home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Московская область, неустановленное место, октябрь 2057 года

— Опять на ночь объелась? — сочувственно спросила Джина Лаваль, поправляя жесткий кожаный напульсник. — Теперь не обижайся, выбью все до последней калории.

Альбина Барсова со стоном перекатилась в сторону и кое-как поднялась на ноги, морщась от боли. Защита имплантов отключена, как всегда на тренировках, и поэтому, никаких поблажек. На ее плечах и спине уже горели кровавые ссадины, левый локоть распух от адского ушиба, а во рту горчила кровь из разбитой верхней губы. Прекрасное окончание дня.

— Сама же ешь под одеялом, я видела, — огрызнулась Барсова, пытаясь соорудить хоть какое-то подобие защиты, но тщетно, Джина даже не попыталась обидеться и отвлечься.

— Мне можно, — мило улыбнулась она. — Я инструктор, чаще вас всех тут парюсь. Со всеми по очереди, как на конвейере. Но с тобой-то что случилось? Ты даже отъевшись, всегда за мной успевала!

Альбина снова не заметила начала движения, а когда отреагировала, то повелась, как дурочка, на «детский» ложный выпад. Огромная, ростом почти два метра Лаваль двигалась невероятно быстро, и ее удары были страшны и болезненны. Она поднырнула под неловко занесенную руку и со всей дури вколотила бедной Альбине прямой в корпус, отчего та взвыла и рухнула, сложившись пополам. От жуткой боли в ребрах потемнело в глазах и не могло быть даже речи о продолжении…

— Джина, — скалясь от боли, прохрипела бедная Барсова, — Я тебя люблю, не бей меня больше!

— Сачкуешь, дорогая моя, — в тон ей ответила Джина, присаживаясь рядом на корточки. — Будет тебе наука. Включай регенерацию уже.

Альбина с облегчением вызвала нужного «демона» через интерфейс имплантов и тут же почувствовала, как боль отступает. А так, пока инструктор не разрешит, будешь хоть кровью истекать, хоть в обморок падать, но терпеть… А Джина сегодня добрая, сразу разрешила. Теперь ссадины и ранки заживут уже через десять минут, а ребра будут как новые через полчаса. Она с кряхтением поднялась на ноги, уцепившись за протянутую руку Джины, отметив про себя, что эта ставшая вдруг мягкой и нежной двухметровая машина для убийства даже не взмокла. Давно такого не было…

— Да что с тобой такое? — переспросила Джина, осторожно придерживая все еще слабую подругу за плечи. — Уже три дня прошло, а ты все еще никакая…

— Вот и не надо было добивать, раз никакая, — огрызнулась Альбина, прекрасно понимая правоту инструкторши. — Я бы все равно тебя не достала… Не знаю, как объяснить… Не чувствую ничего, словно онемела… Надо, наверно, поработать, а там видно будет…

— Тебе бы в душ, — хмыкнула Джина. — Не очень по-рабочему выглядишь.

— Сама из моей красоты отбивную сделала, — упрекнула Альбина, массируя локоть. — Вот покажусь сейчас Вэю в таком виде, может он, наконец, от меня отстанет? Или захочет тебя побить в отместку?

— За что и пострадает, — пообещала Джина, подталкивая подругу в сторону душевой. — И он сам это знает, не волнуйся так.

— Ты что, со мной в душ собралась? — цинично поинтересовалась Альбина. — К чему такая забота после кровавой бани?

— Ну, во-первых, мне все-таки совестно, до какой-то степени, — призналась Лаваль. — А во-вторых, с меня тоже на сегодня хватит, надо смыть вашу кровь и слезы, перекусить и поспать. Набраться сил.

— Конечно, без дела нас не оставят, — проворчала под нос Альбина и морщась, стала сдирать с себя то, что недавно было похоже на легкий тренировочный костюм, а сейчас напоминало какие-то видавшие виды тряпки. Ранки на коже нестерпимо чесались, это был эффект регенерации. Про паршивое настроение можно и не упоминать…

Избавившись от упомянутых тряпок и скинув их в мусорный приемник, она влезла под ближайший блок распылителей и включила средний напор воды, без всяких силовых «щеток». Пока шкурка не зажила, лишний раздражитель ни к чему. Подумав, она сделала воду чуть погорячее и закрыла глаза. Ребра и локоть все еще мерзко ныли. До чего же паршивый день сегодня… И еще неизвестно, когда он закончится…

— Ты сейчас куда? — простовато спросила Джина, пристраиваясь под соседний распылитель и врубая максимальный напор плюс комплексный массаж. — Если не секрет, конечно.

— Я как раз думала, как тебе об этом сказать, — не открывая глаз, отозвалась Альбина. — Но при такой адской помывке, какую ты себе поставила… Не уверена, что тебе будет до меня и моих объяснений в следующие минут пять-десять…

— Хорош завидовать, — отмахнулась Джина, но напор уменьшила. — Говори уже, что вы там придумали.

— Сначала политинформация, — начала Альбина, решив в отместку позанудствовать. — Расскажу об обстановке. Кризис закончился, но «наверху» все еще мандраж и непонятки. В Четверке раздрай. Стовер и Клатт делают вид, что все идет по плану, и стараются ни во что не лезть. Меня посчитали морально травмированной, поэтому решили сплавить подальше, так что завтра еду с Альваресом в Будапешт, собирать какой-то компромат на местных. Нартова, как всегда, с переменным успехом пытается быть голосом разума, и ее даже выслушивают, но делают все по-своему.

— Весело там у вас, — оценила Джина, незаметно, по чуть-чуть возвращая регулятор напора к максимуму. — А что во всей этой чехарде требуется от меня? Кроме мордобоя, конечно.

— На мордобой некоторые просто напрашиваются, — вздохнула Альбина, жалея о несбыточных вещах. — Но пока что, в повестке дня другой вопрос. Сегодня ночью, то есть, часа через три, к нам приезжает новенькая. Поэтому, взбодрись и забудь про сон. Будем встречать, знакомиться и все показывать.

— Новенькая? — заинтересовалась Лаваль. — Это вместо…

— Ну, разумеется, — невесело кивнула Альбина, — Нас должно быть сто двадцать восемь. У нас сейчас одного не хватает, так что выбор уже сделали. Девочка, вроде, ничего, но я только досье читала.

— А почему ночью-то? — задала логичный вопрос Джина. — Почему не дождаться утра? Или это опять «нестандартная ситуация»?

— Да, задолбали! — посетовала Барсова. — Рьялхи уже давно повторяются со своими «тестами»… Нюх, что ли, потеряли? Или это тоже такая проверка на фоне проверки? Короче, Нартова сейчас с нашей «новенькой» сидит, ночью привезет ее сюда, и тогда будем знакомиться.

— Я-то с удовольствием, — пожала мощными плечами Джина, откровенно млея от бьющих с разных сторон струй воды и прикосновений «щеток». — Мне все равно с ней придется спортом заниматься. Но в «комитете по встрече» я зачем нужна?

— Затем, что Нартова так сказала, — отрезала Альбина и неслабым усилием воли заставила себя закрыть воду. — И я даже не стала выпытывать детали, потому что Варвара просто так ничего не говорит. Наше дело — не уснуть и дождаться. Вылезай уже! Пойдем, перекусим.

Подождав несколько секунд, пока закончила работать сушилка, Альбина вытащила из шкафчика свою «повседневку», оделась и по возможности привела свою внешность, в первую очередь волосы, в надлежащий вид. Никаких «следов насилия» на лице, шее и руках уже не было, регенерация завершилась и даже зуд пропал. Она еще раз заглянула в зеркало и чуть улыбнулась своему отражению. Настроение немного, самую малость, улучшилось. Выглядишь умопомрачительно, Бина, сказала она себе, стараясь не вспоминать, кто именно и по какому поводу ее так называл…

А Лаваль, что удивительно, совсем непривычно выглядит в «повседневном», и ее атлетическое сложение почти не бросается в глаза, даже рост отчасти скрадывается. Просто милая и красивая подруга. Сколько десятилетий они рядом! Ближе, чем сестры, между ними теснейшая дружба, понимание и чувство…

Но и прочие ей не чужие! Все-таки, они одна семья, и даже намного больше, чем семья. Среди них может быть какая-то ревность или небольшие раздоры, но настоящей вражды и подлости — никогда. Даже этот увалень Вэй Тьяо был для Альбины кем-то вроде влюбленного одноклассника пополам с непутевым младшим братцем… Но все равно, свой. По крайней мере, до сих пор…

А теперь уже нет. Что-то нехорошее стало ей чудиться в последнее время в манерах некоторых из коллег, будто хвост черной кошки замаячил за углом. К Джине это не относилось, к Нартовой тоже, а вот Вэй Тьяо… Казалось бы, влюбленный джигит, обожает Альбину во всех возможных смыслах, а что-то ее заставляет держать беднягу на расстоянии, иногда даже стыдно бывает за свою грубость. Что-то она чуяла, но не могла понять, что именно. Еще более хреновым было то, что такая же «чуйка» стала у нее появляться в отношении Мэтта Стовера и Руди Клатта. Вот от кого она не думала уловить этот нехороший прохладный ветерок, так от этой парочки из Четверки! Что же теперь будет? Или все это ей мерещится? Не хотелось делать поспешных выводов, но и игнорировать свое вековое чутье она не могла. Оставалось полагаться на тех, кто не вызывал сомнений, и на Джину, в первую очередь.

— Пойдем уже, — поторопила ее Альбина. — Хватит прихорашиваться, тебя, вроде, не били и по полу не возили…

Проскочив в лифте жилой или «зеленый» уровень, подруги спустились на самый нижний этаж комплекса, где всегда была включена подсветка в красных тонах, но каждый раз немного разная. Основные отличия были в орнаментах на стенах — на то и проекция, чтобы легко перестраиваться и отображать любые мыслимые визуальные комбинации. Вот и сейчас, по стенам двигалось что-то вроде оранжевого пламени, пляшущего под желтоватым небом над красной травой… Одно из тех зрелищ, на которые можно смотреть бесконечно.

Подруги молча добрались до главной достопримечательности «красного» уровня — автоматического бара и взялись за меню, не спеша перелистывая висящие в воздухе страницы. Здесь не было системы доставки к нужному столику, поэтому, получив заказ на стойке, приходилось нести все в руках. Все понимали, что при доступном уровне техники доставка не сделана намеренно, но совсем не понимали, почему. Очередной каприз «небожителей», не иначе.

Не сговариваясь, они заказали по мясному салату и чашке какао. Выбрали просторный столик, с облегчением расположились на мягких диванных подушках и все так же молча, приступили к еде. Салат оказался невероятно вкусным! Никакого майонеза, а только нежнейшая сметана со специями. И что-то еще, то ли мята, то ли что-то похожее, но во рту буквально тает! А в сочетании с какао, так и вовсе пища богов… Альбина знала небольшой секрет, но распространять его не собиралась — все, что касается местного меню, ассортимента и рецептов лично организовывала все та же неутомимая Варвара Нартова. И как она умудрялась десятилетиями держать марку, притом так разнообразно, что каждый раз, приходя в бар, ждешь сюрприза?..

Что и говорить, не зря этот бар — одна из любимых отдушин для наблюдателей, свободные от заданий оперативники проводили здесь гораздо больше времени, чем в своих «кельях». И сейчас, в полумраке у дальней стены за одним из маленьких столиков маячила какая-то парочка, и иногда доносился нежный звон бокалов. Кто-то расслабляется, подумала Альбина, а вот нам сейчас, в принципе, не стоит. Она была уверена, что импланты могут за несколько минут избавить организм от любых следов алкоголя, но таких функций, увы, доступно не было. Лишний стимул для самодисциплины… Но выпить почему-то все равно хочется.

У другого столика расположились трое, и явным заводилой там был смуглый весельчак Нэш Альварес, который очень скоро обратил внимание на вновь прибывших и тут же оказался рядом с их столиком с бокалом в руке. Вот, что значит харизма! Подошел, аккуратно втиснулся между подругами, обнял и расцеловал обеих в щечки и даже по шее не получил! Но что-то Альвареса явно беспокоило, это легко читалось по нахмуренным бровям и напряженным складкам в уголках рта.

— Я ненадолго, mi hada, — озадаченно сказал он Альбине. — Это по поводу завтрашнего отъезда. Я просто глазам своим не поверил, когда рассылка пришла. Объясни мне, что нам с тобой делать в этом Будапеште? Я-то ладно, меня часто в такие дыры посылают, но ты же из Четверки! Это не твой уровень!

— Ты не рад? — Альбина цинично отобрала у него бокал и с наслаждением втянула в себя немного белого вина. — Представь: ты и я, три ночи в маленьком номере с видом на Дунай! А днем — не все ли равно, что придется делать?

— Ну, если бы вопрос был только в этом, — Несмотря на свои манеры, простаком Альварес не был и прекрасно понимал, что за этой «командировкой» стоит что-то еще. — Не хочу, чтобы у тебя из-за недавнего «кризиса» были проблемы. Поэтому, в случае чего, не держи меня в потемках, договорились?

Вот еще один, на кого можно положиться безо всяких вопросов, отметила про себя Альбина. Список, что ли, составить?

— В дороге про это поболтаем, — улыбнувшись, пообещала она, продолжая потягивать вино. — Что можно — непременно расскажу, а что нельзя — сам понимаешь.

— Ну, и отлично, — Нэш снова расцеловал обеих и аккуратно выбрался из-за стола. — Увидимся в аэропорту, несравненная!

— Притащи нам два таких бокала, — неожиданно попросила Альбина, чем вызвала удивленный взгляд подруги. — Если не трудно. Пожалуйста?

Нэш усмехнулся, подмигнул в ответ и молча исполнил просьбу, после чего взял еще один бокал для себя и ретировался за свой столик, где опять моментально подхватил разговор с притихшими было коллегами. Вот, умеет же человек всех расшевелить! Пять минут внимания, и Альбина прикончила отобранный у Нэша бокал и взялась за второй.

— Это что-то новенькое, — прокомментировала Джина, глядя на такую перемену. — Ты раньше себе не позволяла.

— Раньше мне не было так хреново, — призналась Альбина, сделав еще пару глотков. — Кажется, это немножко помогает. Я уже почти расслабилась, знаешь ли.

— Мне-то все равно, — предупредила Джина. — Но я не представляю, как ты будешь все это объяснять Нартовой, если она что-то почувствует… А она всегда чувствует.

— Варвара не настолько повернута на запретах, чтоб не понять, — с чувством возразила Альбина. — С этим, скорее, надо обращаться к Мэтту и Руди. А вот если я при встрече вдруг зашатаюсь, упаду и попробую уснуть в уголке… Или перепутаю, кого как зовут… Или с ходу полезу целоваться в десны с нашей новенькой… Вот тогда Варвара будет иметь, что сказать.

— Ладно, ты уже большая, сама сообразишь, — Джина слегка взлохматила ей волосы, а потом снова пригладила. — Иначе и мне достанется.

— Спасибо за заботу, но я и вправду сама соображу, — кивнула Альбина, слегка жмурясь от приятного контакта. — Просто чуйка у меня, понимаешь? Никак не могу ухватить, что тут не так, не могу зацепиться! Вроде, все хорошо, еда, вино, этот стервец Альварес, а теперь твои ручки шаловливые… Сплошной позитив, а на самом деле все очень хреново, а будет еще хуже…

— Может, обыкновенная депрессия? — предположила Джина, не прекращая «расчесывать» подругу. — Хотя я такой штуки у тебя ни разу не видела, но всегда все бывает в первый раз. Ты завтра перед отъездом поговори с Нартовой, расскажи ей все это, даже поплачься, если хочешь, не стесняйся.

— Это крайнее средство, — пробормотала Альбина, совсем закрыв глаза. — Чтобы плакаться, надо хотя бы знать, на что жаловаться. А у меня пока все на уровне спинного мозга… Слишком много наперекосяк идет. И при этом никакой информации. Бесит…

Последнее слово она буквально прошипела. Джина решила не развивать тему, молча взяла у нее из руки пустой бокал и выдала следующий. Уж этот наверняка последний, иначе придется Барсову оглушить и связать… Для ее же блага.

Но ничего такого не понадобилось, Альбина умудрилась растянуть этот бокал на добрых два часа. Все это время они проболтали, стараясь избегать проблемных тем, а за четверть часа до назначенного времени на их столике уже не было никакой посуды, а от самой Альбины пахло не вином, а мятными конфетами, экстрактом лесных ягод и немножко корицей… Бог не выдаст, свинья не съест.

Однако, слухи о прибытии «пополнения», видимо, разошлись широко, потому что ближе к «событию» народу в баре заметно прибавилось. Трудно было вспомнить, когда в последний раз здесь было столько «отдыхающих» сразу. «Компания Альвареса» выросла с трех человек до шести, но шума прибавилось за десятерых. Как двое из ларца, непонятно откуда появились Стовер и Клатт. Даже не здороваясь, они расположились у стойки, и тихо ухая, как уэллсовские марсиане, что-то обсуждали, не глядя по сторонам. Даже Вэй Тьяо появился, и не один, а в компании ярко-рыжей Риты Ярвич (подпольная кличка «Пирра»), которая, впрочем, сразу же влилась в шумную компанию за дальним столом. А Вэй, на удивление спокойно послав Альбине издали воздушный поцелуй, присоединился к Стоверу и Клатту, причем так запросто, что у Барсовой снова начались какие-то параноидальные сомнения. Оставалось только ждать и сожалеть, что Саня Кроун, еще один хороший друг, был в этот час где-то в Южной Америке… Альбина не знала, будут ли у «новенькой» другие «сопровождающие», помимо Нартовой, но на всякий случай продумала несколько вариантов развития беседы, благо, соображала она сейчас намного лучше, чем пару часов назад. Немного еды, немного вина и немного Джины Лаваль сильно поправили ей настроение. Или ей просто так казалось? Неважно, главное — свести экспромты к минимуму, а в присутствии Нартовой вдвойне.

— Идут, — наконец, тихонько шепнула Джина, и обе подруги поднялись из-за столика навстречу Варваре, которая, как всегда, появилась первой. Остальные «отдыхающие» спешно вылезли из-за своих столиков и тоже начали подтягиваться к месту действия.

Альбина не раз задавала себе вопрос, можно ли в принципе подготовиться к появлению Нартовой? Знать, как начнется разговор, как она будет выглядеть и как будет одета, в каком будет настроении, о чем пойдет речь после? Скорее всего, это нереально. Нартова старше и опытнее всех наблюдателей, хоть даже в Четверке никто не знал, была ли она самой первой. Ее не боялись, но обожали, почти поклонялись, потому что Нартова, по сути, живая легенда, богиня, притом во всем. Все помнили, что она старше всех на Земле. Ни Клатт со Стовером, ни сама Альбина о таком авторитете и мечтать не могли.

Вот и теперь, Альбина опять забыла про все свои заготовки, едва Варвара появилась в поле зрения. Поживешь еще лет сто, самокритично подумала она, тогда, может быть, научишься этому. А сейчас, Нартова сделает все по-своему, а мы ей еще и благодарны будем!

— Ну, столпились! — усмехнулась Нартова, причем все выглядело так, будто это «столпотворение» вовсе не было для нее сюрпризом. Альбина давно для себя решила, что никакой особой «мудрости веков» в ее взгляде и вообще во внешности не прослеживалось. Особенно, если не знать заранее, кто она и когда родилась. Просто бешено красивая и умная баба, с известными элементами стервозности, включаемыми в нужный момент. На вид лет тридцать или тридцать пять. Примерно так подумал бы всякий посторонний человек, встретив ее где-то в центре большого города и перекинувшись парой слов. У нее даже не голубые, а ярко-синие глаза, а длинные русые волосы она часто заплетает в совершенно исконную, толстенную косу с расшитым яркими бусинами накосником.

Впрочем, не в этот раз. Пепельная коса просто никак не сочеталась бы со строгим «почти деловым» костюмом, который был на ней сегодня, и поэтому сейчас ее волосы аккуратно забраны в высоченный «хвост». В меру скромно, и в то же время выглядит потрясающе. Закрытая шея и плечи, средней высоты каблук… Нартова никогда не любила «открытый» стиль, но при ее фигуре это было не нужно, и это даже усиливало эффект. Впрочем, здесь все присутствующие в хорошей форме…

Нартова остановилась в шаге от Альбины и чуть ехидно ей улыбнулась.

— Умница, меру знаешь, — шепнула она буквально одними губами, и опытная и знающая себе цену Альбина Барсова, почти ста пятидесяти лет от роду, моментально вспыхнула до ушей, будто школьница. К счастью, никто, кроме Джины этого не услышал и не обратил внимание.

— Вас всех, понятно, сюда не звали, — уже громче начала Варвара, снисходительно оглядев собрание и авторитетно уперев руки в бока. — Но раз уж пришли…

Послышался одобрительный гул и аплодисменты, а Нартова буквально извлекла из-за своей спины «новенькую», на которую только сейчас переключилось внимание всех присутствующих…

…На вид ей лет двадцать с небольшим, и никак не больше. Красивый и четкий овал лица очерчивают длинные черные волосы до пояса, огромные светло-карие глаза светятся плохо скрываемым любопытством. Изящный, но совершенно закрытый и плотно облегающий костюм в бело-красных тонах как влитой сидит на спортивной, рельефной фигуре. На ее длинных ногах невероятно красивые красные полусапожки на высоком каблуке. Очень необычная внешность, а во взгляде и жестах чувствуется что-то первобытно-дикое, будто в ней сидит долго сдерживаемая ярость. Или это не ярость, а просто волевой характер?..

— Знакомьтесь, — объявила Нартова моментально притихшим коллегам. — Это Лина, теперь она с нами и одна из нас. Помогайте и учите. Кто ее обидит, будет иметь дело с ее наставницей, Джиной Лаваль. А потом со мной.

Слова давнего ритуала прозвучали и затихли. Никто, в том числе внезапно «посчитанная» Джина, не сказал ни слова, и Альбина прекрасно понимала, почему. Картинка в досье и четверти оригинала не стоила… Она сама немного оцепенела, едва встретившись глазами с Линой, и под ее золотистым взглядом, полным непонятной, но настоящей страсти почувствовала, как в голову полезли совершенно неуместные мысли… Бедные наши парни, подумалось ей. Если на меня так действует, то им каково придется?..

— Хорош облизываться, — снова тихо, одними губами прошептала Нартова, незаметно взяв Альбину под локоток. — Поняла теперь, хулиганка?


Крым, гора Кошка, 4 ноября 1958 года | Один Из Восьми | Хантсвилль, штат Алабама, 21 ноября 1958 года