home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Околоземная орбита, 25 марта 1959 года

— Ну что, Паша, видно что-нибудь? Сейчас выходим из тени! — стараясь не показать нетерпение, спросил Андриян Николаев своего бортинженера и друга.

— Ты, главное, по ветру держи, — усмехнулся в ответ Павел Попович, подстраивая оптику. — Вижу звездочку какую-то… Кажется, оно! Нет, точно, оно! Очень яркий объект. Почти не движется.

— Как в аптеке, — с облегчением вздохнул Николаев и доложил на Землю: — Я «Сокол-1», вышли из тени Земли, цель наблюдаем отчетливо! Готовы работать по режиму! Прием.

— Я «Заря», — прохрипела в ответ Земля. — НИПы параметры орбиты подтверждают. Работайте, «Соколы»!

— Земля дает «добро», — делово сказал Николаев напарнику. — У нас первый режим через четыре минуты, давай строиться.

С этими словами командир перещелкнул тумблер УО (управление ориентацией — прим. авт.) на «ручной» и еще раз сверился с индикатором БЦВК, исправно отсчитывавшим время до первой попытки маневра.

Все это время бортинженер «висел» у правого иллюминатора, где был закреплен довольно нехитрый оптический визир с простыми градусными делениями. Теперь, его задачей было диктовать командиру инструкции, чтобы тот удерживал цель точно в середине перекрестия.

— Крен вправо три с половиной, — бегло начал Попович.

— Есть крен вправо три с половиной, — четко ответил командир, неуловимыми прикосновениями к РУО (ручка управления ориентацией — прим. авт.) корректируя угол.

Вообще, этот полет мог состояться чуть раньше и не превратиться в этакую хорошо продуманную авантюру. Еще в декабре, когда американец Алан Шепард все-таки взял реванш и стал первым человеком на орбите, Королев, не желая увеличивать и без того высокий риск, перенес первый орбитальный полет сначала на две недели, а потом еще на месяц. Спешить уже некуда, усмехнулся он тогда, но и просто повторять полет Шепарда с двумя космонавтами мы тоже не будем.

А что мы будем делать? Мы, товарищи, проведем первое в истории сближение двух космических аппаратов. Разумеется, без стыковки. Все, кто был тогда на совещании у Главного, прекрасно знали своего шефа и понимали, что он уже давно все решил и скорее всего, даже обдумал и нашел решение. Но, ради развития науки и техники, соратники Королева все же решили повозмущаться. Разумеется, наработки по этой теме у баллистиков уже были, но именно поэтому все прекрасно понимали нереальность такой задачи.

Для начала, не было даже мишени! С чем сближаться? Будущее пока не наступило, на орбитах почти пусто. Запустить два корабля или беспилотную мишень никак не получится, стартовая площадка пока всего одна. Ждать на орбите несколько суток тоже нельзя! Королев всех выслушал и сказал:

— Мишень, субчики-голубчики, у меня для вас очень даже есть! Вы уже забыли про застрявшую на орбите Е-6 с четвертой ступенью? Машина до сих пор жива, питание есть, солнечные батареи развернуты, и хоть уже и деградация идет, и аккумуляторы несвежие, но нам много и не надо! Включим радиокомплекс, пусть излучает. Так мы сможем очень точно измерить орбиту и подготовить к старту наш корабль-перехватчик!

С этими словами он усмехнулся и добавил:

— Ради такого эксперимента «двойного назначения» товарищи военные не только свои средства контроля и вычислений нам бесплатно предоставят, но и записки на заклад души на хранение в мой сейф сдадут. Нам останется только подгадать момент и запустить нашу «птицу» точно в плоскость орбиты цели и с минимальным фазовым углом. Неужто не сможем, после Луны-то?

Тишина, народ задумался, а чуть позже сели считать. А не опасно ли сближаться на обитаемом корабле с несработавшей четвертой ступенью? Подумали, и решили, что можно. Кислород давно выкипел, а керосин сам по себе не взорвется. К тому же, дренажные клапаны открыты по-аварийному, давление не накапливается. С другой стороны, после запуска оставались полные баки «вонючки» на самой Е-6, но их сразу же стравили, во избежание… Хорошо, что предусмотрели такой вариант, а то на первой Е-6 через несколько витков баки перегрелись и все взорвалось…

Что «семерка» (здесь и далее ракета семейства Р-7 — прим. авт.) вполне способна обеспечить выведение с нужной точностью, не сомневался никто, хоть все равно потребуется небольшая «доработка напильником», но это была вполне посильная задача. Но что делать дальше?

По идее, при прямом выведении в окрестности цели достаточно построить ориентацию и включить специальный радиолокатор, соединенный с бортовой ЭВМ. Теоретически, после этого можно автоматически сблизиться на несколько сот метров и дальше очень аккуратно идти вручную. Но вот незадача, такого радиолокатора нет, и в обозримом будущем не будет, просто разработать не успеем. И если бы он был, то все равно, его на корабле некуда поставить, бытового отсека еще нет. И как же быть?

— У нас есть на борту вычислительная машина, — напомнил Королев. — Мы можем установить на иллюминатор визир, и удерживая в нем цель, решить задачу сближения «на лету».

Ученые мужи снова пошумели и опять сели считать. Баллистики отдельно, ребята Рязанского отдельно, Келдыш отдельно. Только Королев не стал участвовать, потому что посчитал все заранее, а самое главное, он и так знал, что это возможно. Интересный был сон: авария на орбитальной станции, ставшей огромным куском космического мусора, и двухместный корабль-спасатель, сумевший сблизиться и состыковаться с молчащим объектом…

У тех ребят был простой оптический визир на боковом иллюминаторе, и ничего, справились. Правда, у них была более мощная ЭВМ, а также очень передовой дальномер, основанный на новых физических принципах. Но и это не беда, мазер уже изобретен, а первые оптические квантовые генераторы вот-вот заработают. Зато у нас цель не пассивная, а излучающая, что позволит гораздо точнее отслеживать орбиту…

Скептиков, нужно сказать, почти не было. Все решили, что терять нечего и в самом крайнем случае состоится просто первый в мире орбитальный полет двухместного корабля, что само по себе неплохо…

— По крену полградуса влево, — подсказал Попович.

— Есть влево, — ответил командир, выполняя ювелирную коррекцию. Хорошо, что в перчатках не приходится работать!

— Десять секунд до режима. Все точно?

— Пока не начнем режим, не трогаем, — заключил бортинженер.

— Три, два, один, есть режим! — объявил Николаев, наблюдая за сменой индикации.

Шипящие плевки двигателей зазвучали, отдаваясь по корпусу. Часто и хаотично замигал транспарант «работа ДО». (ДО — двигатели ориентации — прим. авт.)

— Рыскаем, — подсказал Попович. — Вправо два градуса и оставь немного.

— Есть два градуса, — отозвался Николаев, чуть доворачивая корабль и оставляя совсем крошечную угловую скорость.

— Вращение, пять влево и по нулям.

— Есть пять влево и по нулям.

— Рыскание по нулям.

— Есть по нулям.

Тренировки на спешно собранном для этой цели «стенде» давали себя знать, работа получалась слаженная, никаких лишних движений. Месяц лишних тренировок дал очень солидный результат.

Через несколько минут относительное движение цели практически прекратилось, что было хорошим знаком. Андрияну хотелось повернуть голову и самому выглянуть в иллюминатор. Но, во-первых, нужно следить за индикацией и не отвлекаться. А во-вторых, он бы все равно сейчас увидел только широкую спину нависающего над иллюминатором бортинженера. И хорошо, если только спину…

— По МФИ-3 (три «основных» строчки на индикаторе БЦВК — прим. авт.) дистанция шестьсот, скорость в нулях, — наконец, выдал командир и для Павла, и для Земли, и выключил «активный» режим.

— Врет немного, — покачал головой Попович, сверяясь со специально отпечатанными для этого листами «шпаргалок». — Скорость-то почти в нулях, но мы ближе, раза в полтора. Ступень вижу отлично, по рискам метров четыреста выходит.

— «Заря», я «Сокол», — тут же передал Николаев. — Визуально дистанция около четырехсот. Четыреста! Как слышите? Прием.

— Вас поняли, «Сокол»! — ответила Земля. — Двадцать пять минут до тени, работайте по плану. Двадцатый просит, будьте осторожны!

Трогательно, но космонавты и сами понимали, что в случае чего от многотонной бочки не увернешься.

— Паша, посмотри как следует, что со скоростью? — спросил командир, вводя в БЦВК поправку на расстояние.

— Медленно сближаемся, — чуть помедлив, ответил Попович. — Метра полтора в секунду, или два, не больше. Пройдем двести, притормозишь.

Теперь относительная скорость медленно, но неизбежно «стягивала» аппараты вместе. Командир, сверяясь со своей «шпаргалкой», заранее приготовился гасить скорость, переключив тумблер УД (управление движением — прим. авт.) на «ручное».

— Отлично вижу ступень, — продолжал дразнить бортинженер. — Вижу баки, сопло двигателя, опорные фермы. И сам объект. Вижу приборный отсек, антенны. Фотографии будут, закачаешься.

Главное, не врезаться, подумал командир, а то фотографии и впрямь будут сенсационные.

— Дистанция двести, притормози на метр, — вовремя подсказал Попович.

Командир нажал клавишу СТЕР и сбросил в нули показания МФИ-3. Затем, несколькими легчайшими прикосновениями к РУД (ручка управления движением — прим. авт.) набрал по инерциальным датчикам чуть меньше метра в секунду «от» цели.

— Отлично! — проконтролировал напарник. — Сближаемся дальше, скорость около полутора, чуть меньше. Держи углы.

— Я «Сокол», дистанция двести, скорость полтора, продолжаю сближение, — нарочито нейтрально доложил на землю Николаев, стараясь не драматизировать ситуацию. Все теперь в руках Павла, все зависит от его выдержки и глазомера. Если он ошибется…

— Я слежу, командир, — словно угадав его мысли, тихо сказал бортинженер, не отрываясь от визира. — Идем очень тихо, бояться нечего.

Хорошо, если так…

— Дистанция пятьдесят, сбрось еще метр, — снова подсказал Попович. — Подкрадемся к нему в лучшем виде.

Николаев погасил еще метр боковой скорости. Еще двадцать метров они буквально проползли, пока Попович не дал отмашку:

— Все, тормози, будем «висеть»! Дистанция тридцать.

И они «зависли», а в руках у Павла уже появился фотоаппарат. Да, эта дорогущая и качественная цветная пленка войдет в историю, независимо от того, засекретят ее или нет. Первое сближение с другим космическим аппаратом! «Бочонок» ступени очень медленно вращается, поэтому, «повисев» несколько минут они отсняли объект со всех сторон.

— «Заря», я «Сокол»! Дистанция тридцать, перешли в «зависание»! Все под контролем, на борту порядок!

Пусть Земля немного успокоится, а особенно, Двадцатый. Павел, наконец, посторонился и дал командиру хоть краем глаза взглянуть на удивительное зрелище. Николаев не имел права в такой момент покидать командирское кресло, но в боковой иллюминатор что-либо разглядеть было невозможно. Поэтому, он дал кораблю небольшую закрутку по рысканию и поймал объект во «Взоре». Грандиозное зрелище! Возможно, кто-то думает, что ракетная ступень это бочка с топливом и двигатель сзади. На самом деле, это сложнейший механизм, опутанный трубопроводами и кабелями, состоящий из сотен работающих вместе узлов, иначе бы создание такой техники не занимало месяцы и годы. И не требовались бы огромные заводы, институты и КБ…

Смотреть на эти хитрые механизмы можно до бесконечности, но до тени остается всего десять минут! У Павла закончилась пленка в фотоаппарате. Пора убраться подальше от опасной «бочки».

— «Заря», я «Сокол», зависание закончил, начинаю увод от цели!

Изначально, хотели отойти подальше и опять «зависнуть», переждать тень и сблизиться еще раз, топлива хватило бы с избытком. Но решили, что риск не оправдан. Как держать дистанцию в тени без средств объективного контроля? Локатора нет, дальномера нет, а на мишени даже огней нет! Слишком опасно! Ну его, в другой раз…

Хорошо их учили орбитальной механике! Притом, не только с формулами, но и на пальцах объясняли, чтобы на уровне инстинктов запомнили. Зависать надолго можно только спереди или сзади по касательной к орбите! Потому что в таком случае относительное положение объектов сохранится сколь угодно долго, если относительная скорость погашена. Так и будешь лететь, либо сзади, либо спереди от цели, совершенно безопасно! А если зависнешь, к примеру, сбоку? Тогда ты с целью оказываешься на пересекающихся орбитах! Через четверть витка, проходя линию пересечения плоскостей орбит, или «линию узлов», вы столкнетесь!

Сейчас они уходили от цели по вертикали, вверх, чтобы через полвитка оказавшись в апогее, дать еще один импульс и скруглить орбиту, оставив цель чуть ниже и отставая от нее все больше и больше.

— «Заря», я «Сокол», цель во «Взоре» быстро удаляется, — доложил Николаев. — Визуально, дистанция около километра.

Выждав еще пару минут, он перекинул тумблеры УО и УД на «авто». Все, руками больше ничего не трогаем.

— Ну, вот и кончилось свидание, — немного грустно улыбнулся бортинженер, возвращаясь в свое кресло. — Состыковаться бы по-настоящему!

— Ничего, Паша, — не моргнув глазом, утешил друга командир. — У тебя такая жена, что грех жаловаться. Дома состыкуешься.

Павел только рукой махнул и молча выпил почти целый пакет воды.

— В горле пересохло, пока тебе цифры диктовал, — объяснил он, глядя в иллюминатор. — Входим в тень, красота какая… Заряжу-ка я вторую пленку. Зря, что ли, везли?

Николаев посмотрел во «Взор», но ничего там не увидел, даже звезд. Внизу был темный Тихий океан, ни облачка, ни огонька.

— Заряжай пленку и отдыхай, — велел он. — Связи долго теперь не будет, так что…

Нет, внизу определенно что-то мелькнуло, какой-то отсвет на волнах! Интересно, откуда он взялся? Хотя…

— Черт, сегодня же полнолуние! — вслух упрекнул себя Андриян и тише добавил: — Ладно, связи все равно нет…

Он снова перещелкнул тумблер УО в ручной режим, аккуратно развернул корабль и поймал во «Взор» Луну, ориентируясь по тусклым отблескам на матовой бленде иллюминатора.

— Хулиганишь, командир? — улыбнулся Попович. — Эх, будь у нас целый корабль, и на Луну бы сейчас рванули, пока никто не видит…

Отчасти, это сожаление можно было понять. Королев продолжал двигаться последовательно, от задачи к задаче, но получить сразу все в готовом виде было нереально. «Восток-2» уже не был лишь спускаемым аппаратом, как в первом полете, но и до готового к эксплуатации комплекса ему было еще далеко. У них уже был «малый» агрегатный отсек с батареями и баками для околоземных полетов, но и там часть аппаратуры заменена макетами. А за передним люком сейчас и вовсе пустота, бытовой отсек пока тоже не готов. Соответственно, нет никакой аппаратуры для нормального сближения и стыковки. Но ничего, в этот раз справились. Зато, жизнеобеспечение на неделю! Но это в теории. Летать решили сутки, для начала и так неплохо. Кто-то, кто полетит позже, пробудет в космосе намного дольше…

Николаев смотрел во «Взор» на яркую и крупную Луну и мечтал. Мечтал, как однажды поведет в полет тяжелый автономный корабль с пристегнутым к нему разгонным блоком. И, глядя на индикаторы БЦВК, почти как сегодня, будет отсчитывать последние секунды перед стартом в глубокий космос… В принципе, он знал, что эти мечты не беспочвенны. Давно ли он так же мечтал сделать хотя бы пару витков по орбите? И вот, пожалуйста, по программе им с Павлом предстоит целых семнадцать оборотов вокруг планеты! Семнадцать закатов и семнадцать восходов! И уже хочется слетать еще дальше. На лунной орбите, конечно, этих красивых атмосферных эффектов не увидишь. Но зато, там есть много другого, на что можно посмотреть!

Кто не видел снимков Земли с лунной орбиты? Кто не хотел бы стать первым, кто увидит эту картину сам, без посредника в виде пленки и радиоволн? Так хочется увидеть все в цвете, своими глазами! А еще, Королев со знанием дела говорил им, что Луна на самом деле коричневато-серая. Вот бы проверить!

Но сначала, нужно научиться хозяйничать на орбите. Отработать стыковку, совершить выход в открытый космос, научиться просто жить здесь не минуты и часы, а дни и недели. И только после этого откроется новая дорога…


Северо-восточнее Ярославля, октябрь 2057 года | Один Из Восьми | Будапешт, центр города, ноябрь 2057 года