home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


9 июня 1961 года

Вернер Фон Браун не сомневался, что смог бы заработать неплохие деньги на несчастных, ничего не подозревающих фанатах разумной жизни на Марсе. Заранее заключить пари, в которых описать, хотя бы примерно, то, что будет найдено на четвертой планете…

И никаких чудес, только научное знание. Что, разве данные исследований еще 20-х годов, в которых условия на Марсе описаны как «экстремально пустынные», засекречены? Разве кто-то прячет от общественности послевоенные работы Койпера, из которых следует, что жиденькая атмосфера Марса это почти полностью двуокись углерода? Хотя, почти все ученые до последнего момента продолжали считать, что атмосфера плотная и состоит из азота… Мечта не хочет умирать, и это, если вдуматься, прекрасно!

А есть еще и «каналы». И самый убойный аргумент состоит в том, что их можно сфотографировать! Есть вполне неплохие снимки, и их никак не спишешь на иллюзию или обман зрения… Поэтому, тех, кто верил, было очень много. И разочарование случилось огромное, ведь первые снимки уже получены! Жаль, конечно, что коммунисты и здесь опередили Америку почти на две недели, но после всех волнений теперь только небесная механика решает, кто будет первым.

Пусковая кампания в октябре прошлого года для обеих сторон была чудовищной по напряженности. Не обходилось без спешки, что и привело к «сокращению программы полета», как виртуозно сформулировали в пресс-службе. И русские, и американцы подготовили к запуску по два аналогичных аппарата, но при пуске первого «Маринера» носитель решил «уйти красиво» и «порадовал» зрителей гигантской вспышкой взрыва через сорок секунд после старта. Было вдвойне обидно, потому что русские теперь чисто по баллистическим соображениям окажутся у Марса раньше…

Их первый аппарат, незатейливо названный «Марс-1», стартовал безупречно, а американцам понадобилось еще несколько дней, чтобы в адском темпе установить причину аварии «Атласа» и убедиться, что на второй ракете это не повторится. Стартовое «окно» к Марсу подходило к концу, и «Маринер-2» благополучно использовал свой шанс. Особенно порадовал ювелирно отработавший свою программу разгонный блок, водородно-кислородный «Центавр». Вздохи облегчения, казалось, обогнали аппарат и были слышны даже на Марсе.

Под самое закрытие «окна» стартовал второй «Марс». Такая задержка, скорее всего, означала какие-то трудности при подготовке, и судьба аппарата сложилась неудачно. Русские до сих пор не рассекретили свою ракету, и все, что про нее было известно, это название «Молния» и тот факт, что она четырехступенчатая. На орбиту вышли благополучно, но потом верхняя ступень недобрала импульс, и несчастный «Марс-2», сделав несколько оборотов по гигантскому эллипсу и едва не протаранив Луну, вошел в атмосферу Земли где-то над Южной Атлантикой и сгинул без следа…

Но половина это все-таки лучше, чем ничего. Оба аппарата отчаянно «глючили» в начале путешествия, в основном из-за проблем с температурным режимом. Когда немного удалились от Солнца, стало полегче, и тогда-то и возникла идея попробовать объединить усилия, чтобы выжать максимум из минимума.

Нужно сказать, что руководитель проекта Джек Джеймс и сам Фон Браун сильно рисковали при проектировании «Маринеров», рассчитывая на «Центавр». С другой стороны, иначе никак не помещалась фототелевизионная система, а без нее не имело смысла пытаться получить снимки. Все равно, ничего не разглядишь! Первые снимки, принятые с «Марса-1» две недели назад, вызвали ужасный переполох, но полностью не убили надежды. Кратеры, много кратеров, но не везде! Видны горы, долины… И даже что-то похожее на русла рек! Но, глядя с пяти тысяч километров, было трудно надеяться на какие-то подробности. Но были и другие открытия. Во-первых, по допплеровскому изменению сигнала очень здорово уточнили массу планеты. Во-вторых, не нашли ни магнитного поля, ни радиационных поясов. В-третьих, надежно установили параметры атмосферы, и это стало огромным ударом для тех, кто верил…

Двуокись углерода и почти нет других газов! И давление меньше 10 миллибар, в десять раз меньше, чем считалось… Мертвый маленький мирок. Но совершенно неисследованный! Идею о взаимопомощи, возникшую после запуска, не похоронили, а даже развили. Первоначально, для «Маринера» закладывали возможность встречи с Фобосом, но расчеты были недостаточно точны, а в результате нескольких коррекций точка встречи еще больше «уплыла». Наземные наблюдения не могли дать нужной точности, поэтому поступили иначе. По договоренности, на «Марсе-1» зарезервировали два последних кадра для так называемой «навигационной съемки». Уже удалившись от Марса почти на два диаметра, аппарат сделал пару снимков с большой выдержкой, на которых были четко видны планета, Фобос, Деймос и несколько ярких звезд. Зная точное время, когда был сделан снимок, на Земле смогли построить исключительно точную навигационную модель.

Чтобы передать снимки на Землю, потребовалось несколько дней. Считали и пересчитывали долго, причем по обе стороны океана. Наконец, расчеты сошлись, и наступило некоторое уныние. Оказалось, что для того, чтобы точно направить «Маринер» к Фобосу, потребовалось бы провести аппарат всего в восьмидесяти километрах от поверхности Марса. Бросились уточнять данные по зондированию атмосферы, полученные с советского аппарата. Посчитали, прикинули и во имя науки решили рискнуть.

И сейчас, глядя на телеметрию, Вернер пытался понять, не заигрались ли эти наглые гуманоиды с третьей планеты, слишком положившись на свои компьютеры? С другой стороны, все друг друга проверяют, это ли не залог успеха? Во всяком случае, понятно, что русские умеют траектории считать не хуже других… Что намекало на имеющиеся у них вычислительные ресурсы.

Но управляли «Маринером» все-таки из Лаборатории реактивного движения, и окончательное решение было всегда за ними. Такой сложнейшей навигационной задачи никто раньше не решал, поэтому мандраж был нешуточный. Вернер смотрел на большой экран на стене Центра управления, куда проецировались колонки цифр. Самой важной при «нырке» в атмосферу была цифра в правом нижнем углу, и насколько сложный процесс предшествовал ее появлению, знали немногие. Компьютер постоянно вычислял по своей модели скорость аппарата относительно Земли и какой при этом должен быть допплеровский сдвиг частоты сигнала. Одновременно, анализировался реально принятый из космоса сигнал и вычислялась разница. К тому же, учитывались десятки прочих факторов, таких, как температура антенны и многочисленные задержки сигнала в трактах приемной аппаратуры. Это был непростой, но самый точный способ измерить изменение скорости аппарата при трении о верхние слои атмосферы. Аппарат потерял несколько метров в секунду, но особой роли это не играло, потому что встреча с Фобосом состоялась раньше.

Предварительные данные о плотности атмосферы подтвердились, как и прочие цифры, полученные с русского аппарата. «Маринер» уже давно закончил съемку, пленка была проявлена, и все, что оставалось — это передать снимки на Землю. Но сначала, на борт отправили корректирующие данные, чтобы компьютер лучше знал, насколько изменилась траектория. Теперь, все ждали первых снимков.

Как и раньше, все большие антенны мира, для которых Марс был над горизонтом, вели одновременный прием. Никто, конечно, всерьез не ожидал увидеть реки, оазисы и марсианские города. Было немного жаль фанатов и мечтателей, но мир несовершенен. А вот для настоящих ученых это будет прорыв! Можно перестать спорить о несбыточном и переключиться на что-то более реальное…

Например, Фобос. Всего пару лет назад появилась довольно скандальная гипотеза советского астрофизика Шкловского об искусственном происхождении этого спутника Марса. Мол, слишком он быстро тормозится, что возможно только в том случае, если Фобос пустой внутри. Этакий огромный орбитальный город, или исполинский корабль-разведчик, прибывший из немыслимых далей и почему-то брошенный на орбите Марса… В самом деле, а вдруг? Скоро узнаем!

Но для этого нужно еще принять снимки, а с этим вопросом столько сложностей, что гарантировать успех никто не возьмется. Еще совсем недавно прием сигнала с Луны был настолько непростым делом, что голова шла кругом. А тут уже Марс, и не какие-то жалкие сотни тысяч километров, а сотни миллионов! А мощность передатчика, представьте себе, всего десять ватт! (здесь и далее списано с Маринера-4, случившегося в РИ 5 лет спустя — прим. авт.) У русских чуть больше, около пятнадцати, но прием даже такого сигнала превращается в научно-технический подвиг. Мощность на приемнике — порядка десяти в минус девятнадцатой степени ватт! И это с тридцатиметровыми антеннами, которых в мире пока всего штук пять! Тут без международной кооперации совсем никак, потому что Земля, что характерно, круглая, и к тому же вертится. Чтобы не терять связь с космосом, нужны антенны на разных континентах.

Сигналы с русского аппарата принимали, буквально, всем миром. Учились взаимодействовать, «передавая» вахту друг другу, сначала Голдстоун, потом Канберра, потом Йоханнесбург. Эти станции были расположены с интервалом долгот примерно 120 градусов и теоретически могли принимать сигнал круглосуточно. Вумера и Мадрид страховали коллег. У Советов была пока всего одна большая антенна, в Крыму, но и этот 40-метровый монстр в одиночку не справился бы. После передачи снимков провели интересный и слегка безумный эксперимент. Настроив усилители по максимуму, стали ловить сигнал всенаправленного передатчика-транспондера. Меньше двух ватт и без усиления! С грехом пополам, на пределе возможностей, сигнал поймали. Естественно, извлечь из него информацию было бы немыслимо, но сам факт говорил о том, что возможности космической связи далеко не исчерпаны.

И вот, пошел неспешный процесс передачи. Меньше ста бит в секунду, и чтобы передать один кадр, потребуется почти час! (в реальности для Маринера-4 скорость была 8 бит в секунду и на передачу одного кадра требовалось 8 часов — прим. авт.) Прием всех кадров — это работа на несколько дней, но хотя бы самый первого снимка вполне можно дождаться! Есть у аппаратуры еще одно неприятное ограничение — пока не принят весь кадр, посмотреть на результат нельзя. Поэтому, ждем сорок минут, ждем и думаем.

Через два года, когда к Марсу должен полететь следующий «десант» с Земли, нынешние аппараты, кажущиеся чудом техники, устареют принципиально. Хотя бы потому, что запускать их будут совсем другими ракетами, и следовательно, лимит массы возрастет в несколько раз. И больше не будет ФТУ, все данные будут писаться на бортовой магнитофон сразу в цифровом виде. У аппаратов будет совсем другая энергетика, и мощные передатчики с большими раскладными антеннами позволят повысить скорость передачи на пару порядков. И камеры будут совсем другими, если не врут кудесники из Белл Лабс, недавно построившие прототип, названный «пузырьково-зарядным устройством» (в нашем мире ставшее известным десять лет спустя как ПСЗ-устройство, а позже ПЗС-матрица — прим. авт.). И бортовые ЭВМ будут не чета нынешним! И вовсе не будет выглядеть безумием попытка посадки на Красную планету, плотность и параметры атмосферы мы теперь знаем, условия на поверхности тоже…

А он, Вернер Фон Браун, как всегда, знает больше всех. Он знает, какие есть способы посадки, знает их сильные и слабые стороны. А также, он заранее знает много мелочей. К примеру, не имея точной модели марсианской атмосферы, а точнее, не организовав постоянное наблюдение за погодой на планете, невозможно произвести точную посадку в заданном районе. Слишком велики вариации температуры и плотности, плюс пылевые бури… То есть нужно либо садиться с промежуточной околомарсианской орбиты (так садились «Викинги» — прим. авт.), либо делать долгоживущие спутники Марса и наблюдать за планетой постоянно. В первом случае придется запастись дополнительным топливом, хотя можно сильно сэкономить, если гасить скорость для выхода на орбиту аэродинамически… Главное, не перепутать метрические и имперские единицы! (реальная причина гибели Mars Climate Orbiter в 1998 году — прим. авт.) Но для этого нужно точно знать свойства атмосферы! Все-таки, спутник обязательно нужен, и скорее всего, первая посадка будет с промежуточной орбиты.

Но выбрать точку посадки мало. Вернер был уверен, что с этим проблем не будет. Проблемы начнутся после отстрела теплозащитного конуса, когда в жиденькой атмосфере планеты даже огромный парашют сможет лишь немного замедлить стремительно падающую вниз машину. Что делать дальше? Укутаться в баллоны-амортизаторы, как сделали русские со своими ранними «Лунами»? Но так можно посадить только небольшой аппарат, притом с кучей ограничений и с огромным риском. Попадется большой острый камень, и все, прилетели. В любом случае, это решение «для бедных». Садиться нужно честно, на двигателях, прощупывая пространство под собой радаром, выискивая ровное и безопасное место. Все это, конечно, технически осуществимо, особенно после посадок автоматов на Луне, которые уже стали почти привычными…

Какой-то сообразительный человек догадался вывести на большой экран счетчик времени, оставшегося до приема первого кадра. Всего пять минут, и загадка Фобоса будет разгадана. Для Вернера, конечно, никакой загадки не было. Вся эта идея «пустого внутри» Фобоса высосана из пальца из-за неверной оценки астрономических данных. Через пару лет, или даже раньше, наблюдаемая картина будет исчерпывающе объяснена приливными силами. (в нашей истории это произошло в 1969 году — прим. авт.)

Гораздо сильнее Вернер переживал за сам факт получения снимков. Нет ли ошибки? Не окажется ли на фотографии просто пустой космос? Задача съемки столь малого объекта с пролетной траектории, да еще и со второй космической скоростью, никогда прежде не решалась. Да, на Луне потренировались неплохо, но там скорости почти на порядок скромнее! Но вот и подходит к концу ожидание…

Огромный экран мигнул, и с него пропали все цифры. А когда картинка снова ожила, даже не сразу стало понятно, куда смотреть. Посередине зависла мрачная «картофелина», покрытая кратерами и длинными бороздами. Неплохой снимок, чуть снисходительно подумал Вернер, вспоминая виденную им цветную картинку крайне высокого разрешения, переданную ему во сне не так давно. А в зале раздался просто рев восторга. Ученые, что характерно, завыли громче журналистов, но это и неплохо, им теперь работы сильно прибавится.

— Ну, Вернер, поздравляю, — Джек Джеймс первым пробрался сквозь ряды и пожал руку боссу.

— Это я тебя поздравляю, — усмехнулся Браун. — Долетела твоя «птица»!

— Да уж, спасибо, — с облегчением выдохнул Джек. — Теперь надо будет названия придумывать…

— Названия чего? — немного не сориентировался Браун и вдруг сообразил: — А, кратеры?

— Конечно, — кивнул Джек. — Как бы яйцеголовые не передрались теперь. Особенно, вон из-за того огромного кратера сверху. Если это метеорит попал, то даже удивительно, как Фобос вообще уцелел?

— Не передерутся, — пообещал Вернер. — Назовут этот кратер Стикни, и никто и слова поперек не скажет.

— Стикни? — устало почесал в затылке Джек. — А что это? Какое-то божество или нимфа?

— Почти, — кивнул Браун. — По крайней мере, для мистера Холла, открывателя Фобоса, она была кем-то в этом роде… (женой — прим. авт.)

Джек, наконец, сообразил и одобряюще рассмеялся, а Вернер заметил кое-то интересное. В группе управления были не только американцы, но и трое русских, обеспечивающих взаимодействие и обмен данными. А еще, были европейцы, японец, канадец и еще несколько иностранных специалистов. Вся эта публика сейчас содрала с себя галстуки и шумно и совершенно искренне обнималась, празднуя общую победу. Именно это, подумал про себя бывший немецкий ракетчик, может стать самым важным результатом этой миссии. Может быть, когда-нибудь мы вообще не сможем обходиться без помощи друг друга…


Москва, январь 2058 года | Один Из Восьми | Венгрия, февраль 2058 года