, – задумчиво говорит она. – Лель, чем их можно отпугнуть?

– Звуковой волной, но не надолго, – как по-заученному отвечает эльф.

– Отлично. Сквозь двери сможешь? – Ушастый кивает. – Так дерзай, мой юный естествоиспытатель.

Олуш тут же ушел с линии огня. Эльф что-то пискнул, и у меня резко заныли зубы. Оборотней так вообще на пять метров от дома отнесло. Они жалобно скулили, прижимая лапами морды к земле.

– Открыть двери! – рявкает бабуля.

С перепугу гном подчиняется беспрекословно. И только я хотел задать разумный вопрос о бабулиных дальнейших действиях, как она ринулась на улицу с криком «ура!». Я за ней. И вижу, как моя старушка, то есть уже не старушка, подбегает к почти очухавшемуся вожаку и лупит его по морде тем самым куском мяса.

Волки от такой наглости откровенно офигели, и только вожак, осознав, что об его авторитет только что вытерли шмат мяса, грозно рыкнул.

– Ну что ты смотришь на меня, как японцы на Курильские острова?! – возмущается бабуля.

У меня внутри все похолодело. Со всех ног бросаюсь к ней, а любимая родственница в это время разворачивается на пятках и несется навстречу. Тут я осознаю, что громадный волчара устремился вслед за ней, но не зря моя бабушка частенько перебегает дорогу в неположенном месте, скорость она развила – будь здоров. Тут и до меня доходит вся соль ситуации, что заставляет меня развернуться на сто восемьдесят градусов. Бабуля в дверь забежала первой, я следом. И только я хотел крикнуть Олушу, чтобы он дверь закрыл, как моя родная бабушка мощным толчком посылает меня в полет к стене.

– Рано, – улыбается она.

На гноме лица не было, его руки дрожали, а вместе с ним и дверь, а на мою родственницу несся громадный волк. И вот когда он уже оказался в прихожей, а за ним буквально след в след шли его сородичи, моя бабуля орет:

– Задраить люки! Рой, фас!

Гном со всей дури закрывает дверь, хлопнув по носу не успевшего протиснуться второго оборотня, а вампир, воодушевленный бабулиной командой, бросается на вожака, оказавшегося в ловушке. После началась небольшая потасовка, в которой моя любимая родственница приняла непосредственное участие, смачно зарядив волку боевым половником по голове.

В результате всех этих махинаций мы имеем одного оборотня в стальном захвате вампира, одну бабулю с непрошедшей мигренью, меня, не знающего, куда себя приткнуть, и дезориентированную команду светлых.

– Лель, будь так добр, найди мне какое-нибудь подобие ошейника и крепкую веревку, – попросила бабуля.

Эльф метнулся по комнатам, гном в это время удерживал злосчастную дверь, в которую пыталась прорваться вся стая. Ему помогал Гирин и даже Ангра.

– А ну, сидеть! – рявкнула бабуля в то самое окно, что лишено стекла. – Акела промахнулся! Если еще хоть одно завывание услышу до рассвета, я вашего предводителя на коврики пущу.

Рычание и скулеж резко прекратились. Жесть.

Тут и эльф с веревкой подоспел. К сожалению, ошейника найти не удалось. Волка связали.

– Значит, так, мечта корейского повара, запоминай установку. Ты теперь военнопленный, – задрала бабуля палец вверх. – Сие означает, что, если будешь вести себя хорошо, утром отпустим, как героя. Если плохо – пущу на чебуреки. Все понял?

Волк смотрел на нее умными глазами и скалился, но молчал.

– Еще раз, специально для глупых псов, – тяжко вздыхает она, присев на корточки. – Не прикидывайся животным, по глазам вижу, что у тебя вполне человеческое мышление. Так вот, будешь возмущаться – посажу на цепь до скончания твоих дней. Предупреди своих, что все хорошо, и действовать пожилым женщинам на нервы не стоит.

Волк проникся. Вырываться из вампирьего захвата перестал, тяжко вздохнул, тоненько что-то проскулил и успокоился, глядя на меня невероятно жалобными глазами. Рой, осознав, что жертва не сопротивляется, отпустил прижатую к полу тушу.

Мы молча проводили ее взглядом. У всех на лицах читался один вопрос: что это было?

Я же говорил, что бабушкина мигрень самая страшная вещь во всех мирах.


Ирва

Помимо мигрени мою голову терзал еще один вопрос. А как же внук? Судя по всему, я теперь бессмертна, и не скажу, что меня это радует. Никогда не стремилась к вечной жизни, самое страшное для меня – пережить дочь и внука. Вот если бы зять скончался внезапно, думаю, я бы не расстроилась. С другой стороны, не хотелось бы, чтобы Марина страдала, ее боль – моя боль, причем в буквальном смысле. Каким-то образом я связана с ней невидимой нитью, и, когда моей дочери по-настоящему плохо, мое материнское сердце это чувствует. Именно поэтому я не сильно переживала во время ее командировки в Африку. И по-настоящему за нее я испугалась всего два раза, но буквально на следующий день я знала, что опасность миновала.

С внуком было почти то же самое. Не такая сильная, как с доченькой, но все же связь. И сейчас меня трясло от мысли, что, в отличие от внука, я бессмертна.

– Олуш, его надо охранять. А я спать. Рой, за мной, – раздала я указания.

С вампиром я собиралась поговорить на серьезную тему, для этого нужно было избавиться от свидетелей. Проблему с оборотнями мы решили, теперь на очереди проблема бессмертия.

– Как мне избавится от этого? – устроившись поудобнее на кровати, перешла сразу к делу.

– От чего? – не понял вампир.

Вообще-то от всего этого бедлама, в том числе и от тура по странному миру. Вредность повышается, но не могу же я от Самериуса требовать невозможного, ведь не расплачусь. В конце концов, у меня внук, а не кроветворная фабрика.

– От бессмертия.

– Зачем? – И взгляд такой удивленный-удивленный.

За забором!

– Оно мне не нужно.

– А что вас не устраивает? – искренне возмутился Рой. – Ирва, вы единственный человек, который получил бессмертие, первый и последний представитель своего рода. Маг, добившийся успеха, больше не расскажет своих секретов. Вы уникальны!

Вот же непонятливый. Как я дочери объяснять буду, что выгляжу моложе ее? Что я подругам скажу? «Ирина Ивановна, просто я подтяжку лица удачную сделала! Правда-правда. Ну что вы, какие ведьмы? И душу я никому не продавала! Валентина Петровна, это все омолаживающий чудо-крем серии Черный жемчуг.

– То есть мне от этого никак не избавиться? – Обреченности в голосе я скрыть не смогла.

– Нет, – отрезал Рой.

– А можно еще как-то омолодиться? Не столь болезненно? – Надежда умирает последней.

– Я не понимаю вас.

Что ж тут непонятного? Я на нормальном местном наречии изъясняюсь.

– Если я стала бессмертной, то мне нужно знать способ, как сделать долгожителем и своего внука.

– Дан и так бессмертен, – между делом сообщает мой собеседник.

Может, придушить его? Так, для личного спокойствия.

– В каком смысле? – Голос еле слышно дрогнул.

– Он маг, а маги живут намного дольше, чем люди, он темный маг, что увеличивает срок его жизни в полтора раза. Дан не обычный маг, что делает его бессмертным.

У меня от сердца отлегло. Не вижу логики, но верю на слово.

– Как же я его матери все это объяснять-то буду? – ужаснулась я. – Хотя об этом пока рано переживать, нам бы сначала выбраться.

– Ирва, насчет этого… Теперь вас не выпустят из этого мира, – замялся Рой.

– На каких основаниях?

– Вы теперь часть этого мира. Но вы, Ирва, вообще уникальное явление. Вас захотят изучить. А если даже вы этого избежите, Светлый Император не позволит вашему внуку покинуть этот мир, как полноценному магу. И скрыть его силу не получится, это в принципе невозможно.

Он умолк, а я лихорадочно думала. Я здесь оставаться не собираюсь и внуку не позволю, на Земле остались его родители и его привычная жизнь. Я прекрасно понимаю, что вряд ли нам удастся уйти, но я сделаю все, чтобы хотя бы Данюша смог попасть домой.

– Рой, а чего боится Светлый Император?

– У наших Властелинов сейчас одна головная боль. Демоны. Но вам я с ними связываться не советую. Эта зараза, что пытается завоевать наш мир, единственная существенная угроза.

Тут-то и пришла ко мне в голову одна интересная идейка. Зачем мне придумывать велосипед, когда классики и сама жизнь сделали это за меня?

– То есть на власть местного правительства целенаправленно покушаются. Тем более извне? – Я уже знала, что буду делать.

– Да.

– А как дела обстоят с внутренней политикой?

– Светлые и темные собираются заключить союз против общего врага, – пожал плечами вампир.

– Это я и так знаю. А есть ли среди темных и тех же светлых личности, недовольные общим положением дел? Например, зарплату кому не выплачивают вовремя. Притесняют, может, кого? Или кому налоги не нравятся?

– Как же, имеются такие, и не так уж и мало, – непонимающе смотрит Рой.

– А перечисли-ка ты мне всех, да расскажи про быт их и страдания тяжкие.

Нас с внуком отсюда точно выпустят, да не просто выпустят, а еще и доплатят, лишь бы мы сами ушли, и на нашу уникальность не посмотрят.

Классиков знать надо. Не зря в советское время Ленина учить заставляли, это же прямое руководство к действию.

Не выпустят… А куда они денутся от партии?

– Наверное, стоит начать с оборотней.

– Начни, дорогой, начни. И про вампиров рассказать не забудь.


Глава 7 | Теща Темного Властелина | Глава 9