home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Карелия, Аэродром Луостари, ноябрь 1959 года

Летчик вслепую продирался сквозь вязкие слоистые облака, полагаясь на указания с Земли. Внимательные голубые глаза цепко держали в поле зрения шарик авиагоризонта, следили за оборотами двигателя и отклонением рулей. Работа была тяжелая, но для молодого старшего лейтенанта не было ничего прекраснее, чем этот слепой полет над морем где-то к северу от уже ставшего родным аэродрома.

Он любил летать и делал это с удовольствием, тем более что интенсивность полетов в последнее время сильно увеличилась. Такие изменения в «политике партии», ранее державшей летчиков на голодном керосиновом пайке не могли не радовать, и уже почти полгода налет молодых лейтенантов рос, как снежный ком. Разумеется, не обходилось и без аварий, были и катастрофы, но кто станет отказываться от полетов?!

Участившиеся полеты советских летчиков явно кого-то сильно заинтересовали по ту сторону границы, и зонды-шпионы еще с прошлой зимы начали доставлять постоянную головную боль. И дело было не только и не столько в том, что они могли что-то пронюхать или сфотографировать. Главное — они создавали опасность для полетов авиации, в том числе гражданской, да и Мурманск не так далеко. Мало ли, какая гадость людям на головы прилетит! С другой стороны, перехват таких зондов был неплохой тренировкой для новоиспеченных морских авиаторов.

— Шесть триста, до цели двенадцать — подсказала Земля, и старший лейтенант слегка принял ручку на себя, чтобы поскорее оказаться выше облаков и начать визуальный поиск цели. Но долго искать не пришлось. Истребитель неожиданно вынырнул из белой каши и в ярко блеснувшем солнце летчик увидел проклятый «пузырь» прямо перед собой…

Он успел среагировать, и почти вовремя. Самолет резко встал на крыло, уходя вправо, но все-таки чиркнул неторопливо плывущий баллон левой плоскостью. Раздался громкий треск, и машина завертелась, словно от гигантского пинка. Отчаянно штопоря, Миг-15 устремился вниз, к почти неподвижной серой глади Белого моря.

В кабине стоял такой грохот, будто зенитный снаряд угодил. Не то, чтобы старший лейтенант знал, как это на самом деле бывает, но все равно… Удивительно, насколько он был спокоен и собран в этот момент. Если разрушено крыло, то останется только дернуть ручку катапульты, хотя и тут неизвестно, как все пойдет. И с катапультой лучше не затягивать, иначе шансы быстро сведутся к нулю. Шесть километров в запасе есть, но они растают за несколько секунд, и тогда…

Нужно попытаться спасти машину, подумал старший лейтенант, осторожно придавливая левую педаль и отдавая ручку от себя. Однако, его руку чуть повело, и ручка тоже стала отклоняться влево. И тут словно что-то вспыхнуло в мозгу, будто буквы всплыли и голос заорал: «Крен в нейтраль!»

Это было настолько ярко и убедительно, что старший лейтенант послушался и скорректировал положение ручки, пытаясь понять реакцию машины. Еще оборот, еще… Вроде, замедляется! Еще пол-оборота, и вращение прекратилось совсем. Летчик взял ручку на себя и осторожно вывел самолет из пике на вполне комфортных двух с половиной километрах.

Ну, и дела! Самолет явно ведет влево, на конце крыла хлопают какие-то лохмотья… Однако, в целом машина вполне послушна. Летчик отдышался, собрался с мыслями и четко доложил на землю о происшествии. Земля ответила, что цель с экранов исчезла и приказала возвращаться. Он, конечно, любил летать, но возразить тут было нечего. Нужно срочно садиться, потому что если повреждены какие-то магистрали, то до аэродрома можно и не дотянуть.

Осторожно направив машину в сторону суши, он еще раз вспомнил свои действия во время аварии. В самом деле, отклонив ручку влево, он создал бы дополнительное скольжение во внешнюю сторону, чем усугубил бы свое положение и скорее всего продолжал бы штопорить.(хорошо известная особенность подобных самолетов — прим. авт.) Через три-четыре оборота понял бы, что ничего не получается, и попытался «выйти», а там уже, как повезет…

Перед самой посадкой, подходя со снижением к четвертому развороту, старший лейтенант вцепился взглядом в проносящиеся мимо сопки, четко контролируя свое положение относительно земли. Он выровнял поврежденную машину и слегка принял вправо, чтобы не пройти слишком низко над опасным оврагом, грозившим его самолету непредсказуемыми воздушными потоками. Глазомер у летчика был отменный, только опыта пока не хватало…

Вот мелькнул внизу тот самый овраг с вьющейся по дну речкой, и летчик точным движением вернул машину на глиссаду, одновременно выпуская шасси. В это время года обледенение полосы — не пустой звук, но старший лейтенант уверенно «притер» свой Миг-15 к бетону, продолжая четко контролировать машину почти до полной остановки. Зарулив на стоянку и сбросив обороты «в ноль», лейтенант позволил себе немного расслабиться, а открыв колпак и выбравшись из кабины, он уже вовсю улыбался своей знаменитой улыбкой, которую очень скоро узнает весь мир.


Будапешт, ноябрь 2057 года | Один Из Восьми | Московская область, неустановленное место, ноябрь 2057 года