home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


ГЛАВА 6

15 декабря 1868 года произошло торжественное закрытие Первого Общеимперского Земского собора, за которым последовали рабочие мероприятия, не позволившие всем делегатам и гостям тотчас разъехаться. Да и озвученное в речи Императора приглашение остаться на коронацию проигнорировать было нельзя. Поэтому, исключая ряд наблюдателей от некоторых европейских государств, практически все остались в Москве до весны, а точнее, до мая.

Со своей основной задачей — признание Александра Императором и утверждение целого пакета революционных законов — собор справился отлично, поэтому теперь начались научно-популярные и развлекательные мероприятия. Делегатов знакомили с некоторыми достижениями российской науки, а также различными вопросами в области экономики и политики. Ради чего вся эта орда была разбита на смешанные группы и посещала лекции Военно-инженерной академии. Причем эти занятия очень часто чередовали с разнообразными наглядными демонстрациями. Например, посещение стрельбища, где всем слушателям не только показывали современное стрелковое и артиллерийское оружие, но и давали из него пострелять. Благо, что обширный полигон, организованный при академии, позволял так развлекаться. Или чего стоил выезд в подмосковную Коломну для демонстрации локомотивов и пароходов, с изучением машинного отделения и принципов работы! Много чего делалось и показывалось, причем не всегда формально. Например, «покатушки» на новых отечественных тракторах ЛТ-1, которые, к счастью, уже имелись в числе более чем трехсот экземпляров, и то организовали. Причем как порожняком, так и с прицепами или навесным оборудованием. В общем, развлекали и просвещали максимально, формируя правильную картину мира. По большому счету весь тот комплекс мероприятий, который устроил для них Александр, вполне имел право называться расширенным университетским курсом «Концепции современного естествознания», только преподносимый не в заунывно-скучной форме, а увлекательной и захватывающей. Чего одни только воздушные прогулки на новом экспериментальном дирижабле стоили, после которых многих делегатов приходилось откачивать.


— Зачем вы их так мучаете? — Путилов рассматривал в подзорную трубу проплывающую над Москвой «чудесную сигару» с несколькими молящимися пассажирами, что отчетливо наблюдались сквозь остекленную гондолу.

— Мучаю? Отнюдь. Я просто наполняю их идеями. Вы же сами видели, с какими дремучими людьми приходится работать. Делегаты из центральных губерний хоть уже паровозы видели и кое-что представляют о современном мире, а как вам товарищи из глухих мест? Из той же Сибири, Кавказа и прочих закутков Империи?

— И все же с дирижаблем, мне кажется, вы, Ваше Императорское Величество, немного переусердствовали. Я на днях летчиков опрашивал и, признаться, опешил от услышанного. Какое-то совершенное непотребство творится. Оказывается, большинство делегатов и гостей с перепуга облегчаются прямо в штаны. Солидных людей в таком виде негоже держать публично. Это же какой урон чести!

— Ох, Николай Иванович, подбиваете вы меня на баловство. — Александр лукаво улыбнулся.

— Я?! — удивился Путилов. — Каким образом?

— Да мысль меня посетила, что надобно возить наших слабых до облегчения «товарищей» в дирижабле до тех пор, пока не привыкнут. Да, боюсь, не все переживут такую науку, многие уже в немалых годах.

— Вот смотрю я на вас и иногда совершенно не понимаю. То как старик себя ведете, а то словно ребенок, эко баловство удумали. Они же всех новинок потом как огня бояться будут. Зачем нам этого добиваться?

— Нельзя, дорогой Николай Иванович, все время быть серьезным, в жизни должно иметься место и для забавы. Впрочем, вы правы, издеваться над людьми негоже. Главное, что они уже полетали и поняли, что это возможно. К тому же эксцессы имели место лишь в первых двух полетах. К счастью, мне вовремя доложили, и пришлось немного изменить процедуру подготовки к ним. То есть силой туда никого не загоняют. Просто я возглавил третий взлет с группой добровольцев из числа делегатов, а те уж далее все сделали, подначивали тех, кто не летал. Вы обратите внимание на то, что они хоть и молятся, а все одно — вся гондола забита и свободных мест нет. На текущий момент отбою от желающих нет. А у некоторых делегатов уже по два полета имеется. Причем, что примечательно, знаете, кто усердствовал более других в уговорах нерешительных? По лицу вижу, что догадались. Да, именно те, кто сам в первый свой полет испытал «конфуз». Зато теперь ходят «гоголем» и грудь колесом держат, демонстрируя всем свое мужество.

Самым неприятным во всем этом деле для делегатов стало то, что отказаться от участия в подобных увеселениях они не могли, ибо Император оказал им особое уважение, лично пригласив на последнем собрании собора. То есть, отказавшись, например, лететь на дирижабле, делегаты тем самым наносили оскорбление Александру, чего из них никто не хотел. Поэтому приходилось пересиливать жуткий страх и радоваться оказанному вниманию.

Тем временем, пока бедолаги страдали «за науку», шла большая работа в Центральной московской типографии по оформлению плодов Земского собора. Прежде всего, верстка и печать брошюры со всем перечнем стенограмм и решений собора, а также кодексов и законодательных актов, которые Император уже подписал и утвердил пускать в дело с 1 июля 1869 года.

Самым важным из подобных сводов, без сомнения, стала Конституция Российской империи, в которой четко, ясно и однозначно описывались фундаментальные вопросы государственного устройства. Безусловно, власть Александра этим документом не ограничивалась, но оформлялась и несколько формализовывалась. Заодно прописывался новый порядок престолонаследия, права и обязанности различных сословий и многое другое. Например, со вступления в силу этого законодательного акта упразднялось ограничение для августейшей фамилии на мезальянсы, что открывало дорогу для «улучшения породы». То есть формально что Император, что его ближайший родственник мог вступить в брак даже с обычной крестьянкой, сохраняя при этом все права и титулы для их совместного потомства.

Кроме Конституции прошли процедуру утверждения уголовный, гражданский, административный, земельный, трудовой, лесной и многие другие кодексы. Фактически на Земском соборе усилиями Императора был стандартизирован и упорядочен весь аспект юридических норм России, пребывающий до того в весьма хаотичном положении. Правда, назвать пришлось новый сборник законов в традиционном ключе «Имперское Соборное Уложение 1868 года», дабы хоть как-то отразить связь времен и наследственность. Конечно, предстояло еще много поработать над тем, чтобы причесать довольно грубые мазки. Однако главное было сделано — ситуация сорвалась с мертвой точки и стала стремительно развиваться. Чего только там не напринимали. И стандартный рабочий день в восемь часов с уплатой компенсаций за переработку, и отмену барщины для крепостных крестьян с заменой оной обычными подрядными работами, и новая миграционная политика, и многое другое. Фактически на Земском соборе произошла тихая революция, которая буквально перевернула ориентиры в Российской империи, установив новые стандарты.

Безусловно, не все позитивно отзывались об этих нововведениях, однако «предложенные Россией» законопроекты Император «не нашел возможным отклонить». В публичных газетах эти кодексы так и назвали «гласом народа», к которому Александр был просто «обязан прислушаться».

Но тут надо сказать, что на фоне политических скандалов в Европе подобные новости проскакивали практически никем не замеченные. Особенный шум по Старому Свету пошел после изгнания Лайонела Ротшильда из Палаты общин, сопряженного с выдворением из Великобритании и арестом всего имущества. Мало этого — ему и всем его родственникам запретили заниматься какой-либо коммерческой деятельностью в Соединенном Королевстве. Но основного накала скандал достиг после того, как оценили арестованное имущество, намереваясь продать «с молотка». Выяснилось, что кто-то предупредил Лайонела, а потому тот успел переоформить право собственности на большую часть своих активов.

Впрочем, газеты устраивали истерики не только по этому поводу. Каких только потрясающих событий в Старом Свете не происходило в те дни! Чего стоили одна лишь помолвка прусского принца Альбрехта с ганноверской принцессой Фредерикой, что ясно показало то, на чьей стороне будет Ганновер в предстоящей войне с Францией. Казалось, что само провидение отворачивает внимание всей Европы от фундаментальных изменений в Российской империи. Все прошло так незаметно на фоне потрясения и политических скандалов, что даже сам Александр этому удивился. Однако он не расслаблялся, держа как Имперскую разведку, так и контрразведку в состоянии постоянной повышенной готовности, дабы не пропустить начало крупных выступлений или беспорядков.

Как это ни странно, но кроме нескольких вялотекущих крестьянских восстаний в губернских далях все было довольно тихо. Ни дворянство, ни буржуазия, ни кто другой особенно не выступал. Как докладывал Путятин — по его сведениям, народ ждал того, как реально поведутся дела. Ведь старая пословица «Закон что дышло, куда повернул, туда и вышло» продолжала быть фундаментом восприятия государства в широких слоях населения. По крайней мере, в тех губерниях, куда новости успели оперативно дойти.


* * * | Славься! Коронация "попаданца" | ГЛАВА 7