home   |   А-Я   |   A-Z   |   меню


Рваный ритм

На совещании, которое утром отсидели, ничего интересного не случилось. Скука там была смертная: по большей части о каких-то хозяйственных делах, о плохо работающем дизельном генераторе, о том, чтобы боевики не создавали проблем в поселке, о поставках продуктов для базы, и о прочей ерунде.

– У вас по делу что-нибудь есть? – не выдержал в конце концов Ит.

– Вы сперва слетайте разок, прикиньте, что и как, – предложил ехидный П’кем. – А потом побеседуем уже серьезно.

Первый вылет определили как пробный – все равно надо было сначала посмотреть местность, и лишь потом попытаться поставить аппаратуру.

Посмотрели, называется…

Летели с группой Кира. Загрузились в ЛИ-2 (этих машин на базе имелось три штуки, но исправен был только один самолет) и отправились. Прихватили с собой один из анализаторов, что полегче. Мало ли, вдруг получится?

Нет, они знали, что «эту дуру», скорее всего, даже близко не подпустят к точке, но что там будет такое – даже предположить не могли, несмотря на все рассказы и предупреждения.

Начиналось все замечательно. Чистое море, яркое солнце, штиль. На горизонте ни облачка. Одним словом, красота. Как же… В пятнадцати километрах от острова звено из четырех самолетов, в котором шел ЛИ-2, было атаковано. ЛИ-2 огрызался пулеметным огнем, ИЛы, идущие в сопровождении, перестраивались в боевой порядок, а вокруг сновали «мессеры». Альянс отдавал предпочтение немецким машинам.

– Терпеть не могу, – пробормотал Кир недовольно.

– Чего терпеть не можешь? – не понял Скрипач.

– Быть «консервами», – огрызнулся Кир в ответ. – Чего…

Ит развернулся, и принялся смотреть в иллюминатор. Страха он совершенно не испытывал, а вот происходящий бой его очень и очень заинтересовал. Хотя бы тем, что боем он, по сути, не был. То же «правило длинной руки», например, никто и не думал соблюдать – потому что атаки, что противника, что сопровождения, были, кажется… Ит напрягся. Точно! Это не бой вовсе, это в большей степени демонстрация. Нелепая, идиотская демонстрация, но никак не бой.

Того же Ерги, как успел заметить Ит, наблюдая, могли бы сбить три раза, не меньше – сначала он демонстративно подставлялся, потом его ИЛ легко уходил из-под атак, несмотря на то, что у противника было машин в полтора раза больше. Сам Ерги, впрочем, тоже запросто мог бы отправить к чертям по меньшей мере два «мессера», которые красиво зашли ему в хвост, и тут же дернули в стороны, а стрелок, который шел с ним, и не подумал атаковать.

– Что за бред тут делается? – недоуменно спросил Ит. Говорить приходилось громко, чтобы перекричать движки – пактовыми двигателями в радиусе двадцати километров вокруг острова пользоваться было запрещено.

– Потом расскажу. – Аин-со, оказывается, услышал. – Это каждый раз так… у нас сейчас мало машин, нас не смогут протолкнуть за линию… уходить надо, тут делать нечего…

ЛИ-2 разворачивался – опытный Аин-со, разумеется, был совершенно прав.

– Вон, пожаловали! – крикнул он, махнув рукой в сторону иллюминатора. – Еще одно звено…

И точно, к ним подходили сейчас еще пять самолетов. «Три штурмовика у нас и восемь истребителей Альянса. – Ит нахмурился. – Да уж, толку действительно не будет, и пробовать нечего».

– Ребята еще останутся, – Аин-со поморщился. – Засиделись, подурачиться охота.

– Ни фига себе, подурачиться, – покачал головой Скрипач.

– А что, нет? – удивился рауф. – И одни и другие знают, что сейчас это все не всерьез. Погоняются немного и разойдутся… тем более что большая часть пилотов друг друга знает. Не первый год тут…

Ит ничего не ответил. Всю обратную дорогу он сидел, глубоко задумавшись, лишь один раз шикнул на Скрипача, который вознамерился к нему пристать и спрашивал о чем-то, не имеющем отношения к делу.

Так же молча он поднялся в номер, переоделся, и лишь потом сказал:

– Пошли к П’кему.

– Зачем? – не понял тот.

– Рыжий, ты собираешься сидеть тут до бесконечности, имея результат вроде сегодняшнего? – Ит выжидающе посмотрел на Скрипача. – Ты соображаешь, что тут вообще делается? Ну уж нет, на это я не подписывался.

– А, ты об этом… – протянул Скрипач. – Ну да, вообще ты прав. Спорим на рубль, что на остров уже черт-те сколько никто не высаживался.

– Спорить нечего, это и так ясно. Альянс засек, что с нашей территории пошел транспорт, верно?

– Ну.

– Баранки гну! И тут же подтянул машины, чтобы отжать. Отжал. Если наши системы слежения засекут транспорт со стороны Альянса, что будет?

– Логично предположить, что то же самое, – хмыкнул Скрипач.

– Именно. С этого аэродрома уйдет десяток машин, из Севастополя, из Симеиза. Итог будет точно таким же. Снова обе стороны разойдутся без крови, но и без толку. Мы просидим тут год, Рыжий. Аппаратуру можно даже не распаковывать.

– Что ты предлагаешь? – нахмурился Скрипач.

– Разобраться что к чему. – Ит отвернулся. – Меня это все категорически не устраивает.

– У нас три месяца есть, – напомнил Скрипач. Сел на кровать, принялся расшнуровывать берцы – по территории базы они ходили в обычной одежде и обуви, статус позволял.

– И что? Провести эти три месяца с пользой для себя? – ехидно спросил Ит. – Загорать, в море купаться, тренироваться в свое удовольствие, на самолетах летать, да? Библиотека в поселке есть, наберем приключенческих книжечек, чтобы было, что читать… виноград, правда, дорогой, зато у нас все остальное – халявное. И жилье, и еда. Знаешь, я заметил, что многие тут живут именно по этому принципу. То-то я и думал, чего они так радуются, и почему сразу к морю рванули. По сути, служба им тут по полной оплачивает замечательный отпуск. С морем, полетами и всеми прочими удовольствиями. Уже семьями катаются, дожили…

– Ну, ты про это немного не прав, – возразил Скрипач. – Но в остальном я с тобой согласен. Если все пойдет так же дальше, аппаратуру и впрямь распаковывать будет незачем.

– Так что переодевайся и пойдем, – приказал Ит. – Все-таки мы с тобой приехали сюда делать дело, а не купаться в море.

* * *

– Ну что, убедились?

– В чем? – поинтересовался Ит.

– Во всем.

– Убедились, – кивнул Ит. – П’кем, нам нужно работать. Нам нужен результат. Без этого результата…

– Да все я понимаю! – рявкнул тот. – Что я, по-вашему, читать разучился? И потом, вы думаете, только вам нужен результат?! Вы знаете, что тут через полтора месяца будет не просто комиссия, а… Держите и читайте сами. Надо мной эта Сулина висит, как кирпич, уже год, а я до сих пор… кого я туда пошлю? Вы думаете, все так просто? Разбежались! У меня работать некому!..

– А что в Сулине? – спросил Скрипач.

– База Альянса. – П’кем засопел. – Я потерял шесть машин за этот год. И двоих отличных пилотов. И хорошо еще, что шесть машин и двоих пилотов. Могло бы быть и больше…

– Так, подождите. – Ит хлопнул по столу рукой. – П’кем, давайте по порядку. Сегодняшний фарс не в счет. Мы увидели, скажем так, то, что вы нам предлагали увидеть. Замечательно. Теперь надо думать, что можно предпринять, чтобы все-таки высадиться на Змеиный, и сделать то, ради чего мы сюда прибыли.

– Ваша техника в автономном режиме работать сможет?

– Сможет, – пожал плечами Скрипач. – Разумеется. Но в любом случае, нам нужно будет ее потом как-то забрать.

П’кем невесело засмеялся.

– Вы догадываетесь, сколько техники, и нашей, и Альянса, валяется на этом чертовом острове? – снисходительно спросил он. – «Забрать». Это удается в одном случае из ста.

– Но нам все равно нужно это сделать, – спокойно возразил Ит. – Думайте, П’кем. Мы тоже будем думать. А пока, с вашего позволения, мы поработаем обычным порядком – по условиям контракта. Наша машина будет завтра…

– И неделю вы провозитесь с переборкой, а потом надо будет налетать часы, – П’кем тут же перешел на деловой тон. – Хорошо. С этим ясно.

– Так что с Сулиной? – снова спросил Скрипач.

Сулина, небольшой город в восточной Румынии, был местом совершенно ничем не примечательным. Население – по большей части греки, нищета страшная, ни производства, ни нормальной инфраструктуры.

– Там находится научная база Альянса, – мрачно ответил П’кем. – Единственное, что мы сумели сделать – это аэрофотосъемку. База большая, множество отделений, и… серьезная артиллерийская поддержка, что наводит на не очень хорошие мысли наше руководство. У меня есть приказ относительно этой базы, а я… – он махнул рукой. – Нет, опасности в самом деле никакой, меня, конечно, не снимут…

– Вы способны думать только об этом? – разозлился Ит. – Снимут или нет? Вы вообще в своем…

– Я в своем уме.

– Если я правильно понял, – Ит взял себя в руки, – руководство интересует, что именно исследуется на этой базе, и далеко ли продвинулся Альянс.

– Разумеется, – кивнул П’кем. – Как же иначе.

– Мы про это тоже подумаем. Тем более, что время в запасе есть, – Скрипач ободряюще улыбнулся. – П’кем, последний вопрос. По тренировкам.

– По тренировкам все будет, когда будет машина, – отмахнулся тот. – Можете идти… агенты. Теперь, думаю, вы понимаете, почему мы тут так… – он не договорил, все и так было ясно.

Они попрощались, и вышли из административного корпуса на улицу. Скрипач тяжело вздохнул, Ит нахмурился.

– Нет, я думал, что будет трудно, – медленно проговорил он. – Я предполагал, что ситуация запущена. Но не думал, что настолько.

– А я думал. – Скрипач осуждающе покачал головой.

– И почему?

– Впервые я про это подумал, увидев две семьи, которые сюда едут…

– Ну, ты хватил. Мало ли кто как работает. Я о другом, Рыжий. Давай свяжемся с Ри, расскажем, что и как, пусть они там тоже порешают. А мы попробуем прикинуть по ситуации.

– Будто у нас есть варианты.

– В том-то и дело, что нету. – Ит потянулся, расправил плечи. – Ох как народ не порадуется, когда мы начнем… можешь себе представить?

– А то. Конечно, могу, – кивнул Скрипач. – Одного не понимаю, Ит. Почему всех халява устраивает, а нас с тобой – категорически нет?

– Потому что у нас с головой непорядок, у обоих, по всей видимости. И ответственность. И еще что-то.

– Как знать…

* * *

С самолетом провозились, против ожиданий, не неделю, а целых две – машина с завода пришла далеко не в лучшем виде. Самым плохим оказалось то, что не хватало запчастей, достать которые зачастую не представлялось возможным. Днями и ночами они пропадали в мастерских – хорошо еще, что у обоих был немалый опыт, который сейчас здорово пригодился. Другие пилоты, посмотрев на рвение новичков, через несколько дней принялись помогать – подход им явно понравился.

– Хорошо, что вы на совесть работаете, – сказал как-то Ерги. – А то… в общем, ученые тут бывали, и как-то это было… спустя рукава. Они цари, а мы при них типа слуг что-то, как я понял. Извозчики. Честно сказать, было не особенно приятно.

– Ерги, если мы правильно поняли, ты ас. – Ит, сидевший под крылом и возившийся с баллоном выпуска шасси, вытер руки ветошью и обернулся к стоящему рядом гермо. – Я отлично понимаю, что тебе обидно такое отношение. Но… Пойми, если у нас будет определенная работа, мы, боюсь, рискуем тебя разочаровать.

– У вас уже не получится, – усмехнулся тот.

– Не знаю… У нас действительно сложная задача, и, боюсь, она в приоритете.

– Ну, значит, будем работать вашу сложную задачу, – пожал плечами гермо. – Не вы первые, не вы последние. Но для нас, – он махнул рукой в сторону ангара, где сейчас работали с машинами и механики, и другие пилоты, – вы показали главное.

– Что именно? – уточнил Ит.

– Что вам не все равно.

– В таком случае, я рад, – улыбнулся Ит и протянул Ерги руку, которую тот пожал.

Пилотов на базе работало двенадцать душ – шестеро рауф, двое гермо и четверо мужчин, и шестеро людей, потому что по условиям пакта в летном составе должно быть не меньше половины местных. К чести людей сказать, летали они ничуть не хуже официалов, из шести трое были асами (из рауф в асы попали только Кайде и Ерги, которые действительно летали лучше, чем люди, но тщательно маскировали это обстоятельство), и к работе своей относились с большим рвением и тщанием.

Порядки на базе сильно отличались от знакомых уже порядков в том же учебном центре. Например, с машинами на базе возились все без исключения, и механики, и сами пилоты, тогда как в учебке ремонтом занимались только механики… впрочем, народу в учебке было значительно больше.

А уж отношения между людьми и рауф… Ит был поражен, когда впервые увидел, как двое пилотов-людей в укромном закутке ангара успокаивают расстроенного ссорой с мужем Кайде. Тот сидел на какой-то железяке, валявшейся на полу, и тихо всхлипывал, а оба пилота стояли рядом и в чем-то его горячо убеждали. Потом один из них сел рядом, приобнял Кайде за плечи, похлопал по спине. Второй порылся в карманах, вытащил сигареты, протянул гермо – все трое закурили, и вскоре уже оживленно разговаривали о другом, чертя палочкой какую-то схему на пыльном полу ангара. Кайде временами все еще тяжело вздыхал, но беседа и схема его увлекли, и вскоре он, кажется, вообще забыл про свою недавнюю ссору, инициатором которой был, разумеется, не он, а «этот подлый Ирин»…

Чего-чего, а подобного Ит никак не ожидал – они со Скрипачом привыкли, что отношение у людей к гермо несколько иное. Пренебрежительное, высокомерное, брезгливое. Но уж никак не это доброжелательное участие и уж тем более – не сочувствие.

– Да как сказать, – объяснял позже Леша, один из тех пилотов. – Гермо, оно все же девчонка. Пацанка такая, это да. Девчонка, которая под парня косит. Стриженая, в брюках ходит, грубит, курит. А внутри-то все равно девчонка.

– Лех, а мы вот с Рыжим по второму разу жениться собираемся, – напомнил Ит.

– И чего? Ну, правильно. К нам, мужикам, гермо будет девка. К бабе, особенно если бабе нравится такой тип, оно парнем будет, – пожал плечами Леша. – А летает Кай действительно как парень, – добавил он с удовольствием. – На земле он, может, и не дурак поныть и пожалобиться, зато в небе… а, чего рассказывать. Сам увидишь. Вот у вас с понедельника будут тренировки, так ты попроси, чтобы он вас погонял, – предложил Леша. – Как он летает, лучше на деле поглядеть.

Все обучение, по сути дела, свелось исключительно к формированию навыков под местную технику – летали они и без того очень неплохо. Но особенностей и подводных камней у техники было в избытке, и нужно было к этим особенностям в срочном порядке привыкать.

Например, к тому, что существует мертвая зона, и что у «мессеров» отработан на атаку этой зоны особенный заход – и если ты это допустишь, то моли Бога, чтобы тебе удалось катапультироваться. Спасибо, что катапульты пактовые хотя бы есть. Правда, они не всегда спасают…

Надо было отработать основные схемы сопровождения, схемы атаки наземных целей – они работали на штурмовике, – приучить себя к тому, что машина обязана ходить на низких высотах… и вспомнить курс по пилотажу так, чтобы можно было действительно серьезно работать. Рыжий все норовил забраться повыше, Кайде или Ерги, тренировавшие их, осаживали (выше полутора километров штурмовик подниматься права не имел), а Ит, когда сидел на месте стрелка, совершенно затаскал шутку про то, что «как ни старайся летать повыше, Рыжий, в Аарн тебя все равно не возьмут».

…Две недели на подготовку машины, две недели на тренировки – каждый день, по четыре часа как минимум. На пактовых двигателях, которые тот же Кайде посоветовал перенастроить под имитацию обычных моторов: основная работа будет идти на них.

Полеты и мастерские, без перерыва, без выходных. Потренироваться, чтобы не терять форму, удавалось только вечером, после ужина. Иногда к ним присоединялся Кир, но случалось это не очень часто – Гревис тоже был постоянно занят, его группа тоже изучала местную специфику; правда, им уже удалось побывать на двух боевых вылетах и даже один раз высадиться на Змеиный – на целых пятнадцать минут. Довольный Кир приволок им три чужих анализатора, которые, увы, были давным-давно никуда не годны, но все-таки это была первая настоящая добыча.

– В общем, я что понял, – говорил он позже. – Как вариант. Вам надо будет посадить машину на пактовом движке, а мы вас прикроем, пока вы будете работать.

– Почему бы нам не прокатиться с вами? – логично предположил Рыжий.

– Ну… – Кир задумался. – Действительно… Прости, но я, кажется, немного туплю.

От усталости и недосыпа «немного тупили» все – и перед началом работы П’кем распорядился о трехсуточном отдыхе для тех, кто работал в том же режиме, что и они. Под этот приказ попала группа Кира, пилоты рауф, все трое асов из людей-пилотов, а также почему-то пять человек техников. На вопрос Ита П’кем ответил примерно следующее:

– Надо же вам будет кого-то гонять за добавкой? Вы их угостите, а они вам помогут… они же местные, Ит. Поверь, я знаю, что делаю.

* * *

В первый же день, хорошенько отоспавшись, отправились на море – П’кем сам отвез желающих на «лифте» вниз, где тут же был встречен все теми же мальчишками, которым на этот раз повезло – рауф согласился «покатать». Ит, наблюдавший эту картину, подумал, что он в десятилетнем возрасте от такой прогулки был бы, наверное, в не меньшем восторге, чем мальчишки, которых на платформу набилось в результате больше десятка. А еще он заметил, что «дядю Петю» ребята действительно любят – он, хоть и ворчал временами, в просьбах ребятам не отказывал. «Покажи, как управлять?» – «Стой рядом и смотри внимательно». – «А мы к Колоколу полетим?» – «Если будешь хорошо себя вести, полетим». – «Мамка просила сверху гранитный камень привезти, для капусты, можно, дядь Петь?» – «Конечно можно, только до дому я лучше его дотащу, надорвешься еще, а то и на ногу себе уронишь – что мне мама скажет?» – «А пусти по защитке радугу!» – «Да пожалуйста…»

– Он зимой в школе преподает, когда шторма, и когда вылеты отменяют, – объяснял потом молодой белобрысый пилот-ас по имени Дмитрий, носивший кличку Дикий Дим. – Физику и математику. Школа в поселке маленькая, всех знает. Очень детей любит, пацаны на нем постоянно висят, как груши, а он и рад. Хороший он мужик, П’кем. Если кому может чем помочь, всегда поможет. Вон тот мальчик, который камень для капусты просил, Натальин сын. У нее муж был шофером, так его три года назад на ялтинской дамбе порезали… причем наши же уроды, поймали их потом. Посадили, а Валерку-то что, этим вернешь? Одна осталась, с двумя пацанами, – Дим тяжело вздохнул. – Так П’кем с тех пор ее под опеку взял. На свои деньги крышу у дома перекрыл, потом деньги собирали, тоже ей – мальчишкам на одежду, на учебу. Ну и послеживает, как есть время, чтобы не филонили. Наталья год вообще никакая была, все плакала, в больницу ее клали даже… а теперь уже два года как на работу вышла, П’кем пристроил ее. Там, на развороте, столовая есть для шоферов, и заправка, так она теперь хорошо получает – по хозяйственной части работает.

– Интересно, – покивал Скрипач. – А по нему и не скажешь.

– Мне отец рассказывал, как эту базу только построили и первые рауф приехали, тут такие хохмы были, что закачаешься. – Дим засмеялся. – Народ потрепаться не дураки, ну и напридумывали всякого. И что рауф красного цвета боятся. И что для них соленая вода как яд, поэтому и лезут наверх, от моря подальше. И что скоро конец света будет, потому что они тут вообще появились. А уж детей рауф чуть ли не едят. В общем, первый год П’кему тут тяжело пришлось, но он, как видишь, справился. Прежде всего выбил ставки для местных, а как пошли у людей первые деньги, так слухов сильно поубавилось… Ну а потом и вовсе перестали языками чесать, потому что разобрались.

Они сидели на все той же площади, и ждали Кира, который в компании Ирина и Кайде отправился на рынок – по его собственным словам выходило, что мясо он купит гораздо лучшее, чем купили бы они. Ит в ответ на это замечание пожал плечами, и сказал, что ему, собственно, по барабану, потому что мяса он не хочет совершенно, из-за того что слишком жарко, а купить плохой виноград у Кира не получится, потому что сорт винограда тут вообще продают всего один.

– Дим, ты обещал «шикарное место» показать, – напомнил Скрипач. – Слушайте, пойдемте, а? Догонят они нас, никуда не денутся. Если я в течение получаса не влезу в воду, я ссохнусь и умру страшной смертью у вас на глазах. И вам будет очень стыдно.

– А вон они, уже идут, – Ит кивнул в сторону переулка. – Не грозит тебе страшная смерть, Рыжий. Все, двинулись.

* * *

Море было божественным, и место тоже оказалось великолепным, Дикий Дим не солгал. Небольшая бухточка, окруженная скалами, с которых кто-то предусмотрительный срезал вершины, и получились удобные плоские площадки, и кусок засыпанного мелкой галькой берега, с очагом из больших камней. Шашлыки тут, видимо, жарили многие. Благодать, и все условия.

Сперва, конечно, искупались – уж очень хотелось смыть с себя пыль, поплавать в теплой прозрачной воде, расслабиться. Все заботы и тревоги остались где-то там, наверху, на плато, а тут был блаженный день, и бродили по камням маленькие крабы, и лениво вздыхало спокойное теплое море…

Наплавались вдосталь, потом собрались всей компанией и полтора часа занимались исключительно мясом, которое и впрямь получилось отменным. Наевшись, разбрелись отдыхать и купаться. Ит расстелил захваченное из номера покрывало, на которое Скрипач тут же уселся, заявив, что «надо было брать два, идиот», а Кир растянулся прямо на скале, без всякой подстилки, со вкусом зевнул, и сообщил, что хочет покемарить полчасика, и чтобы его потом разбудили.

– Да ну вас всех, – обиделся Ит. – Валяйтесь.

– А ты?

– А я поплаваю еще.

– Посиди полчаса, кто в воду лезет после того, как пожрал? – упрекнул Скрипач.

– Я на секунду, – отмахнулся Ит. – Жарко очень.

– Это да…

Обмакнувшись, снова выбрались на камень и принялись за виноград – Ит предложил оставить Киру половину, Скрипач заметил, что «половины этой туше будет мало», и в результате они выбрали себе кисточку поменьше, решив не покушаться на остальное содержимое пакета.

– Слушай, я прикинул, и у меня получается полная ерунда. Потому что в кабину стрелка только в ноги можно поставить ну совсем немного того, что надо взять, – объяснял Ит. – Нам нужно с собой восемнадцать датчиков типа «бета». А мы можем взять всего три. Ума не приложу, куда загнать остальные и как их расставить.

– Давай кировским парням раздадим, – предложил Скрипач.

– А толку? – безнадежно спросил Ит. – Во-первых, ЛИ совсем не факт, что еще раз продавят и он дойдет до острова. Во-вторых, кировские ребята не будут иметь возможности бродить по долям и снимать показания. В-третьих, приборами надо все-таки уметь пользоваться…

– Мои парни придурки, конечно, но на кнопочку, если что, нажать сумеют, – сообщил Кир, не поднимая головы.

– Там не кнопочка, – раздраженно ответил Ит. – Твои ребята будут работать, а там надо сидеть, и… блин, Гревис, это долго объяснять, но нормально снять показания с прибора сможем только вот мы с ним, но никак не твои, у которых другие задачи.

– Ну если так, то я сплю дальше. – Кир смолк.

– Поэтому «беты», родной, должны везти мы, – подытожил Ит. – В общем, я тут подумал…

– Я тоже думал, – встрял Скрипач.

– Может быть, ты дашь мне сказать? Ну так вот. Поделим на три этапа это все. Три вылета, три наши высадки.

– Одурел, – заметил Скрипач.

– Вовсе нет. Нас прикроют.

– Сколько раз подряд тебя прикроют?!

– Рыжий, это же минуты, – принялся объяснять Ит. – Мы сядем на пактовом движке. С воздуха нас прикроют истребители. А если пройдет ЛИ, то прикроют и с суши. За три захода мы снимем девять долей, этого вполне достаточно.

– Ит, это нереально, хватит заниматься самообманом. Может быть, у нас получится сделать этот фокус единожды. Но не трижды.

– Тогда не знаю, – Ит лег на спину, положил руки под голову, и принялся смотреть на небо, пустое и чистое. – Рыжий, я правда не знаю…

– Игра в дятла, – рассеянно проговорил Скрипач.

– Не понял.

– В дятла, говорю, игра. Дятел долбит. До результата.

– Угу. И в лесу тогда, как положено, раздается, – вяло отозвался Ит. – На что ты там смотришь? – поинтересовался он. Скрипач и впрямь смотрел куда-то в сторону, а на лице его появилось выражение светлой затаенной печали… он грустно улыбнулся, покачал головой.

– Любовь-морковь, – едва слышно ответил он.

Ит приподнялся на локте.

– Чего? – недоуменно спросил он.

– А вон, на камушке…

Скалу метрах в пятидесяти от них заняли Ирин и Кайде. Сейчас Ирин сидел на точно таком же покрывале, что и у них (видимо, тоже захватили из гостиницы), а Кайде примостился рядом. Ирин медленно и ласково гладил его одной рукой по спине, и другой – по коротко стриженным светло-рыжим волосам. Кайде сейчас, особенно издали, действительно был больше похож на тоненькую хрупкую девушку; он положил голову на плечо Ирину и сидел расслабленно, неподвижно. В движениях Ирина чувствовалась спокойная и уверенная нежность, в них не было ничего порочного – он просто гладил существо, которое любил больше всех на свете. Иту вдруг стало неловко – он ощутил, что не имеет никакого права видеть эту часть чужой жизни. Поспешно отвернулся, ткнул кулаком в бок Скрипача: хватит, мол, нехорошо. Тот вяло махнул рукой и стал смотреть на море.

– Да, счастливые. – Ит вздохнул, снова лег на спину. – Они вроде бы лет пятьдесят женаты?

– Пятьдесят три, – глухо отозвался Кир. Он лежал на груди, уткнувшись лбом в сгиб локтя. – Вторым браком, как я понял. Кайде ведь из Ти, там какая-то дрязга была, отдавать не хотели… Ирин – без роду без племени, вроде меня, а тут, понимаешь, правящая династия и все такое…

– Ясно, – кивнул Скрипач. – Может, пообнимаемся на публику, для поддержания легенды? Ты как, Гревис?

– Иди в задницу, – пробурчал тот. – Еще не хватало. Оборзел совсем, что ли?

– Ладно тебе, – примирительно хмыкнул Скрипач. – Не для себя стараюсь.

– А для кого? – Кир сел. Посмотрел суровым взглядом на Скрипача. – Вот что, мужики. Давайте без глупостей, ага? Договорились?

– Слушай, ты сам это начал, еще по дороге, – возразил Скрипач.

– Могу и закончить точно так же, как и начал, – зло бросил Кир. – Что-то тебя заносит, Рыжий.

– Ой, да перестань, – Скрипач поморщился, как от кислого. – Очень ты мне нужен, можно подумать. Пошли лучше купаться. Гревис, кончай морду корчить, смотреть на тебя противно. Тебе чего, повторить?

– Что повторить? – неприязненно спросил тот.

– О, боже… – Скрипач сел по-турецки, упер руки в бока и сердито уставился на Кира. – Кир Гревис, ау. Нам эти «отношения», – слово «отношения» он произнес с явной издевкой, – на фиг не нужны. Но раз уж ты придумал легенду, давай ее придерживаться. Не бойся, ничего кроме ерничанья на публику я тебе сейчас не предлагаю. Равно как и ты мне.

– Другой вопрос, – серьезно кивнул Кир. – Так бы сразу. Ну чего, пошли? Поплаваем?

Ит встал, лениво потянулся.

– Пошли, – согласился он. – Только давайте все же без объятий, даже на публику. Хотя бы сегодня.

Кир ухмыльнулся.

– Да не вопрос, – хмыкнул он. – Вставай, Рыжий, чего расселся?

Теплая вода, мягкое, спокойное движение мелких волн – хочется раскинуть руки, лечь лицом вниз, и можно разглядеть дно во всех подробностях. Вода чистая, прозрачная, видно каждый камешек. А еще можно нырнуть, и ощутить вместо ленивого тепла неожиданную прохладу, прикоснуться рукой к дну, взмыть обратно, сквозь толщу подсвеченной солнцем воды – и, вынырнув, увидеть небо и почти неразличимую белую точку недосягаемо высоко… то ли птица, то ли биплан… какая разница?

…Много-много лет назад, бесконечно много лет назад – там тоже было море, и солнце, и прибрежная галька, и ласковая родная рука лежала на плече, и было хорошо и покойно, но это все ушло, давно уже ушло, далеко и безвозвратно. И теперь уже моя рука может лежать на чьем-то плече, но на мое плечо та не ляжет уже никогда. Время смывает и уносит все, но только с этим оно справиться не сумело, это осталось, как остаются самые большие камни и скалы, несмотря на шторма и непогоды, оно осталось во мне. Это уже до смерти, это никуда и никогда не уйдет, а я и не хочу, чтобы это уходило, потому что пока жив я, немножко жив он, и я, если очень сильно постараюсь, и очень крепко закрою глаза, смогу, наверное, почувствовать это – невесомое прикосновение того, кто делал меня чуть более живым…

Скрипач подплыл к Иту, хлопнул по воде рукой.

– Медитируешь? – поинтересовался он.

– Да так, – неопределенно дернул плечом Ит. – Подумал просто. Может, документы поменяем?

– В смысле?

– По второй генетической форме, – пояснил Ит. – Какие мы, к черту, с тобой гермо, Рыжий? От этого одни проблемы. В конце концов, можно прооперироваться и убрать эти гермовские запчасти раз и навсегда.

– Ммм… – Скрипач призадумался. – Идея интересная, что говорить. Возиться только неохота, да и медиков я не особо люблю.

– Кто ж их любит. Хотя бы документы. Убрать – это разве что для полной гарантии, что больше никто не полезет. И, боюсь, будет довольно дорого.

– Это ты прав, – согласился Скрипач. – Но это явно не в ближайший год, согласись. Тем более что свободных денег у нас пока нет. А вообще подумаем, мысль дельная. Про документы идея мне более чем импонирует.

– И я о том же…

…Кир, держась одной рукой за камень (он собирался выйти из воды), услышал – и если бы кто-то в этот момент мог увидеть выражение, появившееся на его лице, ужаснулся бы. Он отпустил камень, и беззвучно поплыл к берегу. Выбравшись на другой камень, который не было видно с места их стоянки, он сел, скорчившись, по привычке обхватив себя руками, словно ему внезапно стало холодно.

– Пожалуйста, – прошептал он беззвучно, хотя его и так никто не мог услышать. – Пожалуйста… не надо… не сейчас… мне ничего не надо… только смотреть… хоть изредка, издали… пожалуйста… оставь мне хотя бы солнышко… хотя бы его… Господи, ты же знаешь…

Тишина, минута за минутой. Ровный тихий звук волн, набегающих на теплую, согретую солнцем гальку на берегу. Мокрые волосы, мокрые руки и пробирающий до костей озноб…

А потом – в отдалении – веселый голос:

– Гревис! Эй, Кир, ты не утонул случайно?.. Ты где?

– Иду! До берега плавал, сейчас!.. – откликнулся Кир. Вскочил на ноги и нырнул, оставляя на берегу все то, что чувствовал в тот момент, как нечто запретное и недопустимое вовсе.

* * *

– Держать строй! Кому сказал, держать строй!.. Псих, твою мать, держать строй, кодх энне виа… куда ты прешься!.. – Кайде по привычке, как и на тренировках, орал на двух языках, и в выражениях не стеснялся. – Тройка, про потолок помним, не зарывайся… Дикий, им две недели тренировки мало…

– Кай, спокуха, они справятся. – Дим, судя по голосу, не особенно волновался. – Псих, в прикрывающую группу перестройся… чего ты, действительно…

– Понял…

По данным службы, на Змеиный сейчас высадилась румынская научная команда. Высадилась аж два часа назад, и до сих пор была там, а это решительно никуда не годилось. Сейчас предстояло «продавить» через «мессеры» за линию ЛИ-2 (который, впрочем, как оказалось, все называли «лисой»), потом атаковать группу с земли и, если получится, с воздуха – штурмовиков было в деле четыре, плюс три аса. Более чем достаточно.

«Лису» с боевиками прикрывали по всем правилам – шли не на экскурсию, как в прошлый раз, а на серьезное дело. Отработать надо было максимально чисто – поэтому асы честно предупредили, чтобы новые летчики потом не жаловались: если что не так, три шкуры спустим, и следить будем… ну, пока сможем.

П’кем советовал в этот раз с собой аппаратуру не тащить, потому что будет не до того, но упрямый Ит все-таки сумел сунуть Скрипачу три кофра с «бетами», которые тот пристроил в кабину.

– Если получится, мы сядем, – предупредил он Кайде, Ерги и Дикого перед вылетом. – Ребят, вы же понимаете…

– Понимаем, – кивнул Дикий Дим. – Но лучше ты этого не делай. Мамой клянусь, там реально будет не до того. Совсем не до того.

– Посмотрим, – уклончиво ответил Ит.

– Хвост тебе оторвать, гермо, – проворчал Дикий.

– Я не гермо. – Ит криво усмехнулся.

– А кто ж ты? – Дикий, кажется, немного удивился.

– А хрен его знает.

…Самолеты снижались на штурмовку – к удивлению, асов МЕ-119 почему-то до сих пор не было. Впрочем, не было их недолго. Минуты через три появилось первое звено из трех «мессеров», а минут через пять подошло второе, из пяти.

В этот раз уже не играли, но, по счастью, обошлось без потерь. Научную группу, по сути дела, только пугали – штурмовики поливали огнем землю на порядочном расстоянии от высадившихся людей, и от их атак страдала разве что аппаратура, которую, к слову сказать, даже расставить еще не успели. Асы затеяли рискованную игру с «мессерами», силы были равны, а подставляться по-настоящему не хотели ни те, ни другие.

Согласно все тому же пакту самолеты, которые получили какие бы то ни было повреждения, тут же выходили из боя – вскоре, перейдя на пактовые двигатели, в сторону Румынии ушли три «мессера», потом – один украинский штурмовик. «Лиса» так и не села, и вскоре П’кем дал ей команду на отход. Ит подумал, что Кир и группа сейчас, вероятно, обозлены до крайности. Опять вместо нормальной работы они оказались «консервами», опять не высадились, а десантироваться под огнем истребителей было бы самоубийством, и П’кем, конечно, рисковать зря ими не стал.

Минут через десять после начала операции вышел на связь Альянс, и какой-то офицер принялся истошно орать, что эта группа – экологи, а никакие не геофизики. Кайде приказал перестроить и отойти – тут же выполнили. На связь вышел П’кем, который с ходу заявил, что румынские экологи не подавали ни одной заявки относительно работы на украинской территории и чтобы ему не морочили голову.

Группа между тем свернула уцелевшее оборудование, и поспешно погрузилась в транспортный самолет. Тот поднялся на антиграве, и как-то даже излишне поспешно стартовал.

– Теперь будет демагогия на трое суток, – проворчал по связи Ирин. – Кто, кому и почему…

«Мессеры» ушли, прикрывая свой транспорт. Вроде бы ушли…

– Соградо, разрешаю сесть. – П’кем говорил быстро по закрытому каналу. – У вас максимум полчаса. Они доведут самолет до базы и вернутся. Скорее!

…Остров производил странное впечатление. То, что это действительно аналог пространства на Балаклавке, они почувствовали сразу, а вот дальше начиналась неразбериха, анализировать которую совершенно не было времени. Каменистое поле, на котором местами встречались островки побитой ветром жухлой травы и низкорослый кустарник, и на котором тут и там валялись стреляные гильзы и искореженное железо, выглядело бесприютно и тягостно. Даже яркое солнце и спокойное море вокруг не помогали избавиться от ничем не объяснимого беспокойства и тревоги, непонятно откуда берущейся. Находиться там совершенно не хотелось. Хотелось сбежать подальше, и чем быстрее, тем лучше. Впрочем, времени и так было в обрез. Полчаса хватило лишь на то, чтобы поспешно разбросать «беты» по точкам и изменить настройки – остров «звучал» совсем не так, как они предполагали изначально. Определили три основных сектора, спрятали «беты», замаскировав их камнями, и бегом бросились к самолету. Вовремя. Не успел их «Ил» занять место в строю, как вернулось звено из пяти «мессеров».

П’кем дал команду отходить…

* * *

– Черт-те что такое, – жаловался Ит вечером, когда они втроем возвращались из столовой. – Допустим, там стоят три «беты». А как их забирать прикажете? Нереально.

– Может, еще раз зайдем к начальству? – предложил Скрипач.

– И что? – безнадежно спросил Ит. – Что он может сделать? Идти выше, просить разрешения, подавать прошение о научной миссии… они тут же запросят ответную. Нет, это все никуда не годится.

– Слушайте, а чего вы так дергаетесь? – вдруг спросил Кир, останавливаясь. – Что в этой работе такого вообще? Ну да, вы рассказали, но по мне так это все полная фигня. Волновые датчики эти ваши, расшифровки. Для чего это вообще нужно?

Ит тоскливо посмотрел на него.

– Не знаю, – признался он после секундного молчания. – Я правда не знаю, Кир.

– Вот мне кажется, что Альянс вообще вцепился в эту тему в пику Берте, – заметил Кир. – Сильная деваха, нечего сказать. Но не полезь она туда, ничего бы и не было. Сидели бы тихо-смирно…

– Не уверен, – помотал головой Скрипач. – По-моему, одновременно эту тему начали…

– Ребят, это все переливание из пустого в порожнее, – Ит вздохнул. – Пошли действительно к начальству. Хотя бы обсудим, что дальше делать.

* * *

– Забросили – это хорошо, – похвалил П’кем. – Как забирать – не знаю. Будем ждать подходящего случая. В этот раз очень удачно получилось, да еще и асы добавили, они ведь «провожали» немцев до самого аэродрома, считай.

– Румынов, – возразил Скрипач.

– Угу, конечно, – кивнул П’кем. – Знаем мы этих румынов. Для вас главное другое. То, что датчики стоят. Вы связались с руководителем?

– Нет, конечно. Зачем? – Ит усмехнулся. – Свяжемся, когда будет результат, когда снимем датчики. И расшифруем показания. А до этого нет смысла его дергать.

– Совсем забыл предупредить. Не особенно афишируйте, что у вас коммуникаторы есть, – попросил П’кем. – А то вы рискуете превратиться в переговорный пункт для местных. Мы уже это проходили. Когда идете вниз, прячьте куда-нибудь, не держите на виду.

Сейчас они сидели в кабинете П’кема, у широко распахнутого окна. Уже стемнело, небо постепенно затягивали облака – скорее всего, завтра вылетов не будет. А может, и будут, это уже не им решать. В кабинете светила настольная лампа под абажуром из синего матового стекла, то ли французская, то ли английская, на столе стояли три чашки черного чая, и лежало на блюдце печенье «Юбилейное». Чай П’кем заварил сам, на взгляд Ита и Скрипача, заварка получилась чересчур крепкой, но они воздержались от комментариев.

Вся база знала, что П’кем предпочитает очень крепкий черный чай, пусть и самый низкосортный, самому хорошему лхусу, и, если кто-то хотел подлизаться к начальнику, все знали, что ему дарить. Пачка чая «со слоном», собственно, и послужила сейчас началом для этого разговора.

Кабинет был маленький, квадратный. По дальней стенке рядом с дверью притулился диванчик, весьма и весьма потертый и, видимо, не раз ремонтированный, на котором расположился рауф, Скрипач с Итом заняли шаткие венские стулья, стоявшие подле стола.

– Не знаю, когда представится следующая такая возможность. – П’кем потягивал теплый чай так, словно это было самое лучшее и дорогое вино. – Может, завтра. А может, через месяц…

– Или через год, – поддакнул Скрипач. – П’кем, я скажу вам больше. Нам мало снять показания с приборов. Нам потом нужно будет научную группу туда отправить. Не сейчас. Но не позже, чем через полгода. Ну или год, это максимум.

– А станцию там построить не желаете? Или поселок?!

– Желаем. Но понимаем, что это пока что технически невозможно, – пожал плечами Ит.

– И на том спасибо… Слушайте, да поживите вы спокойно, а? – взмолился П’кем. – Поработайте, присмотритесь. Чего вы рветесь незнамо куда?

– У нас время ограниченно, – напомнил Ит. – Три месяца. Уже прошло почти два. Причем месяц ушел только на…

– Ну и что? – П’кем удивленно посмотрел на него. – Продлите срок. Я дам запрос в Москву, и…

– П’кем, дорогой, мы никак не можем! У нас от срока контракта осталось чуть больше половины! – Скрипач прижал руки к груди. – Ну, не половина, действительно больше, но мы работу толком так в результате и не начали, нам постоянно мешает что-то… в данном случае – обстановка вокруг острова…

– Я слышал, что вы хотите продлить контракт, – вставил П’кем.

– Продлить получится только по результатам, – вздохнул Ит. – А если результатов не будет…

– Понимаю, – вздохнул рауф. – Ладно, подумаем. Но все равно, вы пока что поработайте в обычном режиме, хорошо? Тем более что как я уже говорил, нам необходима ваша помощь.

– Сулина? – обреченно поинтересовался Ит.

– Она самая. Через неделю тут будет командование. У нас есть карт-бланш – после разработки когни группой Ольшанской мы имеем на это право.

– Снова-здорово. – Скрипач рассердился. – Как же мне надоело это все, кто бы знал!

– Догадываюсь, – покивал П’кем. – А что нам остается?

– Не знаю. – Ит отставил опустевшую чашку, подпер голову руками. – П’кем, как вы считаете, если мы отработаем Сулину, нам дадут легальную миссию по договору с Альянсом на острове?

– Я в этом уверен. – П’кем кивнул. – По-моему, именно этого от вас и добиваются.

– Почему я не удивлен? – в пространство спросил Скрипач. – Впрочем, скоро я вообще разучусь удивляться, наверное.

– Ребята, только вы сможете проникнуть на эту базу, – просто сказал П’кем. – Спецов вашего уровня…

– Их предостаточно, – скривился Ит. – Почему мы?

– Не знаю. И где их предостаточно, я тоже не знаю. Мы четверых агентов потеряли на этой базе, буду уж с вами откровенен. Пробовали делать забросы, никто не вернулся. Альянс ведь тоже не идиоты.

– Отнюдь не идиоты, – кивнул Ит. – Знаете что? Вы сейчас нам все подробно расскажете, и мы будем решать, что именно можно сделать. Желательно обговорить все до того, как тут будет комиссия и начнутся разговоры на другом уровне. Нам нужно быть подготовленными. Хотя бы. Хоть как-то.

– Ладно, давайте приступим. – П’кем пересел за стол, вытащил бумаги. – Итак, смотрите, что уже было сделано…


Немного ближе к небу | Звездный колокол | cледующая глава