home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Немного ближе к небу

Двое суток блаженного ничегонеделания.

Автопоезд из четырех пассажирских БЛЗ, «командирское» двухместное купе, мягкие полки, окошко с занавеской, и даже пластиковая вазочка с пластиковым же тюльпанчиком, прикрученная к столику – комфорт. Тюльпанчик этот здорово развеселил Скрипача, который не преминул ляпнуть, что такие вот тюльпанчики он видел на Миусском кладбище, в венках, за что тут же схлопотал от Ита увесистую затрещину – нишкни, мол, договоришься. Собранная Бертой в дорогу сумка с едой: жареная курица, бутерброды с копченой колбаской, три банки сгущенки, причем одну даже удалось сварить (ой, родная, спасибище тебе огромное!), про запас – пара банок заказной ветчины «с ключом», и три пачки индийского чая, желтых, с синим слоном. Снаряжение, которого набралось три объемных кофра, аккумуляторы для датчиков, три новых анализатора, которые Ри с Бертой сваяли «на коленке» за эту неделю, «это все не влезет в самолет, Ри, пойми!» – «А ты придумай что-нибудь, ты же умный». Оружие разобрано согласно правилам, уложено в чехлы и убрано подальше, а сверху в ящиках под койками – сумки с личными вещами, перестиранными, чистыми, и до сих пор пахнущими домом. Горячий утюг, французская лавандовая отдушка для полоскания, и Бертины духи – чуть-чуть, едва-едва…

– Благодать, – констатировал Ит, когда колонна тронулась. Он сидел на полке, подоткнув под спину подушку, и рассеянно листал газету, прихваченную на терминале. – Рыжий, мы с тобой обленились все-таки по самое не могу, ты заметил?

– Ага, – расслабленно отозвался тот. – Это тебе не в кабине за рулем…

– И я про то же. Гревис сказал, что еще и ситро разносят два раза в день. Просто так.

– Да? – удивился Скрипач. – Странно. Его, кажется, только на международных рейсах носили.

– Угу, – подтвердил Ит. Положил газету на столик, со вкусом зевнул. – Помнишь, когда мы во Францию?..

– Помню, конечно. Лафа, в общем, что говорить, – констатировал Скрипач. – Слушай… у меня мысль! Мы же с этой беготней так ни с кем и не познакомились в «Боре» толком. Надо исправлять положение. Пойдем погуляем?

– Давай попозже, – попросил Ит. – Народ небось пока что устраивается. Пока вещи разберут, пока туда, пока сюда…

– Лентяй, – упрекнул его Скрипач. – Ладно, позже так позже. Ты чего, ложиться собрался?

– Ага, – безмятежно отозвался Ит. – Ты же меня знаешь, обожаю на ходу поспать.

– Знаю, как же, – хмыкнул Скрипач. – В общем, ты пока что спи, а я пошляюсь, пожалуй.

– Угомонись, – попросил Ит.

– Не, не могу. У меня это… деятельность, и все такое.

– Шило тебе попало куда не надо, – проворчал Ит, отворачиваясь к стене. – Ладно, шляйся, раз так хочется.

Скрипач щелкнул его по макушке, и вышел из купе. Мягко прикрыл за собой дверь. Ит поудобнее вытянулся, закрыл глаза. Прислушался к ровному шуму мотора, отсюда, правда, плохо различимому; еще раз зевнул. Да, лентяй. Да, спать. Да, да, да. Да пошло оно все, наконец! Что я, поспать права не имею, что ли?

* * *

Прогулка по верхнему ярусу результатов не принесла – часть купе оказалась закрыта, а во второй части и вовсе никого не было. Скрипач прошелся до водительской кабины, немного потрепался со сменными шоферами (общие темы нашлись тут же, и рыжего быстро признали за своего), а потом отправился на нижний ярус – оттуда доносились чьи-то веселые голоса, и он справедливо рассудил, что рауф, видимо, собрались именно там. Вниз вела узкая металлическая лесенка, на которой он немного замешкался, уж больно знакомой она показалась. Присмотревшись, понял – не иначе как конверсия. Лесенки эти, как он отлично помнил, были на грузовых БЛЗ, и вот, пожалуйста, – их теперь ставят на пассажирские. И как тут мужики протискиваются, интересно? Особенно рауф. Люди, пусть даже толстые, все-таки пониже.

Компания из четверых пилотов и четверых боевиков обнаружилась в первом же купе, и, к великой радости Скрипача, в этой компании сидел Гревис, который как раз в этот момент что-то объяснял. Рыжий прислушался.

– …и если получится, переведу своих к научникам, сечешь?

– Двадцать процентов прибавка, говоришь? – с интересом спросил кто-то. Ага, это как раз летчик, один из двоих гермо, с которыми они шапочно были знакомы по «Бору».

– Именно, – подтвердил Кир. – А вот, кстати, и он. Скрипач, заходи, чего ты там?

– Я бы зашел, если место найдется.

– Да не вопрос, подвинемся…

В купе было ужасно душно, несмотря на открытое окно, и тесно – Скрипач оказался в компании девятым. Двое рауф с комфортом разлеглись на верхних полках (хотя комфорт был, конечно, относительным, полки им были коротки), а все остальные кое-как разместились внизу, причем Кир в результате сидел на столике, который был для него, по его же словам, «в самый раз как скамейка». Оба пилота-гермо сидели рядом, и на колене у одного из них лежала рука сидящего рядом светловолосого мужчины, причем второй пилот смотрел на эту руку с явным неодобрением. Однако ничего не говорил.

– А псих где? – поинтересовался Кир.

– Дрыхнет, – отмахнулся Скрипач. – Любит в дороге спать, да еще дома не выспался, до утра с аппаратурой провозился.

– Много с собой тащите?

– Порядочно, – поморщился Скрипач.

– Самолеты не резиновые, – усмехнулся тот пилот, который сидел поближе. «Ерги, – вспомнил Скрипач. – Его зовут Ерги Дъ’прае. А второго, рыжеволосого, помоложе – Кайде, и что-то этот Кайде сильно смахивает на какого-то очередного преемника незабвенного клана Ти, потому что тощий, светло-рыжий, зеленоглазый, да и разрез глаз такой… характерный. Спросить, что ли?»

– Ты не из седьмой ветви Ти, случаем? – поинтересовался Скрипач.

– Из девятой, – усмехнулся пилот. – А ты не тот модификат из научки, случаем? Соградо? Группа Соградо?

– Тот, – кивнул Скрипач. – Прибавку хочешь?

– Да не откажусь, – хмыкнул пилот.

– Подумаю, – неопределенно ответил Скрипач.

Брать этого самого Кайде ему категорически не хотелось – не из-за денег, конечно, деньги-то все равно не свои, а потому что он из Ти. Вот спасибо… Одна Орбели чего стоила, до смерти хватит «приятных ощущений», так теперь еще одного такого же вешать себе на шею? И как этого аристократа занесло в Официальную, да еще и в пилоты?

– Слушай, а тебе когда эту модификацию сделали? – с интересом спросил вдруг Ерги.

– В ранней юности, – обтекаемо ответил Скрипач.

– Охренеешь, с такой мордой жить. – Гермо, по всей видимости, не отличался особой тактичностью. – Мужиков небось тошнит…

– Детка, если ты не заметил, мы едем в одной машине, – галантно напомнил Скрипач. – А это значит, что у меня, детка, с тестами все в порядке. А это, в свою очередь, значит что?

Гермо молчал. Лицо его постепенно заливала краска, и выглядело это, надо признать, очень забавно – сначала покраснели кончики ушей, потом скулы, потом – стали розоветь щеки и кончик носа. Скрипач пообещал себе, что обязательно попробует пристыдить Ерги еще раз: чтобы в полной мере насладиться зрелищем.

– Что с личной жизнью у меня тоже все замечательно, – улыбнулся Скрипач. – Скажу тебе больше. У нас двое детей, и скоро родится внук. Муж, правда, умер – увы, от старости. Такое, знаешь ли, тоже бывает. Но с тестами порядок, и… сообразил?

Гермо несмело кивнул.

– Я просто… ну, понимаешь, как-то это непривычно, что ли, – признался он. – Меня бы на такое не хватило. Всю рожу себе перекроить, и только ради работы…

– Мы семью кормим, довольно большую. – Скрипач решил, что конфликты ни к чему, и теперь, почувствовав, что ситуация в его руках, понял, что нужно ее дожать. Причем в правильном направлении. – Сын пока что на ноги толком не встал. Жена. У дочери тоже семья, сейчас вот мелкий появится, тоже нужно помочь. Ради своих я не то что морду, я себе хоть руку отрежу, хоть ногу. Но чтобы им хорошо было.

Ерги снова кивнул и улыбнулся.

– Извини, – попросил он. – Сказал, не подумав…

– Больше думай, – процедил Кайде. С верхней полки вдруг вымахнула рука, и щелкнула Кайде по макушке.

– Ирин, прекрати! – взвился тот.

– Не выеживайся, – посоветовал голос сверху. – Много себе позволяешь. Распустился. Веди себя прилично.

«Ого, – подумал Скрипач. – Клан Ти, говорите? Вот тебе и клан Ти. Да он тут с мужем… ничего себе!»

Кир слушал этот разговор молча, сидел нога на ногу, и, прищурившись, смотрел – то на Скрипача, то на Кайде, то на Ерги. Улыбка у него в тот момент была совершенно джокондовская, почти неразличимая, но Скрипач чувствовал – Кир веселится от всей души.

– А сейчас вы с кем? – как бы невзначай поинтересовался боевик, имени которого Скрипач не знал.

– Угадай, – вдруг сказал Кир. Спокойно выдержал недоуменные взгляды, проигнорировал чей-то сдавленный смешок, потом повелительно вытянул руку и щелкнул пальцами.

«Во дает, – подумал Скрипач. – А ведь правильно. Молодец! Их действительно видели несколько раз вместе, и в номере он у них ночевал, и тренировались, и… и сейчас Кир предоставил ему, Скрипачу, великолепную возможность отвертеться от тестов еще на черт-те сколько лет. Себе он, впрочем, эту возможность тоже обеспечивает, да еще какую».

Гулять так гулять. Он подошел к Киру, тот тут же притянул его к себе, взъерошил волосы, усмехнулся.

– Вопросы? – осведомился Скрипач.

– Ну, Гревис, ты ходок, – хмыкнул кто-то.

– У кого-то еще есть что сказать про лицо? – в пространство поинтересовался Скрипач.

– Если спросят, отвечу сам, – хмыкнул Кир. – Не переживай. Они больше не будут.

– А чего не сказал-то? – недоуменно спросил Ирин с верхней полки.

– А должен был? – поднял голову Кир. – Мне кажется, это наше личное дело. Оно к работе отношения не имеет, Ирин. Или я не прав? – в голосе его появились металлические нотки. – Может быть, всему отделению позволить влезть ко мне в койку? Или пустить туда только пилотов? Тебя, Кайде? А?..

– Ну, отделение, предположим, туда не сунется, – осторожно ответил Ирин. – Потому что жить всем, конечно, еще не надоело. Но хоть нас ты мог предупредить?

– Зачем? – Кир рассмеялся. – Рыжий, как считаешь, надо было предупреждать или нет?

– Ну вот еще, – возмутился тот. – С какой, интересно, радости?

– Все все поняли? – осведомился Кир. – Или у кого-то еще остались идиотские вопросы, которые этого кого-то не касаются?

– У меня остались, – вдруг сказал Ирин. Свесился с полки, и острым, цепким взглядом окинул сначала Кира, а затем Скрипача. – Зная тебя, Гревис, и зная, насколько филигранно ты умеешь врать, я немного удивлен.

– Почему? – хмыкнул Кир.

– Потому что сейчас я наблюдаю редкий случай, когда ты не врешь. – Ирин прищурился. Широкое, скуластое лицо, как и у большинства рауф – треугольник, нос маленький, тонкий; шерсть на голове – почти белая, с легким соломенным отливом. – Я действительно удивлен, Кир, и я хотел бы знать почему?

– Что – почему? – не понял Скрипач.

– Что случилось с Киром Гревисом, который ни с того ни с сего вдруг начал говорить правду. – Ирин выжидающе посмотрел на Кира. – Ну?

– А что случилось с Ирином Ти-третьим, которому эта правда вдруг стала так важна? – улыбнулся Кир. – Раньше она тебя мало привлекала, замечу.

– Давай, я поясню. – До Скрипача внезапно дошло. Ну, Орбели… ну, дела… – Ирин, если ты нашей нынешней жене сделаешь доклад про то, что у нас тут… в наличии, ты наживешь себе в нашем с Итом лице таких врагов, что мало не покажется. Предупреждаю сразу и честно. Меня очень трудно из себя вывести, но тебе это почти удалось.

– Во как, – восхищенно протянул Кир. – Лихо…

– Как догадался? – бесцветным голосом спросил Ирин.

– Фамилия у тебя говорящая… придурок, – зло выплюнул Скрипач. – В общем, мы тебе сказали – ты услышал. Не лезь не в свои дела. Ита позвать, чтобы подтвердил? Или так сойдет?

– Сойдет. Извини… Сам понимаешь…

– Понимаю. Да, мы сейчас действительно с ней разводимся, но я бы не хотел, чтобы она знала что-то сверх того, что ей положено знать, – подвел итог Скрипач. – Еще вопросы есть?

– Только по работе, – хмыкнул Кайде. – Насчет прибавки – правда?

– Конечно, – кивнул Скрипач. – Но обещать не буду ничего, предупреждаю. Потому что не знаю, кого именно надо будет брать. Группа Кира – да, обязательно, это прикрытие на земле. Пилоты… а расскажите-ка мне подробности, – попросил он. – Мы там не были. Часть из вас – была.

– Жопа там, – усмехнулся Ирин. – Из хорошего – это разве что койки в гостинице по два с половиной местных метра. А остальное – жо-па, – он с удовольствием произнес это слово (говорили на русском). Рыжий заметил, что рауф явно наслаждается и емкостью понятия, и тем, как слово звучит. – За любой нормальной едой надо таскаться вниз, в поселок, скачем по скалам с антигравами, потому что «лифт» ходит редко. Горячую воду в гостинице дают два раза в сутки, отопления нет, электричества тоже часто нет…

– По ночам дубак такой, что зуб на зуб не попадает, – вставил Кайде. – Мы даже в самолете несколько раз спали. В самолете все-таки теплее.

– Бывает, – пожал плечами Скрипач.

– Это точно, что бывает, – хмыкнул тот боевик, который до сих пор так и не представился.

– Тренироваться толком негде, на плато расчищен от камней только аэродром, остальное – скалы, сам черт ногу сломит. Кормят чем попало, ну и…

– Ну и вот, – подытожил Ирин. – В поселок, который внизу, ходит «лифт», платформа с антигравом, как придется. В поселке тоже делать особо нечего, но там есть магазин, рынок, и у местных можно хотя бы пожрать что-то купить. Из того, что они сами делают.

– Дерут втридорога, – проворчал Ерги. – Круг сыра в позапрошлом году тридцатку стоил, прикинь? А связка рыбы – вообще полтинник. Не знаю, что в этом году будет…

– Вы там уже работали? – с интересом спросил Скрипач.

– А то как же. Третий раз едем. Я бы на вашем месте в небо не совался, – вдруг доверительно посоветовал Ерги. – Я имею в виду бой, конечно. Налета мало, летаете не то чтобы плохо, но… понимаешь, там особый опыт нужен. У меня на Змеиный было сто тридцать боевых вылетов на этом местном хламе. И вот честно, я только на седьмом сообразил, что к чему. У вас, боюсь, злости не хватит, а там надо…

Он не договорил. Поморщился, почесал переносицу. Вопросительно посмотрел на Кайде, тот пожал плечами.

– Подлые они, местные, – заметил он. – Ни чести, ни совести. От антиконтроля летают исключительно люди, кстати, а люди сами по себе… не отличаются принципиальностью. Что в жизни, что в бою.

– Машины, правда, согласно пакту, придраться не к чему, – добавил другой боевик, который до этого молча лежал на второй верхней полке. Его Скрипач уже знал. Звали его Аин-со, был он меланхоличный, темноволосый, ширококостный, обманчиво-флегматичный. – Но и на пактовых можно много что сделать…

– Это точно, – согласился Кайде. – Помните, когда сбили Леаха в том году? Прикинь, сбили самолет, а потом сделали еще один заход, зависли на пактовом движке, и в упор из пулемета расстреляли тех, кто успел катапультироваться. Весь экипаж положили, суки, и стрелка, и пилота. И сделали это, между прочим, местные.

– Кто именно?

– Немцы, – неприязненно ответил Кайде. – У них в Румынии, насколько мы знаем, три базы. И аэродром понтонный сварганили лет пять назад. Оттуда и летают.

Скрипач задумался.

– Про подлость я немного в курсе, – сказал он осторожно. – Но за предупреждение в любом случае спасибо. Мы сами толком не знаем, как именно будет построена работа, но едем мы сейчас, конечно, не махаться с местными, а снимать данные с острова.

– Ну-ну, – сардонически усмехнулся Ирин. – Сняли одни такие. Скажи спасибо, если к нему вообще удастся подойти. Вам там много времени нужно?

– Часа три хорошо бы, – ответил Скрипач.

Боевики заржали, вслед за ними засмеялись пилоты.

– Три часа?! – сквозь смех проговорил Ирин. – Ну… вы даете… Да там… ой, не могу… Какие три часа, ты чего?

– Все так плохо?

– Сам увидишь…

* * *

Курицу в результате ели поздним вечером – втроем. Сначала разбудили Ита, который просыпаться совершенно не желал, потом долго веселились, вспоминая Киров экзерсис «про любовь» с боевиками, потом Ит поставил на купе защиту, чтобы поговорить можно было уже без помех.

– Идея замечательная, – согласился он, когда ему объяснили «про любовь». – Вы все правильно сделали. Знаешь, Огден и его свита нас реально уже достали, сил никаких нет. Вот ты перевелся недавно, да? А мы там, прости, большую часть жизни прожили. Еще когда была жива Эдри, он нас пытался доставать, а уж когда ее не стало…

– Эдри – это прежний куратор? – спросил Кир.

– Ну да. При ней хотя бы работать спокойно можно было, – пояснил Скрипач. Он сидел на полке, поджав ноги, и держал в руке куриное крылышко. – А сейчас… Гарай сам по себе ничего мужик, но ему Огден в оба уха дует такое, что повторять не хочется. Половина рауф с планеты просто смылась кто куда.

– А у нас там дом, да и контракт не позволяет. – Ит тяжело вздохнул. – То есть теперь-то, конечно, мы сильно подумаем, надо нам обратно или нет…

– Вы чего, всерьез на ней жениться решили? – с интересом спросил Кир.

– Нет, блин, в шутку! – окрысился Скрипач. – Всерьез, конечно. Знаешь, как бывает… – Он задумался. – Влюбленность, она проходит. Восторг, обожание, все такое прочее… От этого ничего не остается. А тут – совсем иначе. Выбила она нас, конечно, сильно, – признался он. – Молчала, партизанка, а сама ждала все это время, оказывается. И мы тоже молчали. А что говорить было? Жена, дочь растет. Сын… А она черт-те сколько лет ждала. Ты не представляешь, какая она на самом деле.

– Но она же человек, – заметил Кир.

– Мы наполовину тоже люди, – ухмыльнулся Ит. – И еще… Работа, Гревис. Ты не поверишь, но работа.

– Только тебе, и только в общих чертах, – начал Скрипач. – Раз уж мы вместе комедию эту играем… Ит, поясни ты, а? У тебя лучше получится.

Ит принялся рассказывать про систему площадок, про наработки Берты и ее команды, про Ри – правда, про то, что говорили эмпаты, он решил пока что промолчать. Кир слушал с интересом, подперев подбородок рукой, и временами задумчиво кивал в такт.

– Хм… – протянул он, когда Ит замолчал. – Вот уж действительно… А те когни, ты говоришь…

– Те когни были для отвода глаз, – покачал головой Ит. – Кукловода мы так и не нашли.

– Не искали, – поправил Скрипач. – Такая каша… черт-те что. Вот честно, Кир, по ощущению – действительно каша.

– И жопа, – хохотнул Гревис. – Да, дела.

– Нам сейчас действительно очень нужно снять эти характеристики, – Ит оторвал от курицы кусок, – потому что дома сидят Бертик и Ри, и очень их ждут. Без них мы работу продолжить просто не сумеем.

– Понял, – кивнул Кир. – А дальше вы куда хотите? После Херсонеса?

– По всей видимости, в Сибирь, – пожал плечами Ит. – Там надо будет все переделывать. Берта очень смешно рассказывала, что вышло у прежней экспедиции.

– Ага, – подхватил Скрипач. – Три гения, которые были туда посланы, неправильно прочитали пометки на карте и соотнесли их с тем, что было на местности так, как хотела левая задняя нога. И сняли характеристики с пустого участка. И Берта потом год доказывала, что она давала совсем другие координаты…

– Это при том, что с группой ездили Тимур с Артемом, но им даже слова сказать не дали, – заметил Ит. – Аппаратура была с собой местная, которую допереть до точки можно разве что втроем. Там аккумулятор один весит больше двадцати кило, понимаешь?

– Да уж, маразм, – покачал головой Кир.

– Так мы про что и говорим…

За окошком плыла ночь, басовито гудел внизу движок, лениво покачивалась занавеска на окне… Ит вытер руки, отвернулся, выглянул – сейчас трасса шла мимо какой-то населенки, на горизонте слабо и невысоко светилось от городских огней небо, а наверху, в вышине, плыли пушистые облачка галактик. И снова, в который уж раз, его слово толкнуло изнутри – вот это все, сейчас, в этот самый момент, было правильным. Это было его. Все было его – и топорщившаяся от крахмала занавеска на маленьком грязном окне, и ни с чем не сравнимые дорожные запахи, и неспешная беседа, и чай, за которым надо идти к титану в дальнюю часть коридора, и вытертая ковровая дорожка на полу, махрящаяся по краям, и насмешливые голоса, и что-то неуловимое, но его, его, и только его… Почему-то это все находилось внутри его души, и было это совершенно ничем не объяснимо, но завораживающе хорошо.

– О чем задумался? – спросил Кир.

– А?.. Не знаю, – пожал плечами Ит. – Могу соврать, что о счастье. Сойдет?

– Тебе виднее.

– Спасибо тебе, – неожиданно для себя вдруг сказал Ит. – Если бы не твоя идея, сидели бы мы сейчас на Орине и слушали бы всякие пакости, и от жены, и от Огдена, и черт еще знает от кого.

– Да ладно, – отмахнулся Кир. – Я ведь тоже сюда хотел. Ну и вот… Хорошо едем, ага?

– Ага, – кивнул Скрипач.

– Слушайте, а правда, что Терру-ноль открыли вы? – спросил вдруг Кир.

– Не совсем, – ответил Ит. – Но можно и так сказать, наверное. Кто еще кого открыл.

– Вот это точно. – Скрипач тут же понял, что тему лучше обойти. – Кто кого, это верно.

– Но первыми тут были все-таки вы, так? – настойчиво спросил Кир снова.

– Ну да, – неохотно ответил Ит. – Первым был я. А что?

– Да ничего, псих. Вот ты мнительный какой. Я ж просто спросил…

– Не хочешь, не говори, – Скрипач задумался. – И нас тоже не спрашивай. Нам про это вспоминать не особо с руки, если честно.

– Неприятности, что ли, какие-то были?

– Были, – кивнул Ит. – Очень серьезные. Но, Кир… понимаешь, это дело личное, семейное, и про такое рассказывать… Ты не обижайся только, но на самом деле – мы не будем. Тяжело.

– Да ладно, ладно, – успокаивающе махнул рукой тот. – Давайте курицу доедим. А то стухнет к утру.

– Ну и доедай, – предложил Скрипач. – Кир, один вопрос у меня к тебе все-таки будет. Но уже по делу.

– Валяй, – разрешил тот.

– Насчет работы с нами – ты всерьез?

– Конечно. – Кир кивнул. – Не подумай, что за прибавку. За интерес.

– Ммм… не очень понимаю, – признался Ит.

– Скучно, – объяснил Кир. – Там будет махач. Достаточно тупой махач. А это действительно скучно, ребята. То есть моих бы это устроило, но вот меня – не устраивает. Поэтому я и хочу свою группу поставить вам на прикрытие, если вы это позволите, конечно.

– Почему нет? – Ит, кажется, немного удивился. – В любом случае групп только две, а тебя мы хотя бы знаем.

– Ну тогда замолвите за меня словечко перед тамошним шефом, лады? Моих вы видели, с ними вполне нормально можно поладить.

– Видели, хорошая команда, – похвалил Ит.

– Так и я говорю…

– Кир, у меня появился еще один вопрос, – осторожно начал Скрипач. – С нами понятно, почему мы сюда хотим. У нас тут и тема научная, и женщина любимая, и даже своя квартира есть. Но ты? На кой тебе эта Терра-ноль сдалась, объясни?

– Знаешь, Рыжий, есть такая штука, которая называется «честная работа», – Кир выпрямился, искоса глянул на Скрипача. – В других местах не получается, как здесь. Понимаешь, о чем я?

– Не особенно.

– Ну хорошо, давай поясню. Здесь никогда не пройдет лажа, которая проходит в других местах. Мир такой, понимаешь? На других принципах построен.

Ит с удивлением посмотрел на него – Гревис в тот момент очень точно ухватил то, о чем он сам думал многажды; поймал то, что он, Ит, чувствовал. Другие принципы, совершенно верно.

– Тут без фальши, – продолжил Кир. – Да, странновато временами, но все равно без фальши. Я тут четвертый раз, и каждый раз душой отдыхаю.

А вот про это он врет, понял Ит. Не отдыхать он сюда пришел. Что «без фальши» не врет, а про отдых – врет. Но правды не добиться.

* * *

Херсонесское плато, образовавшееся в незапамятные времена из-за тектонических сдвигов, представляло собой огромное каменное поле, простиравшееся километров на пятнадцать от береговой территории в сторону суши и являющееся, по сути, гигантским каменным клином, по форме мыса, острием выходившим к берегу и расширявшимся и понижавшимся в районе Севастополя. Там, собственно, плато уже как такового не было – подъем был совсем небольшим, но в районе мыса высота скал достигала почти полкилометра. Внизу, под скалами, находился одноименный поселок, к которому вела трасса, идущая вдоль берега, а наверху…

Наверху находился так называемый Звездный Колокол, неподалеку от которого стояла гостиница, а дальше – расположился небольшой аэродром.

Когда колонна встала под разгрузку на трассе перед поселком, их сразу же предупредили местные – прихватите питьевой воды, там, наверху, опять чего-то не заладилось. Пришлось разживаться у тех же местных канистрами за немалую цену. Потом почти полтора часа ждали на жаре «лифт» – на нем должна была спуститься вниз предыдущая рабочая смена. Пока ждали, успели пробежаться на местный маленький рынок, и убедились, что Ерги, увы и ах, был прав – цены и впрямь оказались совершенно безобразными, а сторговать что-то было почти нереально. Местные отлично знали, что, во-первых, у официалов водятся деньги, а во-вторых, альтернатив все равно нет. Никто не отпустит ни боевиков, ни пилотов в тот же Севастополь.

– Ну, наглые какие, – обозленный Скрипач запихивал в свой мешок рыночные покупки. – Ну сил же нет, какие наглые!..

– Рыжий, замолчи, – попросил Ит. – Подумаешь, тоже мне.

– Не «тоже мне», а оборзели вконец! – рявкнул Скрипач. – Этот чертов сыр стоит в Симфере пятерку! А в Москве, на базаре, десятку, и это, между прочим, дорого! Потому что привозной, и потому что…

Они сидели сейчас рядом со сваленными грудой вещами, на небольшой поселковой площади. Дальше, за поселком, где-то в километре или чуть побольше, вставала стена плато – красноватые скалы, поднимавшиеся ввысь, на которых кое-где виднелись небольшие группы растущего можжевельника. В вышине прострекотал едва различимый биплан, судя по шуму двигателя, какая-то вариация на тему У-2. Шел он на моторе, не на антиграве и не на пактовом двигателе, потом начал снижаться, мелькнул в синих небесах серебристый блик отразившегося от плоскостей солнца, и биплан ушел за пределы видимости, скрывшись за краем плато.

Ит снова принялся бездумно оглядывать окрестности. Ничего достойного внимания на площади не было. Белая меловая пыль, полупрозрачная тень от единственного дерева, под которым и сложили мешки, неширокая дорога. Покосившаяся от времени и непогоды металлическая стойка, на которой привинчена табличка – два раза в день тут ходил автобус номер восемнадцать. «Колокол» был его конечной, а другая конечная находилась в поселке Гончарное. Кто-то говорил, что от Гончарного можно добраться другим автобусом до Симеиза, но проверять это ни у кого не было времени. Работа…

Ит лениво разглядывал площадь, хотя смотреть было особенно не на что. Обычный южный сельский пейзаж. Ну, разве что три пыльных кипариса да маленькая мемориальная стела на другой стороне, а так… Неподалеку – низенькие шиферные заборчики, белые домики, с крашенными в голубой и зеленый цвета крышами; чахлые пыльные подсолнухи, кошка, испуганно прошмыгнувшая в узкий переулок… Тишина и безлюдье. И жара.

Где-то внизу, почти неразличимо, шумело море.

– Ит, чего ты вообще?! Ты ничего не…

– Биэнн Соградо Файри, за-мол-чи, – по слогам произнес Ит. – Не хочешь, не покупай. У нас с собой полторы тысячи рублей. На сыр хватит.

– Две.

– Тем более. Сыр нас не разорит. И я еще посмотрю, много ли ты съешь. И виноград тоже.

– …себе засунь этот виноград! При такой цене его и есть не захочется!

– Чего вы орете? – недовольно спросил Кир, сидевший на своем вещмешке неподалеку. Рядом больше никого не было – обе группы разбрелись кто куда. Большинство ушло на рынок, а гермо с мужьями пошли смотреть, что в этом году после зимних штормов стало с пляжем – у них на вечер уже появились какие-то планы.

– Случился приступ скупердяйства, – объяснил Ит. – Не обращай внимания.

– Угу, – кивнул Кир. – Блин, где «лифт»? Хоть бы навес какой был, сидим, понимаешь, на самом солнцепеке…

– Может, искупаться сходим? – предложил Ит. – Попросим вещи посторожить, если кто-нибудь вернется…

– Не, не надо пока, – отмахнулся Кир. – Вечерком, как разложимся.

– Инструктаж и совещание завтра, – напомнил Скрипач. – А сегодня, боюсь, с документами просидим черт-те сколько.

– Не знаю… – Ит задумался. – Искупаться я и в самом деле не прочь. В Москве вода все-таки грязная, а в «Бору» было не до купания, некогда.

– А то тут будет когда, – огрызнулся Скрипач. – О, слушайте, – вдруг оживился он. – Может, нам поселиться как-то поближе?

– Зачем? – с подозрением спросил Ит.

– Затем, что контингент меня не радует, – признался Скрипач. – Ерги и компания… ну… Ит, понимаешь…

– Да понимаю, не продолжай. Меня смущает больше всего то, что они могут начать лезть не свои дела – по работе. Что они там себе навоображали про то, кто с кем спит, меня волнует мало, – признался Ит. – Субординацию, конечно, никто не отменял, но мало ли что.

Кир согласно кивнул.

– Понимаю. Ладно, давайте так – как только поднимемся, тут же рвем когти в гостиницу, и пытаемся занять чего-нибудь угловое, – предложил он. – А если мне дадут кого-то в товарищи, я этого товарища за сутки отважу, как не фиг делать.

– Это как же? – поинтересовался Скрипач.

– О, ты меня плохо знаешь, Рыжий, – усмехнулся Кир в ответ. – Чаще всего достаточно просто улыбнуться разок…

– Ну-ну, – скептически заметил Ит. – Впрочем, мне-то что.

В вышине мелькнула тень, а затем раздался негромкий певучий сигнал – две ноты, чередующиеся с интервалом примерно в секунду. Все подняли головы. Прямиком площади откуда-то сверху опускалась конструкция, выглядевшая проще некуда – прямоугольная серо-черная платформа, длиной метров десять и шириной пять, тонкая, как картонный лист. Вокруг нее пробегали неяркие световые сполохи, видимо, работало силовое поле. Платформа мягко спланировала вниз и опустилась на площадь. Рауф, пилотировавший платформу, сидел на небольшом возвышении в ее головной части, перед ним висела полупрозрачная панель управления. Платформа была заполнена народом, люди и рауф вперемешку, и завалена вещами – уезжала смена. Как только платформа приземлилась, и рауф отключил поле, все споро начали стаскивать с платформы вещи; площадь тут же наполнилась оживленными веселыми голосами. Смене сейчас предстояло спуститься вниз, к трассе, и сесть в те самые БЛЗ, которые доставили сюда новых боевиков и пилотов. За эти три часа машины дошли до расширителя, развернулись и заправились.

Откуда-то из переулка выскочила стайка дочерна загорелых мальчишек лет десяти-двенадцати, и наперегонки кинулась к платформе.

– Дядь Петь, покатай!

– Ну до тропинки, дядь Петь, ну пожалуйста!..

– Ну совсем немножко!..

Рауф с недовольной миной на лице повернулся к ним.

– Куда вам «покатай», ошизели, что ли? Не видите, смена едет! Вон вещей сколько!..

– Ну дядь Петь…

– Кончай клянчить, Гошка! Вечером подходите, прокачу, так и быть… Как посылки повезу, так и прокачу.

– Вечером мамка не пустит. – Мальчишка шмыгнул носом.

– Ну тогда утром… Идите уже, охламоны! – погрозил им кулаком рауф, правда видно было, что острастка эта – не всерьез. Мальчишки потоптались с полминуты, а потом убежали обратно в переулок. – Распускают за лето пацанов, – пожаловался рауф Киру, как раз в этот момент забрасывавшему на платформу свои вещи. – Забаловались, сил нет с ними никаких… П’кем Ивир-Син, – представился он, приложив два пальца ко лбу. – Местным неудобно говорить, вот и переделали в «Петю». Эти с тобой? – он кивнул на Скрипача и Ита. Скрипач лучезарно улыбнулся, демонстрируя безупречные зубы, а Ит картинно поклонился.

– Ты про «этих» не того, – предупредил Кир. – Вообще, это как бы научная группа. Вернее, ее часть… Кир Гревис, – в свою очередь тоже представился Кир. – Командир второй бригады.

– А бригада твоя где? – ехидно осведомился П’кем.

– Моя – сейчас будет, – не повышая голоса ответил Кир. И точно, откуда ни возьмись, на площадь стали выходить рауф. Кир не соврал – его бригада действительно загрузилась первой.

– Эй, группа, вас звать-то как? – поинтересовался П’кем.

– Это вот Ит, – Рыжий ткнул пальцем в Ита. – А я, если судить непредвзято, Рыжий…

– Да, заметно, – согласился П’кем.

– Можно «Скрипач», – посоветовал Скрипач.

– О, это дело! Скрипачей у нас еще не было.

– В таком случае меня можно называть Психом, – посоветовал Ит. Игра с кличками, по всей видимости, была какой-то местной примочкой, но, собственно, почему бы и нет?

– Сойдет, – решил П’кем. – А ты, Гревис?

– Что – я? – не понял тот.

– Прозвище есть?

– Нет, спасибо. – Кир ласково улыбнулся. – Можно просто «Кир». Без церемоний.

Вот так вот.

И кто там говорил, что его не любят?.. Начальник базы в пансионате?.. Ну да, конечно, говорил. И группа показала, насколько на самом деле его не любят… красивые синяки были. Вот бы узнать, пилоты в тот раз тоже постарались, или не принимали участия в мордобое?

Вот зачем, интересно, Кир сейчас взял и создал километровую дистанцию между собой и персоналом базы? Тут, по всей видимости, в ходу общение запанибрата, тут так принято… а он взял, и сделал вот это вот – одной фразой.

П’кем сдержанно кивнул.

– Понял, – подытожил он. – Вопросов нет.

Через десять минут обе группы загрузились, и платформа плавно взмыла в воздух. «Лифт» двигался медленно, мимо проплывали красноватые старые скалы, освещенные ярким солнцем, чудом выросшие на них хвойные деревья (можжевельник крымский, подсказал кто-то, очень мясо ароматное получается, если на дровах из него жарить), потом мелькнуло что-то, похожее на дорожку, платформа поднималась все выше и выше, и…

Зрелище, открывшееся перед ними, было поистине фантастическим и величественным. Метрах в ста от края обрыва стояло сооружение – две массивные пятнадцатиметровые колонны из красного гранита, расположенные на выложенной камнем площадке. А между ними, на стальной балке, висел сияющий колокол, не меньше двух метров высотой.

– Звездный колокол. Зоряний дзвiн, – сказал кто-то. – Место встречи неба, земли, и моря…

Как раз в тот момент, когда платформа проходила мимо колонн, из-за края обрыва снова вынырнул биплан, на этот раз идущий совершенно беззвучно на пактовом двигателе, качнул крыльями, приветствуя, и ушел влево – там находился аэродром.

– Волк балуется, – проворчал П’кем. – Дорвутся до машин, и как дети, честное слово. Или даже хуже…

– Волк? – с интересом спросил вдруг Кир. – Не Сергей Волков, случайно?

– Ну, он, – кивнул П’кем. – А что, знаешь его?

– Знаю. Работали тут вместе года три назад, недолго, правда, – усмехнулся Кир. – Хороший мужик. С понятием. Ишь, куда его занесло… Вот уж не думал с ним тут встретиться.

– Ну, мало ли, – неопределенно сказал П’кем.

– Но он, вообще-то, врач. Переквалифицировался, что ли? – удивился Кир.

– Да какой там переквалифицировался, – отмахнулся П’кем. – Врач и есть. Недолетанные часы у кого-то остались на движке, вот и катается. Это старье, – он махнул рукой в сторону уже не видимого биплана, – на подсобке всякой тут работает. Туда, сюда, по мелочи. Разве ж Волку кто нормальную машину даст? Да как же. Взял сменный генератор и нарезает круги. Причем хорошо еще, если трезвый.

– Ясно, – кивнул Кир.

– П’кем, в него когда-нибудь звонят? – Ит все еще смотрел на колонны и неподвижно висевший колокол.

– Звонят, – кивнул тот. – Когда кто-то погибает, звонят. Тут же как – раньше только колонны были, колокол не висел. То есть он когда-то висел, но его тыщу лет назад сперли. Колонны просто так стояли, только поселок внизу назывался – Колокол. А как аэродром построили… в общем, наши скинулись, кто по сколько смог, и тридцать пять лет назад повесили этот вот. Ну и у пилотов обычай есть… Когда сбивают кого-то, то звонят. По удару на каждого. Знаешь, был такой писатель, Хемингуэй? У него эпиграфом в одном романе был отрывок проповеди Джона Донна, сейчас вспомню… – П’кем задумался: – «…А потому не спрашивай, по ком звонит колокол: он звонит по тебе».

– Давно вы тут живете? – поинтересовался Скрипач невзначай.

– Тридцать шесть лет.

– Ну и романтику вы тут создали, любитель Хемингуэя, – покачал головой Ит. – Трудно базой руководить?

– Н-да. Макс предупредил, а я не поверил. – П’кем хмыкнул. – Ну что ж. Добро пожаловать в локацию Звездный Колокол, группа Соградо. Прошу прощения за комедию. Люблю сам встречать новые группы… старики знают, не выдают меня. Всем интересно посмотреть на реакцию, понимаете ли. Еще раз извините.

– Да не за что, – улыбнулся примирительно Ит. – Мы курсантов подкалывали примерно так же. Так что ничего не имеем против.

* * *

Номер им достался угловой, на втором этаже – лучше не придумаешь. Кир занял номер рядом, одноместный, к его вящей радости. Позевывающая тетка, работавшая на этом этаже прислугой за все и живущая в поселке внизу, предупредила сразу: горячую воду дают в семь утра и в семь вечера, на целый час, так что помыться успеть не проблема, а вот с обогревателями сейчас – никак, потому что лето, не положено.

– И чего? – спросил Скрипач в ответ. – Даже если холодно, не положено?

– Не положено, – сердито отрезала она. – Генератор пожжете, если все включите одновременно. А котельная на лето останавливается. Ясно?

– Ясно. Замечательно, – заключил Скрипач, когда тетка, вручив им в кладовой весьма застиранное белье, ушла куда-то по своим делам. – Так, народ. Какие планы?

– Давай разомнемся, а заодно местность посмотрим, – предложил Ит. – У меня от сидения в БЛЗ ноги отваливаются. Кир, ты с нами?

– Сейчас не могу, – с сожалением ответил тот. – У меня инструктаж.

– Ну, тогда ладно…

Переоделись, вышли – перед ними лежало каменистое плато, продуваемое ветром и освещенное ярким солнцем.

– Направо, налево? – осведомился Скрипач.

– Давай направо, – предложил Ит.

– Ты гений.

– Это почему?

– Потому что столовая как раз справа, – ухмыльнулся Скрипач. – Так, тронулись.

Бежали сначала неторопливо, осматриваясь. Действительно, за корпусом гостиницы располагалась столовая (пахло неплохо, на ужин, судя по всему, должны были дать сладкую пшенку), потом – командный пункт, за которым притулилась маленькая одноэтажная больничка, дальше – какие-то службы, мастерские, а в километре, не меньше, располагались ангары, в которых стояли самолеты. Никакой растительности, голое, каменистое плато. Взлетные полосы тщательно расчищены от камней, но это и понятно, как же иначе.

При ближайшем рассмотрении оба поняли, что часть ангаров пустует.

– Вот про это Семен, видимо, и говорил, – пробормотал Скрипач. – Повыбивали машины, а новых делают мало.

– Скорее всего, да, – согласился Ит. – Ускоримся?

– Давай, – Скрипач наддал, Ит тоже. Бежали пока что не в режиме, но с неким подобием выкладки. – Пошли, по скалам попрыгаем?

– Согласен. – Ит еще прибавил хода. – Достало это… растительное существование.

– Не ты ли спал полдороги? – ехидно осведомился Скрипач.

– Я ли, а что там делать было? Торчать в чужих купе и трепаться черт-те с кем? Ну уж нет. Благодарю покорно.

– Почему бы и нет, – Скрипач заозирался. – О! Давай туда, там интересно.

С час тренировались – скалы для этого подошли замечательно. Ит вспомнил, что хотел отработать пару-тройку новых проходов (ну, относительно новых, конечно, аналоги они работали и раньше), и еще полчаса они охотились друг на друга, прячась за скалами и работая нападение и защиту. Получилось в результате весьма весело, разве что Скрипач все-таки умудрился слегка ободрать локоть, потому что не совсем удачно прыгнул.

– Красота, – сказал Ит, когда они бежали обратно. – Но вдвоем скучновато. Давай в следующий раз Гревиса позовем.

– Гревис, падла, сильный, – с сомнением произнес Скрипач. – А ну как морду расквасит случайно…

– Ну, не знаю. На мой взгляд, он немного помедленнее, да и части работы нашей не знает и знать не может, – возразил Ит. – Так что если согласится, я считаю, что надо звать.

– Ладно, позовем, – кивнул Скрипач. – Ит, резвее, ужин через пятнадцать минут.

* * *

Горячей воды, разумеется, не было – пришлось по очереди наскоро мыться холодной. Переоделись, пошли в столовую. Пока были в номере, на плато стемнело. Темнело тут, как они заметили, очень быстро.

Столовая оказалась маленькая (тут, собственно, все было маленькое), и народу в нее набилось под завязку. Кир, пришедший первым, успел занять им троим отдельный стол у стены, и на него уже ворчали, но, по счастью, задержались Скрипач с Итом совсем немного.

– Побегали? – спросил Кир, когда они уселись.

– А как же, – с гордостью ответил Скрипач. – Тут, правда, особо не разбежишься, но скалы зато просто замечательные. Завтра покажем.

– Если успеете, – хмыкнул Кир.

– Что такое? – спросил Ит. Придвинул к себе тарелку – так и есть, пшенка. На молоке, с сахаром и с изюмом. К пшенке полагалось два бутерброда с сыром и маслом, маленькая банка консервированных моллюсков «пирш», произведенная в каком-то неизвестном ему мире рауф, стакан жидкого какао и две таблетки фермента в оранжевой оболочке с белой полосой. Свой фермент они тут же отдали Киру, который сунул таблетки в карман (пригодятся), и приступили к еде – Рыжий, естественно, подошел к процессу творчески и тут же начал выковыривать из каши изюм и раскладывать его по краю тарелки.

– Потому что я краем уха слышал, что завтра будет разработка примерного плана по вашим исследованиям, – пояснил Кир. – Документы вы сдали?

– Сдали, – кивнул Скрипач.

– Ну вот. У вас же требования Торка и Ольшанской, так? По времени работы на площадке.

– Угу, – кивнул Ит. – И что?

– Да, собственно, то, что Ерги говорил – за головы схватились. Так что вам завтра в восемь тридцать в командный, и дальше уже как получится.

– А ты? – с интересом спросил Скрипач.

– А у нас тренировка. Десантирование, наземка… все, как обычно.

– Ясно…

– Рыжий, чего ты делаешь с кашей, а? – безнадежно поинтересовался Ит.

– Облагораживаю. Изюм, он вкусный, поэтому его я съем потом, – объяснил Скрипач невозмутимо. Кир поднял брови и покачал головой. – А что? Вам что-то не нравится?

– Только то, что за тобой уже с соседних столов наблюдают, – с упреком заметил Ит.

– Вот ты нудный какой. Ну, наблюдают. И чего?

– Да ничего. Доедай, и пошли уже отсюда…


Звездный колокол | Звездный колокол | Рваный ритм